Игра без проигравших

чаем девушку угостите? — слегка кокетливо предложила Кристина, — я помню, у вас и чайничек имеется.

— Чаем? — переспросил все еще растерянный трудовик, — чаем это можно! Сейчас, как раз еще горячий!

Он встал из-за стола и, стараясь не поворачиваться к ней передом, прошел в угол кабинета, где на невысокой тумбочке стоял недавно вскипевший электрический чайник. Бросив в чашку недорогой чайный пакетик, Николай Иванович залил их кипятком, одну чашку поставил на свой стол, подхватил вторую и взял в другую руку вазочку с шоколадными конфетами. Пока он проделывал манипуляции с чайником, она успела коротким пунктиром рассказать о себе:

— У меня все прекрасно! Учусь на финансовом, занимаюсь спортом, хожу в клубы, радуюсь жизни!

Николай Иванович, неимоверно стыдясь за неприлично выпирающие брюки, подошел к парте, на которой сидела, сверкая изумительной накаченной ляжкой, потрясающая девушка.

— Угощайся, Кристина! — хрипло произнес он, двумя руками протягивая ей чашку и вазочку с конфетами.

Она, однако, не спешила принимать нехитрое угощение. Взгляд ее был направлен прямо туда, где вздымалась не справляющаяся со звериным напором ткань!

— А-а-х-х! — выдохнула Кристина, — он, наверное, о-о-чень горячий... — она сладко и мечтательно растягивала слова, жарким шепотом сводя трудовика с ума. Затем подняла на него томный взгляд и уточнила, — я про чай. Вон как пар валит!

— Да, только что закипел... — разом констатировал все грани происходящего Николай Иванович и поставил чашку рядом с ней на парту.

Кристина снова опустила глаза.

— Вижу-вижу... — с хитрой ухмылкой произнесла она, — от конфет я, пожалуй, откажусь, Николай Иванович, но спасибо!

Трудовик не стал уговаривать и поспешил ретироваться обратно за свой стол. Глядя, как он, полыхая всем лицом, стыдливо прячет то, чем по идее должен гордиться, Кристина думала: «Тяжелый случай! Ну ничего! Ты сегодня вспомнишь, кто такой настоящий мужчина! Сам, видимо, так ни на что и не решишься, ну так я помогу! А пока я тобой еще не наигралась. Потерпи, всему свое время. Мне тоже непросто. Парта, между прочим, вся сырая уже!»

— А вы, Николай Иванович, любите сладенькое, правда? Я только что сама видела — проворковала она, сняла одну ногу с другой и поменяла их местами. Она сделала это достаточно медленно для того, чтобы кипящий на огне желания «любитель сладенького» успел оценить даже ее крайне минималистичную интимную стрижку.

— Кристина! Ч-что ты имеешь в виду?... — с замиранием сердца, будто перед прыжком в желанную греховную пропасть, спросил он.

— Как что? — Кристина, казалось, была искренне удивлена такому вопросу, — у вас же стоит... такой большой...

Она на мгновение замолчала и посмотрела ему в глаза, облизнув кончиком языка верхнюю губу.

— Что?! — прохрипел обезумевший трудовик, готовый сейчас же броситься на бесстыжую девку.

— Мешок с конфетами! — договорила Кристина, кивнув в сторону тумбочки с чайником.

— А-а-а! — протянул учитель со смесью запредельного стыда и горького разочарования, — да это Светлана Васильевна купила! Она любит...

«По ней видно», — подумала Кристина, вспомнив жирную физичку. Вслух же она сказала:

— Понятно... Красивым (она выделила это слово) девушкам это ни к чему, — Кристина развела руки и повела плечами, наглядно иллюстрируя свои слова, — я конфетам предпочитаю тренировки.

— Да... — снова промямлил Николай Иванович, — спорт — дело хорошее, полезное! — добавил он, чтобы хоть что-нибудь еще сказать.

«Эх и остолоп! Тебя девушка сама на комплименты разводит, а ты и этого стесняешься! Крепко тебя твоя Светуля к ногтю прижала! Так и живете: она конфеты тоннами жрет, а ты по мне вот сохнешь. Все с вами ясно!» — почти с досадой подумала Кристина.

— А кроме конфет в жизни так много приятных радостей! Правда, Николай Иванович? — и она снова перекинула ноги, так же мучительно неторопливо.

Он ничего не отвечал, утратив всякий контроль над собой и открыто пялясь ей между ног. Пора было переходить к следующей части операции по соблазнению примерного семьянина.

— Кстати, как Светлана Васильевна поживает? — с интересом спросила Кристина.

— Светлана Васильевна? Да как... Нормально поживает... Чего ей будет-то? — с заметной долей неприязни отозвался трудовик, а про себя добавил: «Пухнет день за днем, подмышками мохнатыми воняет да детей у доски мучает! Чего не скажи ей — только огрызается да истерит. А у самой усы поперли, как у мужика. Так она и не баба вовсе! Настоящие-то женщины вон какие должны быть, мужикам на радость! Смотришь — и глаз радуется, и хрен колом встает!»

— Как-то вы, Николай Иванович, прохладно о жене говорите... — заметила Кристина, — как у вас, кстати, в семье атмосфера? Помню, вы всегда такие дружные со Светланой Васильевной были, везде вместе, везде под ручку... Что-то не так, или мне показалось?

Вообще говоря, личная жизнь педагогов совершенно не касается их бывших учеников. Но перечить Кристине Николай Иванович ни за что бы не посмел. Он откашлялся в кулак, подбирая слова.

