Из цикла «В отцы годится» №7: Сашка и Флейтист

Груздь с Бурдачом стали осматриваться. Сашка тоже огляделась: обычные улицы, обычные дома. Думают, что ли, что им засаду тут приготовили?

Она нервно хихикнула.

— Ржет, сучка, — процедил Бурдач. Бандиты направились ко входу, и Сашка побежала за ними.

Охрана пропустила их впятером (Груздя с Бурдачом, двух амбалов и Сашку) без вопросов, но косилась на них, как на пришельцев.

— У себя? — спросил Груздь. Охранник кивнул.

Сашка начала чувствовать, что все вокруг застыло в каком-то напряжении, хоть и не было понятно, почему. Они проехали в лифте на какой-то там этаж (она не запомнила), вышли в коридор, подошли к кабинету...

Иголки готовы были изорвать Сашку в клочья, и она держалась на каком-то последнем взводе пружины.

— Здравствуй, дорогой. По твоему приказанию явились, ткзть, — сказал Груздь. Улыбка на его лице была такой фальшивой, что получилось не сладко, а кисло.

В кабинете сидел Флейтист. Сашка готова была орать и лезть на стенку... но он поднял глаза, сфотографировал ими бандитов, Амбалов и Сашку (глядя на нее, только чуть-чуть приподнял бровь) и сказал, не меняя выражения лица:

— Здравствуйте, господа гусары. Заходите. Охрану долой.

— Ты же знаешь: деловые люди так не... — начал улыбающийся Груздь, но тот перебил его:

— Охрану долой. Александра, заходи. Иди сюда, ко мне.

Сашка, не чуя под собой ни ног, ни пола, подошла (точнее, подковыляла) к столу, за которым сидел Флейтист. Живой. Настоящий. Бледный и острый, как наточенный нож. Сашка вдруг почувствовала, что напряжение, которое она ощутила внизу, исходило из этого неподвижного лица.

Флейтист показал ей на стул рядом с собой, и она неуклюже села, едва не опрокинув все на столе.

Амбалов в кабинете уже не было — только он, Сашка и двое бандитов.

— Вы очень кстати, господа гусары, — сказал он, нажав кнопку.

— Что ты задумал? — Бурдач нервно выскочил вперед. — Ты же все прекрасно знаешь. Кроме того, все оцеплено, и ты...

— И я в центре оцепления. Как паук в центре паутины... Составьте компанию этим господам, — сказал он двум амбалам, заглянувшим в кабинет (другим, не тем, с которыми Сашка приехала). — Пусть десять минут отдохнут в коридоре, а потом обратно в кабинет.

— Есть, — амбалы подтолкнули Бурдача с Груздем, и те, ругаясь, вышли прочь.

Флейтист повернулся к Сашке. Лицо его было по-прежнему неподвижно.

Сашка хватанула ртом воздух.

— Твоя работа, да? Это ты таким образом меня нашла?

Сашка почувствовала, что безнадежно краснеет.

— Вовремя, ничего не скажешь. Но гусары мне пригодятся... О. Вот оно!

На секунду он умолк. Тишина в кабинете вдруг сделалась продолжением его острого, как нож, взгляда, — и в этой тишине Сашка разобрала выкрики и щелчки.

— Стреляют, герои. Ничего, у нас есть пару минут. Быстро сюда!

Он подбежал к шкафу, открыл его, нажал что-то в стене...

— Сюда, говорю!

Сашка вошла за ним в шкаф. Внутренняя его сторона была дверью, раскрытой в сырую шахту с вертикальной лестницей.

— Не вздумай прыгать, тут четыре этажа.

Он влез в шахту, Сашка — за ним. Руки плохо слушались ее, не желая держаться за скобы так крепко, как требовали нервы.

Флейтист опять что-то нажал, и дверь в шкаф закрылась.

Шахта освещалась тусклыми лампами. Где-то за бетонной стеной слышались непонятные звуки.

— Что это? — спросила Сашка.

