Смешные видео приколы
Познакомится для секса

Из цикла «В отцы годится» №11: Джек и Джеки 2

я чувствовала в нем что-то странное, хоть он почти не отличался от обычных людей. Что такое было это «почти», я не могла сказать.

И только потом я поняла, что Он как-то похож на моего отца. Не внешне, а... не знаю, как.

Он остановился в двух шагах и молча смотрел на меня, голую. А я на него.

Потом он сказал по-английски:

— Добро пожаловать к нам, Джеки.

— Что, все-таки упекли меня в свое ФБР? — спросила я.

Он ухмыльнулся:

— ФБР? Это не совсем ФБР.

— А что? КГБ?

— Нет, и не КГБ. Мы даже... не совсем в Советском Союзе.

— А где?

— Не беспокойся. Со временем ты все узнаешь.

— Зачем вы побрили меня?

— Чтобы ничего не мешало изучать тебя.

— Изучать? Опыты собираетесь ставить, да? — я даже охрипла от крика.

— Я бы так не сказал. Скорее — сотрудничать с тобой. Ты нужна нам.

— А вы мне — нет.

— Ну-ну. Это не так существенно. А сейчас... сейчас нужно выполнить обряд обладания.

— Какой еще обряд? — передернуло меня.

— Древний обряд, без которого мы не сможем плодотворно работать с тобой.

В дверь вошли трое. Прежде чем я успела что-то сообразить, они завалили меня на койку и развели мне колени. На руках и на ногах у меня защелкнулись какие-то замки.

Потом они вышли. Первый, самый главный, снял штаны и трусы, а я кричала и, кажется, ругалась русским матом.

Он подошел ко мне и стал трогать мне грудь и вагину.

Самое мерзкое, что я сразу почувствовала возбуждение — вязкое, болотное, как в кошмаре. Одно то, что меня, голую и беззащитную, распахнули всей срамотой перед ним, нагнетало подсасывающие волны в пах. Проклятое мое тело! Впервые за эти годы я ненавидела его.

— Чтобы не драть тебя всухую, — приговаривал он, поглаживая мне вагину. — О, как быстро мы мокреем... горячая девочка...

«Нужно о чем-то говорить, — поняла я. — «Сопротивляться...»

— Что это за работа, для которой вы насилуете чужую жену? — крикнула я. — Шлюхой хотите сделать?

И поняла, что это неправильный поворот: от одного слова «шлюха» в паху заныло еще сильней.

— Ну что ты. Всего лишь один раз... а потом — только если захочешь, — ухмыльнулся он, массируя мне клитор. Дьявол, я уже текла, как труба у нас в ванной...

— Как вы поймали меня? — спросила я, изо всех сил сопротивляясь кипучим волнам, распиравшим бедра.

— Очень просто... — мурлыкал он, всовывая в меня свою колбасу. Я не сдержалась и застонала.

«Это просто кусок мяса» — твердила я себе. — «Кусок мяса, который сейчас у меня внутри. Как на медосмотре... Аааа! Дьявол...»

— Очень просто, — кряхтел он, распирая меня до хребта. Мои бедра норовили затанцевать в такт его толчкам, и я еле сдерживалась. — Наша сотрудница... дала тебе препарат, который вначале усиливает твое акме... а потом приглушает его... и ты... засыпаешь...

«Наташина конфетка» — поняла я.

Приглушает мое акме, значит.

Я никогда не слышала такого слова. Но все равно я отлично поняла, о чем говорит этот урод, вогнавший в меня свой дрын... ааа... аааа!..

Ну погоди, думала я, стараясь не стонать. Щас я покажу тебе акме. Так покажу, что на всю жизнь запомнишь.

Я думала эту мысль, и думала так сильно, что стала чувствовать ее — какая она во мне твердая и горючая, как огонь.

Этот огонь усиливался — и вдруг я поняла, что могу направить его Туда.

И направила.

