Лучший отпуск

Остановка у реки

Вода блеснула неожиданно — узкая лента, перехваченная мостом. Паша сбросил скорость:

— Обед?

Алёна кивнула, чувствуя, как желудок просит подкрепиться. Они разбили импровизированный лагерь на песчаной косе.

Приготовление обеда:

✔ Паша ловко раскроил хлеб охотничьим ножом

✔ Алёна нанизала бекон на веточки — импровизированные шампуры

✔ Чай из термоса пах мятой и чем-то ещё, острым — «Мой фирменный», — подмигнул он

Они ели стоя, босыми ногами утопая в тёплом песке. Разговоры текли так же легко, как река:

— Я каждый год сбегаю, — Паша откинул чёлку на лбу. — Полгода коплю, три месяца живу в дороге.

— А зимой?

— Зимой чиню мотоциклы и мечтаю.

Алёна рассказала про офис, про начальника, который считал переработки нормой. Про квартиру, где живёт одна.

Купание

— Освежимся? — Паша стянул футболку, и Алёна невольно задержала взгляд на его животе — рельефном, с тёмной полоской волос, уходящей под пояс шорт.

— Я… без купальника, мочить его не хочу. Потом сырой везти в сумке не охото.

Паша рассмеялся:

— Ты что, никогда не купалась в походных условиях?

Он развернулся, и через мгновение его шорты и трусы лежали на песке. Спина — загорелая, с татуировкой дракона — на секунду напряглась перед прыжком.

— Или сюда! Я не буду смотреть. — его голос прозвучал уже из воды.

Алёна закусила губу. Пальцы дрожали, расстёгивая пуговицу шорт. «Он не смотрит…», — но это знание не мешало сердцу колотиться.

Вода оказалась немного прохладной, обжигающе контрастной.

— Ну как? — Паша плыл брассом, и капли сверкали у него на плечах.

— Класс! — она фыркнула, когда волна хлестнула в лицо.

Они устроили гонки до противоположного берега. Алёна проиграла, зато отчаянно смеялась, выплевывая воду.

Паша вышел первым. Алёна, притворяясь, что поправляет мокрые волосы, украдкой наблюдала:

— Как он вытирает грудь, отчего мышцы играют под кожей

— Как стекают капли по животу… ниже…

— И как его член, полувозбуждённый, колышется при каждом движении. Дааа он был не маленьким даже в нерабочем состояние. Алёна подумала, что наверное потолще её резинового будет если встанет.

— У тебя… красивое тело, — сказал Паша, протягивая полотенце и демонстративно глядя в сторону.

— Спасибо, — она закуталась в ткань. — Ты тоже… ничего.

Одевались молча, будто боялись нарушить хрупкое равновесие.

— До Каменска — без остановок, — Паша завёл мотоцикл. — Там есть байк-отель.

— Хорошо.

Алёна прижалась к его спине крепче, чем нужно. Двигатель взревел, и они умчались — навстречу закату, ночи и чему-то ещё, что уже начинало витать в воздухе между ними.

Глава 6. Байк-отель

Смеркалось. Трасса М4 встретила их жаром от раскаленного днём асфальта и редкими огнями фар. Мотоцикл, набрав скорость, летел сквозь фонари, словно космический корабль сквозь звезды.

Заправка-привал

На АЗС «Газпромнефть» их ждал:

Ужин из макарон с котлетой в пластиковой тарелке. Крепкий кофе из автомата с ванилью. Смешные селфи на фоне неоновой вывески, где Алёна корчила рожи, изображая «уставшую попутчицу»

— До отеля — рукой подать, километров 200 осталось — Паша потрепал её по плечу. — Там и отдохнём.

Спустя 2 часа они доехали до Каменс-Шахтинска.

Каменск-Шахтинский встретил их огнями «Стального коня» — легендарного места для мототуристов.

Что било в глаза:

— Парковка: десятки мотоциклов, от классических «Харлеев» до футуристичных кастомных моделей с шипами, неоновой подсветкой и граффити в стиле «Безумного Макса»

— Двор: скульптура из сварных деталей — трехметровый скелет на мотоцикле, в руках вместо руля — настоящий череп с горящими в глазницах LЕD-лампами а колёса от трактора.

— Стены: испещренные надписями вроде «Самара-Крым 2022» и «Кто здесь был — тот не забудет»

— Фоткаемся! — Алёна прыгнула на фоне «металлического призрака» — байка с крыльями из цепей.

Паша начал фоткать её на телефон.

Номер 13

Ресепшн выдал ключ от последнего свободного номера.

— Только двуспальная кровать, — сказал бородатый администратор, бросая взгляд на их загорелые ноги. — Дополнительное место — раскладушка за стеной.

— Я на ней, — кивнул Паша, но Алёна лишь хихикнула.

Комната оказалась шедевром андеграундного дизайна:

Кровать из старых покрышек, накрытых кожей

Люстра из мотоциклетных цепей

На стене — графити с надписью «Sрееd & Lust»

— Я в душ первая! — объявила Алёна, сбрасывая шорты.

После душа

Она вышла в одних трусиках, завернувшись в полотенце, и плюхнулась на кровать:

— О боже, моя бедная попа…

Паша, вытирая волосы после душа, застыл в дверях:

— Её ноги — стройные и загорелые.

— Полотенце, сползающее с бедер .

— Влажные волосы, падающие на подушку.

— Кто то мне массаж обещал? — она перевернулась на живот, и полотенце окончательно соскользнуло, открыв округлые ягодицы в кружевных трусиках.