— ФСБ меня берет, — отозвался снизу Флейтист. — Они же не могут без спектакля... Вот ты мне кстати актеров подбросила. Войдут в мой кабинет, а там — господа гусары. Вместо меня... Дооолго потом будут объяснять, что и как.

Сашка понимала все и ничего. Но, кажется, ей случайно удалось отомстить своим насильникам. Эта мысль выдавила из нее очередной нервный смешок.

— Тихо! Без истерик, — сказал Флейтист. — И не стань мне на голову...

Он помог ей слезть с лестницы, обхватив за талию («иииииы!» — пищал кто-то в Сашке), снова нажал невидимую кнопку в стене...

Они были в подземном гараже.

— Сюда! — пригласил Флейтист Сашку, усевшись в машину. — На заднее!..

Машина проехала по полутемному гаражу, длинному, как туннель, и уперлась в люк, преградивший подъем.

— Сиди там, — Флейтист вышел из машины и коснулся стены. Створки люка раскрылись. Флейтист сел обратно и медленно выехал наружу. Глаза у Сашки лезли уже не на лоб, а на самую макушку: вокруг были какие-то грязные стены, уставленные рухлядью.

— А здесь уже не кнопки, здесь ручками, — Флейтист снова вышел и открыл ворота сарая, обычные, ржавые, как на дачных гаражах.

Это и был дачный гараж. Они медленно проехали мимо хаты, выехали со двора на улицу (Флейтисту снова пришлось выйти и открыть ворота)...

— Когда-то я купил у деда этот двор за деньги, от которых его чуть инфаркт не хватил, — сказал он, ведя машину по грунтовке. — Дед остался жить в хате, а я сделал эту лазейку... Ну, держись. У нас всего десять минут, и то в лучшем случае.

Они вырулили на шоссе, и Флейтист поддал газу. Сашку вдавило в сиденье, как космонавта.

— Огоооо! — жалобно пискнула она. — А куда мы едем?

— Слушай внимательно, — чеканил ей Флейтист. — Ты ведь не хочешь, чтобы из-за тебя у меня были большие проблемы? Скажем, чтобы я из-за тебя сел лет на тридцать? Правильно, не хочешь. Поэтому ты сейчас сделаешь, как я скажу. Я валю из страны, Александра. Если повезет, через полчаса я уже буду за бугром. Сейчас мы остановимся на полсекунды — повторяю, НА ПОЛСЕКУНДЫ — у кемпинга «Алаверды». Ты там выйдешь и доберешься домой, как знаешь. Дома никому...

— Нет, — сказала Сашка.

Внутренности жгло огнем.

— Что значит «нет»?

— Я с вами.

— Александра!!! — заорал Флейтист. Машина притормозила и стала у обочины. — Вылезай. Вылезай, мать твою!

— Неееет!

— Вылезаааай! — он пытался выковырять ее из машины, но Сашка уперлась руками-ногами и засела крепко, как пробка. — Еб тебя нахуй, ты что, не понимаешь, что я погорю из-за тебя? Поймают тебя у аэродрома — не будет жизни ни тебе, ни отцу! Да еб нахуй, блядь!..

Сашка ревела, как писюха. Но упрямый бес распер ее и не отпускал. Это было чересчур: потерять Его сразу, как только она Его чудом нашла...

Флейтист выругался так, что она даже реветь перестала от удивления, и сел в машину. Они стартанули втрое круче прежнего, и Сашка взвизгнула.

— Выключи мобилки. Никаких звонков, — приказал тот. Сашка послушалась, еще ничего не понимая.

Машина нырнула в поворот. На них стремительно неслись громады аэропорта. Флейтист свернул в какой-то боковой закоулок, и они еще бесконечно долго, как казалось Сашке, ехали вдоль каких-то строений, до которых никогда не доходят обычные пассажиры.

Наконец машина остановилась.

— Прощай, Александра! — он рывком выволок ее (она даже не успела упереться) и влажно поцеловал в губы. Из бедной Сашки снова попер рев. Флейтист уже шагал быстрым шагом к воротам.

