Грудинка (Перевод с английского). Часть 1

и скрыть свою кипящую ярость.

Она лежала в постели и смотрела повторную серию СSI, когда я скользнул рядом с ней. (Конечно, спальня была полностью собрана — чистые простыни и все такое.) Я наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, и моя рука оказалась под ее ночнушкой, чтобы погладить ее бедро.

Она осторожно посмотрела на меня и сказала:

— Не сегодня, дорогой, хорошо? Я немного устала. Как насчет того, чтобы мы просто вместе посмотрели телевизор?

Обычно этого было достаточно, чтобы заставить меня отступить, возможно, с разочарованным вздохом. Но не сегодня ночью! Я продолжал поднимать руку выше и сказал:

— Нет, ты мне действительно нужна сегодня, детка. Да ладно, тебе понравится.

— Роб... , — сказала она раздраженным тоном.

— Я хочу этого, Хелен. И только 9: 30, ты не можешь быть такой уставшей.

Она посмотрела мне в лицо, словно пытаясь понять, насколько решительно я настроен. Хорошо меня зная, она должно быть, поняла, что я не собираюсь сдаваться.

— Хорошо, Роб, если ты настаиваешь.

Она произнесла это самым надменным тоном, пытаясь разыграть карту вины, но я проигнорировал это. Она сняла свою ночную рубашку и полезла в ящик за лубрикантом.

— Как насчет немного ласк и объятий? — попросил я.

— Нет, детка, давайте просто сделаем это.

Когда я снял свои боксеры, она схватила мой член — не слишком ласково! — и накрыла его жирной смазкой. Когда она подрочила меня достаточно долго, чтобы у меня повилась эрекция, Хелен вытерла пальцы и откинулась назад, расставив ноги.

— Как насчет собачки сегодня вечером? — произнес я.

— Дорогой, ты же знаешь, мне это не нравится. Давай, просто возьми меня, — ответила она, глядя на меня недовольным взглядом.

Без дальнейших слов я поднялся и осторожно скользнул в нее. Несмотря на всё — всю мою ярость и боль — она чувствовала себя хорошо. Я плавно двигался в ней, наслаждаясь ощущениями, чувствуя, как ее руки легли на мою спину. Она не сопротивлялась, но оставалась пассивной, по-видимому, изображая из себя скучающего партнера.

Я перестал беспокоиться о ней и просто использовал ее киску для своего удовольствия. Я не пытался поцеловать ее или погладить ее грудь, зная, что она будет сопротивляться этому. Вместо этого я не торопился и медленно двигался до очень сильного, очень приятного апогея. Я кончил, и с минутой жестких, интенсивных толчков выстрелил сперму как можно глубже в нее. (У нее были перевязаны трубки, когда родилась Вероника, поэтому любые заботы о беременности остались в прошлом.)

Я лежал на Хелен пару минут, удерживая свой вес на локтях, пока она не попыталась выскользнуть из-под меня.

— Давай, детка, позволь мне убраться.

— Еще нет, Хелен, — я поднялся, чтобы посмотреть на ее лицо, и заговорил самым дружелюбным голосом — Как насчет того, чтобы взять мой член ртом, и когда я буду готов, мы сможем продолжить?

На ее лице появилось сильное отвращение.

— Нет, Роб! Ты знаешь, мне это не нравится! Как ты мог попросить меня сделать это?

Все еще глядя на нее, я мягко сказал:

— Как насчет того, чтобы просто притвориться, что я Марк Малчек?

Все ее тело слегка дрогнуло, она невольно произнесла «о!» и уставилась на меня широко раскрытыми глазами. За все годы, проведенные вместе, я никогда не видел на ее лице такого выражения.

Не говоря ни слова, я начал подниматься вверх, пока не встал на колени над ее грудями, и поднес свой мягкий член к ее рту. Хелен все еще смотрела на меня, не двигаясь, ее лицо застыло.

Я придвинул свой член к ее губам, одновременно поднимая ее голову одной рукой, пока ее рот не оказался прижат ко мне. Затем я остановился и стал ждать.

Прошло еще несколько секунд. Наконец, все еще выглядя испуганной, Хелен открыла рот и позволила моему члену проскользнуть внутрь. Ее голова упала обратно на подушку, и она медленно начала сосать мой член, который был покрыт лубрикантом, вперемешку с нашими соками. Она смотрела мне в глаза, также, как и я смотрел на нее, пока она выполняла свою работу. Не было произнесено ни одного слова. Постепенно удовольствие от ее языка и губ сделало свое волшебство, и мой член напрягся и удлинился в ее рту. Она начала отстраняться, но я снова удержал ее голову и оставил свой член во рту, пока он не стал полностью выпрямленным. Затем я отступил и сказал:

— Перевернись.

Кинув на меня еще один испуганный взгляд, она повернулась на руки и колени. Я опустился на колени позади нее, используя свои пальцы, чтобы вставить свой член обратно в нее. Вероятно, прошло уже два года с тех пор, как я трахал ее в этой позе, и я собирался наслаждаться каждым ее моментом!

Как и раньше, я не торопился. Я не занимался любовью с женой, которую любил — я трахал пизду ради чистого эгоистичного удовольствия. Я держал ее бедра и толкал туда и обратно, сильно прижимая ее задницу к себе и погружаясь так глубоко, насколько я мог достичь. Я ускорялся и замедлялся, меняя угол, как мне хотелось.

