Когда дорога заканчивается…
Последние, угасающие импульсы рассыпались мелкой дрожью, и всё закончилось. Хватка наконец разжалась.
Моя голова бессильно опустилась, шея отзывалась тупой болью. Измотанное тело ныло.
Он медленно вынул потерявший силу член, увлекая за собой струйку спермы. Затем молча отстранился и поднялся на ослабевших ногах.
Макс стянул меня на диван и тоже встал:
– Пойдем, подышим. Если надо, душ есть. Вода тёплая, за день нагрелась.
Мысль о душе обрадовала. Я представила, как вода смоет с меня эту грязь, чужие ощущения и унижения.
Словно угадав мои мысли, Макс пренебрежительно посмотрел на обмякшее тело и произнёс:
– Ты тоже сходишь. Когда скажу. Дырки освежишь.
Стало ясно: впереди – новые акты этого жестокого театра. Сейчас мне лишь дают передышку…
Часть вторая
Иногда граница проходит не между «можно» и «нельзя», а между тем, кем ты была, и тем, кем вдруг стала.
Я понимала – это произошло со мной. Тело ныло, как от долгого падения, в глазах мутно, алкоголь давил тяжёлой волной, вызывая слабость и тошноту. И сильнее всего – ощущение, как внутри открылось что-то новое, пугающее и одновременно тёплое.
***
Я очнулась. СТО никуда не исчезло. И они – тоже…
Сквозь гул в голове с улицы доносились приглушённые голоса Макса и Андрея – они вышли, оставив меня одну. Мысли метались без порядка.
Сначала о муже: я не приехала, он там, потеряв меня, не находит себе места.
Потом накрыл стыд – перед собой, перед ним, перед собственным телом.
За ним медленно, комом в горле и выдавив слёзы, поднялась жалость к себе – я заплакала.
Затем появилось странное чувство. Скорее осознание, что внутри меня есть что-то, о чём я раньше смутно знала по редким, стыдным всплескам, которые всегда гасила, не позволяя им выйти.
Сейчас эта грань оказалась пересечена. Не по моей воле.
И от этого было страшно – я подверглась насилию, но тело отозвалось иначе, чем разум.
Это разрушало моё привычное представление о себе.
Я не принимала это чувство – но и не могла отрицать его существование.
Постепенно всё осело, выгорело, но оставило внутри тянущее послевкусие.
– Налей выпить и сюда иди! – послышался голос Макса.
Я собрала силы и встала. Сперма Андрея, повинуясь законам Ньютона, потекла из меня наружу и липко растянулась по бёдрам.
Равнодушно я разлила виски по стаканам, вытерла слёзы, обулась и пошла на голос.
В темноте стоял мой «Жук» – молчаливый свидетель и виновник случившегося.
Выйдя на улицу, я увидела задний двор, освещённый тусклой лампочкой. В тело ударила приятная ночная прохлада.
Обнажёнными они сидели в креслах – таких же потрёпанных, как диван, словно весь этот двор был продолжением этого мрачного места.
На земле валялись старые запчасти, бутылки, ржавые железяки, ненужный хлам.
Я молча подала стаканы.
Макс, улыбаясь приподнял свой:
– За прекрасный летний вечер.
Стекло тихо звякнуло. Они выпили – без спешки, наслаждаясь звёздной ночью степи. С дороги изредка доносился гул пролетающих мимо машин.
В траве перекликались сверчки, наполняя воздух живыми голосами природы.
Я стояла молча в ожидании, что будет дальше.
Макс поставил стакан и задержал на мне взгляд. Тёмная, не имеющая границ фантазия уже решила, что будет дальше.
– Пора освежиться.
Я не ответила – только смотрела на него.
Макс удовлетворённо хмыкнул и встал:
– Сначала с моей лейки.
Я не поняла смысла слов, и чего от меня хотят.
– На колени встала, – скомандовал он, массируя мошонку.