Паша сел на край кровати. Его пальцы:

Сначала просто разминали уставшие мышцы

Потом нашли зажимы у копчика — Алёна застонала

Медленно зацепили резинку трусиков…

Он почувствовал, как дрожит её кожа.

В ответ она лишь глубже прогнула спину и ткань трусиков соскользнула с её ягодичек.

Его большие пальцы уперлись в ямочки над ягодицами. Она закусила губу, когда он добрался до внутренней стороны бедер. А когда его ладонь шлёпнула по самой мягкой части, Алёна прогнулась обнажив его взгляду мокрую от возбуждения киску…

— Кажется, массаж удался, — хрипло прошептал Паша, уже сбрасывая шорты.

Где-то за стеной ревел чей-то мотоцикл, но они уже не слышали ничего, кроме стука собственных сердец.

Паша сбросил шорты одним движением, и в полумраке комнаты его возбуждённый член напрягся, подрагивая в такт тяжёлому дыханию. Алёна, всё ещё лежавшая на животе, обернулась и закусила губу при виде его мощного тела — каждое движение мышц под золотистой кожей, каждая тень, скользящая по рельефу пресса.

Он опустился на колени рядом с ней, его горячие ладони скользнули по её спине, заставляя кожу покрыться мурашками.

Плечи — его губы обжигали каждый сантиметр, оставляя влажные следы.

Шея — он впился зубами в нежную кожу, и она вскрикнула, впиваясь пальцами в простыни.

Лопатки — его язык вычерчивал замысловатые узоры, медленно спускаясь ниже…

Алёна выгнула спину, как разъярённая кошка, когда его пальцы впились в её округлые ягодицы.

— Паша… — её голос дрожал, смешиваясь со звоном цепей за окном.

Он раздвинул её половинки, и горячее дыхание обожгло самую сокровенную часть.

— Первое прикосновение — кончик языка скользнул по её щёлочке, едва касаясь, пробуждая каждую нервную клетку.

— Глубже — он вонзился в неё, раздвигая губы, вылизывая сок, который обильно тек по её внутренностям.

— Игра — то быстрые круги вокруг клитора, то жёсткие толчки внутрь, то лёгкие щипки зубами.

А потом… его язычок коснулся задней дырочки, смазывая её слюною.

— А-а-ах! — Алёна вздрогнула, когда кончик языка упёрся в тугую розовую складку, лаская её в такт движениям между ног.

Она билась в постели, не в силах сдержать стонов. Всё её тело напряглось, как тетива, когда волны удовольствия начали накатывать одна за другой.

— Я… я… — она не успела договорить. Оргазм ударил, как молния, заставляя её трястись, сжимая простыни в конвульсиях наслаждения.

Ещё дрожащая, она перевернулась и впилась губами в его рот, давая ему вкусить себя. Её руки толкнули его на спину, и в следующее мгновение она уже сидела верхом, прижимая его член к животу.

— Моя очередь, — прошептала она, скользя вниз по его телу.

Его член пульсировал перед её лицом. Алёна облизнула губы и медленно, с наслаждением, принялась за дело.

— Головка — она целовала её, обвивая языком, чувствуя, как он вздрагивает.

— Ствол — губы скользили вниз, принимая его всё глубже, пока он не упёрся в горло.

— Ритм — то медленные, сладострастные движения, то быстрые, жадные толчки, от которых Паша хрипел, впиваясь пальцами в её волосы.

— Алёна… я не… — он пытался предупредить, но она лишь ускорилась, желая почувствовать его полностью.

Горячая волна хлынула ей в рот, и она приняла её, не отрываясь, пока его тело не обмякло в послетрапезной истоме.

Они лежали, сплетённые, как те цепи на стенах — крепко, навеки. За окном завывал мотоциклетный двигатель, но для них существовал только этот момент — липкий, жаркий, совершенный.

— Завтра рано вставать, — пробормотал Паша, но его рука уже снова скользила по её бедру.

Алёна лишь засмеялась и прижалась ближе.

Тела их слились в усталом танце — Паша, ещё мягкий, но уже теплеющий в её объятиях, Алёна, обвившая его ногами, как плющ. Кожа к коже, дыхание в дыхание.

Он ещё пытался что-то прошептать, но язык заплетался от усталости. Алёна прикрыла ему рот ладонью:

— Спи.

За окном мерцали огни Каменска, где-то далеко гудели моторы таких же беглецов, как они. Но здесь, в этой комнате с цепями на стенах, время остановилось.

Паша заснул первым — его член выскользнул из неё с тихим хлопком, оставив между бёдер липкую теплоту. Алёна не стала вытираться. Пусть останется, пусть впитается, как дорожная пыль в кожу.

Перед сном она поймала себя на мысли, что завтра — снова трасса. Снова ветер, снова километры, и неизвестно, что ждёт за поворотом.

Но это уже не пугало.

Глава 7. Утреннее пробуждение

Алёна проснулась от волны сладкого тепла, разливающегося между ног. Она приоткрыла глаза, и сквозь ресницы увидела Пашу, склонившегося над ней. Его горячее дыхание смешивалось с влагой её тела, а язык выписывал медленные, чувственные круги вокруг её клитора.

— Доброе утро — прошептал он ей.

— Мммм… Доброе утро — застонала она, запрокинув голову, и закинула ноги ему на плечи, позволяя ему погрузиться глубже.

Паша не заставил себя ждать. Его язык входил в неё, как бы вычерпывая её соки, заставляя бёдра Алёны дёргаться в такт. То нежные посасывания, то быстрые вибрации кончиком, от которых она впивалась пальцами в простыни. Её киска пульсировала, обильно орошая его подбородок, а он лишь глубже вгрызался в неё,