— Понимаешь, Кристина, мы ведь со Светланой Васильевной уже девять лет в браке, скоро годовщина юбилейная. Я сына ее воспитал, как своего. А теперь... Холодок какой-то между нами. Сам не пойму, в чем дело...

«В труселях громадных холодок у твоей Светули! У тебя-то вон как все полыхает, издалека видно, а у этой толстой истерички тепло только в брюхе от борща. Вот и вся любовь! Тебе бы послать ее давно, да найти себе нормальную бабу, чтобы каждую ночь с тебя не слезала. Или двух! Но разве можно?! Вы же со своей Светулей везде под ручку, везде вместе! Вот ты и записался в пенсионеры с ней за компанию. А спите-то как соседи — в разных комнатах. Так и встретишь старческий маразм, настоящей Женщины не попробовав!» Такими мыслями Кристина все больше подстегивала себя в желании сделать бесцветную жизнь измученного трудовика более яркой, осязаемой и фантастически приятной. Практически то же самое прошлой ночью проделал с ней ее скромный однокурсник.

До этого Кристина жила в мире необоснованно дорогого парфюма, провинциальных бутиков и некачественных копий испанских ночных клубов. Внешне смотрелось неплохо, но в глубине души она всегда чувствовала, что живет не своей жизнью — слишком много в ней было поддельного и мнимого. Теперь же ее мир наполняла ее собственная природная красота, захватывающая чувственность и взаимное влечение к сильному полу.

— Ну хоть в сексе-то, я надеюсь, у вас все в порядке? — спросила Кристина.

Не то чтобы Николаю Ивановичу не нравился такой поворот разговора, но он и без того был крайне смущен, и отвечать на подобные вопросы у него вряд ли повернулся бы язык. Снова нервно откашлявшись, он сказал:

— Кристина, тебе не кажется, что это очень личный вопрос? — он попробовал сделать голос более твердым. Получилось не очень.

— Конечно! — простодушно хлопая большущими ресницами, с готовностью ответила Кристина, — я поэтому и спрашиваю! — казалось, она совсем не заметила очевидного легкого упрека в его фразе и тоне, — ведь в семейной жизни хороший секс очень важен! Мне ведь не все равно, как живется моему бывшему учителю, правда? Вы меня спросили, как я живу, я вам все рассказала, как есть. Теперь вот я вас спросила о том же, — она пожала плечами, как бы давая понять, что не находит в своем вопросе никакого криминала, а лишь интерес и заботу об уважаемом ею человеке.

Удивительно, но Николай Иванович нашел такое объяснение вполне резонным.

— Что ж, раз так, скажу тебе откровенно: в этой сфере у нас все обстоит не очень, — грустно сказал он.

— То есть как это «не очень»? — нахмурив брови, допытывалась Кристина.

Трудовик вздохнул, с трудом превозмогая замешательство от того, в какие ненужные дебри зашел этот разговор. Впрочем, ходом беседы давно рулила Кристина, и ему ничего не оставалось, кроме как плыть по течению.

— Честно говоря, вообще никак, — признался он.

Кристина сложила руки на груди и посмотрела в окно.

— Да-а... Печально, — задумчиво протянула она. Затем встала с парты и принялась медленно прохаживаться возле учительского стола, позволяя Николаю Ивановичу насладиться ее красотой, что называется, в динамике.

«Как же она прекрасна! — думал он, — идет — словно по подиуму! А как выглядит! Не зря спортом занимается: вон как ляжки-то играют — сдуреть можно!»

Кристина остановилась, и теперь ее фантастический живот с легким рельефом оказался почти на уровне его глаз. На это он был готов смотреть бесконечно! Блестящий шарик пирсинга в великолепном пупке буквально гипнотизировал его, лишая остатков разума и самообладания. Казалось, еще мгновение, и Николай Иванович либо заплачет, либо изнасилует ее прямо на полу!

— И давно вы без секса? — тихо и с сочувствием спросила Кристина.

Точного срока он не помнил и сам, настолько он был велик. Он поднял на нее затравленные глаза, с трудом оторвавшись взглядом от торчащих сквозь майку сосков.

— Три года где-то, — выдавил он, багровый от вожделения и стыда.

— Да вы что?! — вскрикнула Кристина, поднося к губам красивые пальцы.

Трудовик откинулся на спинку стула и снова тяжело вздохнул. Она оперлась ладонями о стол и наклонилась чуть ближе. Подлая маечка снова сильно отвисла, только теперь видны стали сразу обе прекрасные грудки.

— Николай Иванович, а вы знаете, что долгое воздержание опасно не только для женщин, но и для мужчин? — округлив глаза, доверительно спросила она.

— Да? Наверное, — неуверенно промямлил трудовик, — ну наладится все как-то, наверное, — по тону было понятно, что он ни на секунду не верит в то, что говорит, — что тут поделаешь? Все-таки мы уже столько лет вме...

Кристина его не слушала.

— Ну вы хоть мастурбируете? — перебила она.

— Что-о?! — выпучил глаза Николай Иванович. Он не мог поверить, что перед ним стоит его бывшая ученица, пришедшая проведать родную альма-матер, и задает именно этот вопрос!

«Может, ты и слова-то такого не знаешь?! Как все запущено!» — мысленно поразилась Кристина и вслух перефразировала.

— Я спрашиваю, вы хотя бы сами себя удовлетворяете? — в ее голосе улавливались смутные требовательные нотки.

— Да ты что такое говоришь, Кристина?! Как можно?! Я ж... Мы ж...

Кристина уже не совсем понимала,