Через несколько минут такого темпа я наклонился вперед и схватил ее грудь, аккуратно сжимая ее в такт с каждым ударом. Затем я остановился, полностью погрузившись в нее, и ущипнул ее соски, чувствуя спазм, когда ее пизда напряглась вокруг меня.

Хелен прижала лицо к подушке, и я мог слышать, как она плачет, но я проигнорировал это. Я постепенно набирал скорость, пока не стал ее ритмично и сильно долбить. Потребовалось несколько минут жесткого траха, пока сперма не вылетела из меня в ее киску. Я безучастно подумал, будет ли у нее боль на следующий день, мне было все равно.

Толкнув ее вперед, пока она не упала на постель, я лег на нее сверху, в то время как мой член медленно сжимался и выходил из нее. Она все еще тихо рыдала, ее глаза были закрыты. Когда мне стало немного холодно, я встал с кровати. Не сказав ни слова Хелен и даже не оглядываясь назад, я направился в душ.

Когда я вышел через пятнадцать минут, вытирая волосы полотенцем, Хелен снова сидела на кровати. Она поправила кровать, надела свою ночную рубашку и причесала волосы. Я мог бы сказать, что она плакала. Она печально посмотрела на меня.

— Роб, я так... , — начала она прерывистым голосом, но я ее перебил.

— Я первый, Хелен, — несколько секунд я молчал и холодно на нее смотрел.

— Я заходил домой сегодня перед обедом и видел, как Марк Малчек выходил из нашего дома. Потом я поднялся наверх, услышал тебя в душе — и увидел спальню. Поэтому я надеюсь, что ты не станешь оскорблять мой ум чушью о том, как я неправильно понял ситуацию, хорошо?

Ее голова была опущена, и я мог видеть, что она покраснела. Она кивнула, не говоря ни слова.

— Я не знаю, есть ли шанс, что наш брак переживет это, — она ахнула, и ее голова дернулась, когда она в ужасе уставилась на меня.

— Но, даже если это произойдет, начнём с того, что ты мне все расскажешь. Никакой лжи, ты меня понимаешь?

Хелен снова кивнула и заплакала.

— Мне очень жаль, Роб! Я не могу поверить, что сделала такую ужасную вещь... , — она остановилась на минуту, рыдания одолели ее — Все, что я хочу — это чтобы ты дал мне еще один шанс. Я скажу тебе все, что угодно, но, пожалуйста, обещай, что ты не будешь ненавидеть меня!

— Хорошо, тогда вся история, ты и этот мудак. Что, где, когда, как, как долго, как часто — и ПОЧЕМУ?!

Она немного поплакала, затем вытерла лицо.

— Я никогда не обращала на него внимания до пикника 4 июля. В тот день мне показалось, что он всегда был рядом со мной, приносил мне напитки или хот-дог, шутил. Пару раз, когда тебя не было рядом, он флиртовал со мной, глядя на мои сиськи и даже поглаживая мою спину. Но это было пару месяцев назад, и я забыла об этом до прошлой недели. В тот день он позвонил и спросил, не могу ли я помочь с каким-нибудь рецептом — он готовил специальный ужин для своей новой подруги.

— Итак, он пришел, и мы посмотрели рецепт. Я объяснила ему все тонкости, и он был очень благодарен! Мы выпили чашку кофе, и затем я начала чувствовать себя возбужденной. Прежде чем я осознала, он отнес меня наверх, снял с меня одежду и начал... трахать меня! — она остановилась, плача.

— Я чувствовала себя как в тумане и не могла сказать, почему это происходит, или почему он не остановился, когда я сказала «нет». Он... сделал это два или три раза, и даже заставил меня... отсосать у него. Когда он закончил со мной и оделся, он сказал мне, что кофе был с сюрпризом — я думаю, что он использовал экстази — и показал мне свою цифровую камеру. Он сфотографировал нас, Роб! Как мы... делали это! И он сказал, что я должна продолжать видеться с ним, иначе он позаботится о том, чтобы ты и все твои друзья на участке получили копию этих фотографий. Роб, я не знала, что делать!

Я слушал без выражения. Я был почти уверен, что она говорила мне кучу изобретательной лжи, но я собирался выслушать ее. Она понятия не имела, что я уже «говорил» с Марком.

— Он позвонил на прошлой неделе и сказал, что придет снова сегодня в 10: 30, и что мне лучше быть к нему готовой. Я была в ужасе из-за фотографий, поэтому я... я позволила ему. Я имею в виду, он появился, и мы... сделали это снова.

— Хелен, с какой стати ты не рассказала мне обо всем после первого раза? Разве ты не знаешь, что мы могли бы сдать кровь на наркотики, а потом арестовать его за изнасилование? — вздохнул я.

Она посмотрела вниз.

— Сейчас я это вижу... Наверное, я просто не могла ясно мыслить. Я была напугана тем, что ты можешь сделать! Мне и ему! Ох, Роб, я так боялась... и так растерялась! Мне так жаль, детка! — она снова начала плакать.

Какая милая сказка, подумал я про себя. Крайне маловероятно, но не полностью исключено: если бы я мог поверить, что Марк Малчек будет настолько глуп, чтобы дать наркотики и изнасиловать жену полицейского! Но история, которую он рассказал мне, когда я выбил из него дерьмо, казалась куда более правдоподобной, хотя и противоречила всему, что я думал о своей жене.

Затем в моей памяти всплыла самая ужасная вещь: голос Хелен, счастливо поющей в душе, через несколько минут после того, как Малчек якобы заставил ее снова заняться с ним сексом.

Я подумал еще, глядя в окно, слушая, как Хелен фыркнула и вытерла