Кровь с молоком

на себя и начал болтать то, о чем не смог бы рассказать самому близкому другу.

— У меня ведь и девушки никогда не было. Я любил только ее. Мне уже девятнадцать, а я даже ни разу не целовал никого, — его язык все еще немного заплетался.

— Ну и что? В мое время это было абсолютно нормальным.

— Вот именно. Это было нормально тогда! А сейчас — это позор!

Павел ударил чашкой о стол и моментально сообразил, что сделал. Посмотрел на Галину, но она проигнорировала его действия, по крайней мере, так казалось.

На кухне воцарилась тишина. Павел понял, что сболтнул лишнего и уже жалел об этом. Галина пыталась подобрать слова, что бы как-то успокоить юношу.

— Мне, наверное, пора, — парень встал и посмотрел на женщину. — Спасибо за чай.

Галина встала вслед за ним, и они вместе вышли на крыльцо.

— Я все починю, завтра, обещаю.

Галина кивнула и посмотрела на улицу сквозь то место, где раньше было стекло.

…

Она проснулась рано. Уже давно нет скотины, уже давно некуда спешить, но привычка никуда не делась. Если хочешь романтики — переезжай в глубинку. Каждый день будешь встречать рассвет. Каждый вечер — видеть закат. Кругом природа. Кругом разные зверюшки. Две коровы, два бычка, пять свиней и табун поросят. Хочешь кур, уток, гусей. Безмозглые индюки. Красота! С рассветом — на ферму, по темному — домой. А там еще и дома нужно за скотиной убрать. Сено на зиму заготовить. Не жизнь, а песня!

Местный колхоз развалился. Практически все село осталось без работы и дармовых кормов. Те, кому оставалось до пенсии совсем чуть-чуть, потуже затянули пояски, сдали всю скотину и закурили самокрутки. Молодняку пришлось тяжелее. Галина со своим мужем не попадали не в одну из этих категорий. Они находились где-то посередине. Оставалось 18 лет до пенсии Галины и десять — до пенсии ее мужа. Николай устроился в городе сторожем и пропадал двое, а иногда и трое суток в неделю. Через три года Галина все же заставила своего мужа обратиться в больницу, и ему диагностировали рак легких. В пятьдесят один, Галина осталась одна. Было сложно, но она выкарабкалась. И дело далеко не в финансах, пустой дом давил. Дети приезжали два раза в месяц, ночевали и уезжали на следующий день. Ее спасала Ксюшенька, которая жила у бабушки на каникулах. Когда-то давно, долгие три летних месяца пустой дом наполнялся детским смехом. Но Ксюша выросла. В последний раз она жила в деревне четыре дня. Ей кто-то позвонил, и она сорвалась обратно в город. Может быть вернется, но зачем себя обманывать?

Галина еще долго лежала в кровати. Наконец, спустя почти час она встала, зашла на кухню и поставила чайник. Умылась, позавтракала и вышла во двор. Она сразу же заметила Павлика, стоящего у забора. Он держал в руках большой кусок стекла, молоток и потертую банку из под кофе, который перестали выпускать лет 18 назад. Юноша не двигался, и просто смотрел на Галину.

— Заходи, чего стоишь?

Она поняла, почему он боялся шагнуть за калитку. «Наверное, думает, что я его взашей вышвырну. Пусть сначала стекло вставит, а там посмотрим».

— Здравствуйте, — парень зашел во двор и, опустив голову, подошел к крыльцу.

…

Галина зашла в предбанник, щелкнула выключателем, и села на небольшой диванчик. Не торопясь разделась и зашла в парную. Ее обдала жаром, едва она открыла дверь. Взяла маленький ковшик и, набрав в него воды из чугуна, выплеснула на каменницу. Вода зашипела, образовался пар и поднялся вверх. Сначала кожа на лице, а потом и все остальное тело почувствовало изменение температуры. Галина забралась на полати и прикрыла глаза. Она не собиралась париться, просто хотела немного расслабиться. Открыв глаза спустя какое-то время, вспотевшая и почти обессиленная женщина спустилась с досок и вновь взяла ковшик. Набрав в тазик воды, женщина присела на скамеечку, намочила волосы и потянулась за шампунем. Его не оказалась на месте. Галина не вовремя вспомнила, что злосчастная зеленая бутылочка осталась стоять на столе, дома. Выругавшись, она вышла в предбанник, набросила халат поверх мокрого тела и, замотав волосы полотенцем, засеменила домой. Возвращаясь обратно, она резко остановилась, уловив какое-то движение рядом с баней. Галина прищурила глаза и попыталась рассмотреть в темноте хоть что-то. Ни звука. «Кошка наверное». Женщина зашла в баню и продолжила свои дела.

Галина тщательно намыливала все тело. Нелегко приходится полным женщинам. Таких как Галина когда-то называли «кровь с молоком». Пышнотелая и привлекательная, а еще по настоящему сильная. Такая не только коня на скаку остановит, так еще и обуздает неоседланного жеребца. Ближе к пятидесяти, и кровь, и молоко, превратились в наливные обвисшие груди и складочки на боках. Приходилось тратить чуть больше времени, чтобы намылить и ополоснуть все тело. Хотя, торопиться ведь все равно некуда.

Галина опять уловила какое-то движение, на этот раз из окна бани. Она на секунду прекратила споласкиваться и посмотрела в окно. Свет от лампочки пробивался сквозь стекло, и женщина заметила очертание чьего-то лица. Как уже было сказано — коня остановит.