Сцепив зубы, Сашка ринулась за ним.

Из ворот вышли люди в форме. Флейтист оглянулся на всхлипывающую Сашку, секунду помедлил — и схватил ее за руку.

— Все готово? — спросил он у людей.

— Да. Прошу.

Их привели к самолету — маленькому, как игрушка, Сашка такие только в кино видела.

— Вы вдвоем? — спросил один из людей в форме.

— Да, — кивнул Флейтист, и у Сашки заскребло в горле. Все вдруг поплыло, и она чуть не свалилась с трапа — спасибо, Флейтист подхватил.

— Только еще в обморок брякнись у меня, — прошипел он, шагнув в кабину пилота. Сашка упала на сиденье и не могла встать.

Самолет поехал по летному полю. Флейтист вошел обратно в салон (внутри самолет оказался гораздо больше, чем Сашке показалось снаружи).

— Как наберем высоту — не беспокоить полтора часа, — крикнул он пилотам и сел к Сашке, обняв ее за плечи.

Она одеревенела, как статуя.

— Ты понимаешь, что ты натворила? — спросил он, помолчав. — Назад пути нет. Сейчас мы летим в Финку, на один маленький и почти необитаемый остров, а оттуда — в одно место, о котором ты узнаешь только, когда мы туда прилетим. Тебя видели со мной, и домой тебе теперь нельзя. И у отца твоего будут проблемы. Сейчас ты снова будешь реветь и кричать «хочу домой, хочу домой», да?

Сашка молчала. Слезы лезли из глаз, но она загоняла их обратно.

— Ты сама выбрала это. И я слишком слаб, чтобы отказаться от тебя.

Он обнял ее крепче и взял в рот ее ухо.

— Ты ведь поэтому со мной, да? — хрипел он ей прямо в мозг. — Да?

— Да, — выдохнула Сашка.

— Тогда тебе нечего терять.

Он слюнявил ее ухо, окутывая Сашку жестокими мурашками. Потом стал целовать ей щеку, висок, распустил ей волосы и зарылся в них, перебирая у корней...

Сашка не дышала и не верила, что все это наяву. Слезы кончились — осталась только дрожь и мурашки, облепившие Сашкино тело снаружи и внутри.

Флейтист потянул с нее футболку. Сашка не сразу поняла, чего от нее хотят, и ему пришлось раздеть ее, как маленькую. За футболкой последовал лифчик.

Мгновение — и стала явью картина, которую Сашка столько раз фантазировала себе: Флейтист, как младенец, висит у нее на груди и сосет, лижет, тянет ее сосок, пронизывая Сашку до позвоночника.

Он игрался ее Сиськами долго и жестоко, смакуя каждый их миллиметр, и в это время самолет взлетал в небо, и Сашка тоже взлетала — отдельно от самолета, и падала с этой жуткой высоты в пропасть, и не могла дышать от тока, бившего ей в соски...

Потом она оказалась без шортов и без трусов. То есть голой. Совсем голой, если не считать кроссовок. И между ее ног снова оказалась рука Флейтиста, трогающая голую Сашку за голые нервы...

— Ты же понимаешь, что теперь все будет иначе, да? — хрипел он. — Я очень зол на тебя, и тебе придется потерпеть.

И Сашка терпела, когда он выставил ее раком в проходе самолета и вначале заставил ее отклячить попку, шлепал по выпяченному веретену и смеялся оттого, что Сашка крутила шею, чтобы узнать, ебет он ее или еще нет... а потом все-таки ебал, глубоко и жестоко ебал, пронзая Сашку до горла, звонко хлопал ее по бедрам и матерился, как бомж, — а Сашка терпела, сцепив зубы... но потом все-таки не вытерпела, потому что все это было

Просто

ОЧЕНЬ

П Р И Я Т Н О...

—... Ааааааггр!!! — орала она, когда ее прорвало. Самолет трясся,