— ААААААА! — заорал Он. — АААА!

Я оттолкнула его от себя — не руками, а все так же, — и Он отлетел, как тряпка, шлепнувшись о стену, и там упал и продолжал орать. Вместо дрына у него болтался синий ошметок.

Ничего себе, подумала я.

И тут включилась сирена, как в кино.

Она ввинчивалась мне в мозг, и... я выключила ее. Вот просто выключила, и все. Не знаю, как, но я сказала ей — «заткнись!» Или даже не сказала, а...

Дверь открылась, и в комнату полезли чудики в шлемах и скафандрах.

Я даже испугаться не успела, а просто посмотрела на них, и они уперлись в мой взгляд, как в стену, и не могли пройти сквозь него.

— Дерьмовые у вас препараты делают, — сказала я им. — Халтура! Фуфло!

И вспомнила, что все еще прикована к койке.

Я ничего не трогала, не расстегивала, не вникала в замки... Просто я захотела встать с койки — и встала. Не знаю, как.

Чудики все еще толклись за невидимой стеной.

— А ну очистить помещение! — крикнула я им по-русски и выдавила их взглядом из комнаты, как червяков из банки. Потом посмотрела на главного, который корчился на полу — и тот тоже уехал за порог, как по льду. Дверь захлопнулась.

Во мне кипел маленький черный смерч. Я немного боялась его и старалась удерживать кипение в каких-то пределах, чтобы он не разгорелся.

«Что дальше?» — думала я.

Вот оно, оказывается, какое — мое акме, или как его там.

Я чувствовала, что лучше не думать об Этом, и не думала. Значит, я экстрасенс. Или колдунья. Или...

Как бы Оно ни называлось, но одолеть целую секретную лабораторию (а это явно была она) я вряд ли смогу. Да и не нужно мне это — воевать с ними. Мне нужно лишь выбраться наружу и понять, где я. И потом — домой, к Тому...

Дверь снова открылась. Вошла Наташа.

Вот уж кого я не ожидала здесь увидеть.

— Думаешь, ты тут самая сильная? — крикнула она мне с порога. — Думаешь, с тобой никто не справится?

Она постарела лет на восемь и осунулась — ведьма-ведьмой. Или она всегда была такой, а я не замечала?

Черный смерч завертелся сильнее, и я уже хотела вышвырнуть ее из комнаты, но... увидела ее взгляд.

Он был совсем не такой, как слова. Он говорил «не слушай меня». И сама Наташа, выкрикивая гадости, едва заметно качала головой. И протягивала мне руку.

В руке что-то было — какая-то бумажка. Я взяла ее, и Наташа выскочила прочь, крикнув мне:

— Лысая образина!

На бумажке было написано:

«Ничего не бойся. Ты Акаши, ты можешь всё. Они ничего тебе не сделают. Твой муж здесь, у них. Освободи его. Я сука, прости меня».

Дьявол.

— Значит, я Акаши, и я могу всё? — спросила я то ли вслух, то ли про себя.

И подумала — а не сон ли это? Хотя знала, что нет.

Раз я могу всё — значит... значит, я могу не быть лысой образиной. Мои волосы, мое кудрявое чудо...

И они сразу проросли сквозь кожу и окутали меня! Это было больно... но теперь я была собой! И брови были на месте, и даже волосы в паху.

Снова открылась дверь. В нее вошел какой-то тип. Сзади его прикрывали чудики в скафандрах, нацелив на меня пушки, жуткие на вид. Но мне было не страшно, а смешно. Я чувствовала, я совершенно точно знала, что они не угроза мне.

— Следуй за мной, — сказал тип по-русски. — Мы ничего тебе не сделаем.

— Конечно, ничего не сделаете, — заявила я. — Кишка тонка. Зачем это еще мне куда-то следовать?

— Я отведу тебя к монитору и кое-что покажу.