— Эй, кто это там? — Галина машинально прикрыла рукой грудь, насколько это было возможно, схватила кочергу, выбежала в предбанник и распахнула входную дверь.

«За шестьдесят лет ни одна сволочь не посмела таращиться на меня в окошко бани, а тут на тебе! Убью!» Галина не из робкого десятка. Кочерга была нужна не для устрашения, а для наказания.

У окна сидел кто-то, окаменевший от страха. Галина не сразу поняла, что это Павлик. Она была готова сломать железку о хребет извращенца. Пробивавшийся через окошко свет, позволил Галине узнать знакомое лицо, хоть и не сразу.

— Ах ты свиненышь. Решил за голой бабой в бане подглядеть?! Ну ты и извращенец! — Галина посмотрела вниз и вспомнила, что открыла дверь совсем голышом. — Даже не смей куда-то рыпнуться! Сиди тут. — Она закрыла дверь, надела халат и снова высунула голову на улицу. — А ну иди сюда!

Парень встал и, свесив голову, вошел в предбанник.

Галине хотелось влепить ему оплеуху или заехать по шее кочергой, но рука не поднималась.

— Ну ты и свинья. Я же тебя с детства знаю. Ты на моих глазах вырос! А теперь вздумал в бане за мной подглядывать?

Парень молчал и виновато смотрел в пол.

— Чего молчишь?

Взгляд Галины упал чуть ниже, и она заметила расстегнутую ширинку на брюках.

— Так ты… ?!

Молчание.

— Все. Это была последняя капля. Я стерпела когда ты заявился пьяный среди ночи и разбил окно, но такое я терпеть не стану. Завтра же все расскажу Анюте!

— Не надо, пожалуйста — парень оживился и испуганно посмотрел на Галину.

— И что прикажешь мне делать, просто забыть? — Галина снова посмотрела чуть ниже. — Мать моя женщина, да у тебя стоит до сих пор!

Юноша посмотрел вниз и мгновенно прикрыл пах руками. В голове Галины созрел хитроумный план, как заставить его стыдиться.

— Чего ты ручонками закрылся. А может, я тоже посмотреть хочу? Ты же меня голой видел! Баш на баш.

Парень вздрогнул, но руки не убрал.

— Давай показывай свое хозяйство. Я мужское хозяйство ууух сколько лет не видела! Снимай штаны.

Руки неохотно подчинились приказу, и железная бляшка от ремня звякнула о пол.

— Вот! А теперь трусы.

Член высвободился из тесного заточения и устремился вверх под углом.

— Ого. Вот отрастил себе кочерыжку. И не стыдно тебе передо мной ем размахивать?

Галина, в который раз за сегодняшний вечер почувствовала жар на лице. Ее грудь стала вздыматься чаще. Она прикусила нижнюю губу, сама того не осознавая.

— И что ты с ним делал? — слова были сказаны тем же голосом, вот только говорила уже не она.

Павлик посмотрел на женщину, не понимая, о чем она говорит.

— Покажи мне, как ты это делал, — тон стал тише, спокойнее. — Давай, не бойся.

Парень взялся рукой за член и оголил головку. Он не мог поверить, что его просят о том, о чем он подумал.

— Продолжай.

Галина как загипнотизированная смотрела за манипуляциями парня, в то время как тот, уже утратил страх и стыд, и вошел во вкус. Он смотрел на очертания груди, прикрытые халатом.

— А можно мне?

Слова донеслись откуда-то извне. Павел продолжал мастурбировать и не сразу уловил суть сказанного. Он остановился, удивленно посмотрел на Людмилу и убрал свою руку.

Женщина подошла к парню почти вплотную и встала чуть сбоку. Нежно зажала член в правой руке и оголила головку. Потом, двинула рукой назад.

— Подожди.

Галина открыла дверь в парилку и вошла внутрь. Взяла гель для тела и вернулась в предбанник. Немного выдавила на ладошку и растерла.

Теперь она не закрывала головку крайней плотью, а водила по всей длине члена скользкой рукой. Новые ощущения не заставили себя долго ждать. Первая струя спермы полетела в сторону дивана и упала на скомканные трусы Галины. Парня словно током пробило, не то от ощущений, не то от увиденного. Вторая немного не долетела и плюхнулась рядом с нижним бельем. Когда парень закончил, по всему полу были видны белые подтеки.

Галина ослабила хватку и взяла полотенце. Вытерла руки и обтерла член юноши. Сознание постепенно возвращалось. Она уже понимала, что натворила.

Павел прибывал на вершине блаженства. И как всегда, после мастурбации приходит чувство стыда. Он быстро натянул трусы со штанами и застегнул ремень.

— Завтра, в девять утра, придешь ко мне — кое о чем поговорим. А до этого времени — если хоть одна живая душа узнает о том, что тут случилось… — Галина прервалась, не зная что сказать. — Смотри у меня! — она чуть помолчала, уставившись в пол. — Все понял?

Парень кивнул. Женщина явно не шутила. До этого момента, он никогда не видел столько ярости в глазах.

— Все. А теперь иди!

Павел развернулся и открыл дверь.

— Стой, — Галина пригрозила ему указательным пальцем. — Если завтра не явишься или кому-нибудь проболтаешься, все село будет знать, как ты меня взял силой!

Парень проглотил ком застрявший в горле и еще раз кивнул.

— Иди давай отсюда!

…

Галина была на взводе. «Неужели мне и вправду это нужно?» Всю неделю она не могла нормально заснуть. Все ее действия сопровождались