– Андрюх, ссать не хочешь?
От предложения Андрей растерялся и застыл со стаканом.
– Нет… Потом.
Я была ошеломлена и стояла как вкопанная.
Я слышала о таких практиках, но никогда не думала и не допускала, что кто-то может предложить это мне.
– Я не буду… Я не хочу, – вырвалось из меня неуверенно.
Макс впился взглядом.
– На улице спать будешь…
Я помотала головой.
– Встала, шлюха, на колени! Не зли меня! – процедил он, сквозь зубы.
Его тяжёлый взгляд не оставил выбора.
Я взглянула на Андрея и покорно опустилась на колени.
В воздухе повисла пауза ожидания.
Я напряглась, и вскоре в лицо ударила горячая струя. Нос резанул запах человеческой мочи. «Золотой дождь» бил по лицу, груди, животу и ручейками стекал на землю.
– Рот открыла!
«Господи, он полный извращенец» – подумала я и, колеблясь, открыла рот.
– Шире – я чё, снайпер?!
Я повиновалась, и во рту забурлила противная жидкость облегчения…
Справив нужду, Макс стряхнул последние капли и сухо произнёс:
– До угла дойдешь, там кабинка. Мыло на полке.
Всё вокруг провалилось в туман. Казалось, это сон – или всё происходит не со мной. Ещё вчера я смеялась среди близких людей, на юбилее подруги. А сейчас стояла здесь – голая, мокрая, униженная до предела.
Деревянная кабинка была летним душем с лейкой наверху. Вода лилась из железного бака, который за день нагревался. Всё здесь было грязным, но я будто не замечала этого. Мне было всё равно.
Мылась долго. Шершавый обмылок скользил по лицу и телу.
Вода. В тот момент она была единственным спасением. Я хотела, чтобы она как можно больше смыла и дала забыть это как страшный сон…
– Чё, на курорте? – донёсся раздражённый голос Макса, недовольного моим долгим отсутствием.
– В курсе, что вода не бесплатная?
Слово «плата» заставило меня вздрогнуть. Я поспешно закрыла душ, вышла, на ходу нашла полотенце и подошла к ним. Лёгкая дрожь тянулась по телу.
Макс курил, Андрей сидел молча. Оба потягивали виски.
– Чё так долго? Конец озяб – иди грей.
Макс бросил взгляд вниз.
Я вытерла полотенцем остатки влаги с кожи и опустилась перед ним на колени.
– Мой соси, ему дрочи.
Душ явно взбодрил меня – рот и ладонь механически и усердно начали исполнять веленное.
– У меня, Андрюх, баба одна была, – погружаясь в воспоминания, начал Макс.
– Ебливая, туши свет!.. Кончала, когда я ей в рот ссал.
– Да ну?
– Отвечаю! Напоит меня пивом, в ванну залезет и рот открывает. Я ссу, а она – пизду теребит.
– Охуеть, – представил картину Андрей.
– Ага! Наяривает и стонет, как сука. Потом каааак кончит!
– Ни хуя себе, – ответил Андрей, наблюдая, как его член набухает в руке.
Макс пустил струю дыма на меня.
– С тех пор люблю ссать на баб.
Андрей с понимаем кивнул.
Рука Макса легла мне на голову, отправляя член глубже.
– Хорошая тёлка, чистая, – продолжил он, смотря вниз.
– Люблю чистых… Без гондона ебёшь.
– Откуда знаешь, что чистая? – уточнил Андрей, который только что трахал меня без всякой защиты.
– Да, видно же… Муж ещё есть… Шалав я сразу вижу…
Тем временем, мой уже натренированный рот делал своё дело – к члену Макса возвращалась энергия.
«Чёрт, я сухая», – машинально подумала я, зная, что скоро – его черёд.
Да, сейчас я была физически не готова к проникновению. Всю влагу смыл душ, а новая – ещё не подступила. Эта мысль меня пугала.