И я пошла за ним, как была, голая, босая, с копной распущенных волос. Я бесстыдно шла мимо чудиков, а те пялились на меня сквозь свои шлемы...

— Смотри, — тип подвел меня к подвесному экрану.

Я вскрикнула — там была Наташа, привязанная к столбу.

— Если ты не будешь делать то, что тебе говорят, мы поджарим ее заживо, — сказал тип. — Она будет гореть долго и мучительно...

— Чтоооо?! — я развернулась к нему. — А ну веди меня к ней!

— Только после того, как...

— Ведииииии! — заорала я, и вместе со мной заорал этот тип — от боли. Чудики стали хлопать своими пушками, но я даже не обращала на них внимания. — Веди, или я сама поджарю тебя! Прямо здесь.

Тип задымился.

— Ыыыыы! — выл он и катался по полу. — Не надо, я отведу... отведуууу...

И повел меня по коридору, пошатывась, как пьяный. За мной шли чудики, отступив на почтительное расстояние. «Тревога, тревога... заблокировать сектор Б» — слышала я из-за стен.

— Здесь мы не пройдем, — сказал тип, подвывая от боли, когда мы подошли к железным воротам, похожим на шлюз. — Нас заблокировали.

— Как заблокировали, так и разблокируют, — сказала я, и ворота исчезли. Были — и нету.

Вместо них была стена воды. И она неслась на нас.

Я не то что испугалась — скорей растерялась от неожиданности. И меня даже успело слегка обмочить, прежде чем я раздвинула воду, которая бушевала вокруг меня, утаскивая за собой всех и вся.

И тогда я страшно разозлилась.

Они хотели поймать меня в эту глупую ловушку, а в итоге только погубили своих людей.

Я так разозлилась, что черный смерч распер меня до самой макушки, и я вдруг увидела все вокруг, все здание, как на чертеже. И поняла, где Том, где мои вещи и где Наташа.

Только Наташи я не чувствовала. Это было плохо, очень плохо, и я ринулась к ней — не знаю как, сквозь воду, стены и потолки, держась за свою мысль, как за нить... и попала в комнату, которую видела на экране — со столбом.

Но было поздно. Они обманули меня: на столбе болталось обугленное тело.

И тогда я закричала. Смерч распер меня так, что стало больно.

Какими-то прямыми, как рельсы, путями, сквозь перекрытия и пустоты я проникла в комнату, где были мои вещи, и взяла свою сумку с дневником, который эти уроды наверняка читали и копировали; потом точно так же проникла к Тому.

— Джеки! — крикнул он и кинулся ко мне. — Почему ты голая? Ты как? Как ты? Все хо...

Он осекся, заглянув мне в глаза.

— Идем. Держись, — я дала ему руку. Он вцепился в нее, и мы вылетели по этим моим внутренним рельсам наружу, на воздух.

***

Вокруг громоздились горы, покрытые снегом и ледниками.

— Ничего себе! — выдохнул Том. — Джеки, как ты это сде... Господи! Что с тобой?

Перед нами стояли эти здания — белые кубы, похожие на сахар-рафинад из советских поездов. Сверху кружили вертолеты.

— Джеки, ты что... не надо, Джеки! Не надо! Не делай этого! — крикнул Том, забегая передо мной. А я ничего и не делала — я стояла и смотрела, просто смотрела на все это, и смерч во мне кипел, сдавив дыхание. — Не надо! Там люди!..

Он все понял, мой Том.

Что ж. Люди так люди.

Я закрыла глаза. Вот они — люди. В шлемах и без. Вооруженные и не. Мужчины и женщины. Вот они изнутри — напуганные, беспомощные перед болью...

— Джеки! Сверху!..

На нас падало что-то черное. Оно не успело упасть — я отбросила его подальше, за соседние хребты, и там оно полыхнуло, расколов небо. Горы загудели от лавин.

— Ни хуя себе,
На Главную
© Livebig
2026
MobTop - рейтинг мобильных сайтов