– Недавно пацаны одну шмару привозили, – растягивая губы и напрягая от удовольствия щеки, продолжал Макс.
– На трассе подобрали – хрен знает. Так мы пока её проебали, все мои гондоны перевели, – расхохотался он.
Почувствовав прилив сил, Макс оттолкнул меня и начал подниматься с кресла. Упругий член Андрея выскочил из руки.
Приказ последовал незамедлительно.
– Раком встала!
Не выдавая своих опасений, я поднялась, отряхнула онемевшие колени и нагнулась.
– Ко мне пиздой! Или мне тянуться? – рявкнул Макс, резко разворачивая меня.
– Ты тоже вставай. Чё расселся, когда батя стоит, – усмехнулся он, глядя на Андрея.
Тот поспешно встал.
– И хуй у бати стоит, – довольно сказал он, положив ладонь мне на поясницу и примеряясь по высоте.
Спустя пару секунд раздался резкий, глухой шлепок.
– Таз ниже! – выпалил он на удивление без мата.
Я вздрогнула и расставила ноги шире, опускаясь. Андрей уже держал меня за волосы, прицеливаясь в рот «достоинством».
– Да не тряси, дай засуну! – прозвучало то ли мне, то ли Андрею.
Зафиксировав руки на бёдрах Андрея, я поймала его член губами и застыла, в страхе ожидая, когда Макс обнаружит, не готовую к его приёму, промежность.
Раздвинув ягодицы, он нетерпеливо начал елозить головкой по входу.
– Ты чё, сука, сухая?! – взревел он, и тяжелый удар снова обжёг кожу.
– Тормози-ка, сынок – он дёрнул меня назад, оторвав от Андрея.
Рывком развернув, поднял. Каменные пальцы с силой сжали щёки под подбородок. Возбуждённый, звериный взгляд разъедал.
– Почему дырка не готова?..
Тяжелая пауза повисла между нами. Я с испугом дышала ему в лицо и злилась на собственное тело.
Пальцы разжались и отпустили пощечину.
Следом надменно и холодно прозвучало:
– Простите. Максим Александрович.
Я опустила взгляд. Внутри всё сжалось.
Голос прозвучал глухо и покорно, почти без жизни:
– Простите… Максим… Александрович.
Андрей, окаменев, наблюдал за сценой.
– Чтоб через секунду пизда была мокрая, – прошипел Макс.
Я потрясла головой – без слов, не поднимая глаз.
– Не слышу, блядь!
– Да… Максим Александрович.
Рука сама потянулась ко рту – в надежде на спасительную влагу. Я собрала в ладонь всю слюну, что была, и аккуратно размазала по промежности.
– Раком!..
Настойчивая головка с напором надавила на вход, пытаясь протиснуться сквозь кольцо мышц. Я дёрнулась от боли и не сдержала крик. Натёртую, чувствительную кожу жгло от давления и следов грубого обращения Андрея.
– Терпи, шлюха! Голова пролезет – всё пролезет, – пыхтел Макс, борясь с женской природой.
Половые губы, не знавшие ранее такого натяжения и напора, гудели. Нежные мышцы готовы были разорваться.
«Господи, он порвёт меня», – с ужасом в напряжении думала я.
Наконец, преодолев преграду, член ворвался внутрь и начал упорно бороздить влагалище, прокладывая себе путь и растягивая стенки под свою толщину.
От боли я повисла на Андрее, по щекам катились слёзы, а изо рта вырывались короткие крики.
– Терпи, сука… Узкая щель – кайф…
Вагина плотно сжимала мужской орган, доставляя владельцу калейдоскоп ощущений. Мне же казалось, что в меня вставили кулак или бутылку от шампанского.
– Андрюх, чё не проебал, как следует? – набирая темп, шутил Макс. – Как целку натягиваю.
Андрей виновато улыбнулся.
– Муженёк не ебёт что ли?.. Настоящий хуй не видела? – шлёпая
