Если женщина очень захочет…

из кармана и стал осторожно промокать слезинки на ее румяных щеках.

 — Выпьем шампанского? — поднес он ей фужер с искрометным напитком, прикоснувшись своим возбухшим бугорком в брюках к ее оголенной коленке.

 — Наконец-то! — счастливо улыбнулась секретарша, встала, подошла к двери и щелкнула «собачкой» английского замка. Взяв из холодильника вторую бутылку шампанского, две плитки шоколада, она удалилась в комнату отдыха. Полынцев, словно пъяный, телепался сзади, расстегивая на ходу брюки.

… Они пили шампанское, закусывали шоколадом и томно целовались. Маленькая секретарша оказалась неожиданно искусной в поцелуях. Она устроила настоящую бурю в его рту своим вертким язычком. Полынцев и не подозревал, что в таком скромном теле таится такой великий сексуальный дух.

«Трахну-ка ее назло начальнику», — решил Полынцев и стал расстегивать на ней кофточку. Она тут же запустила пальцы в его ширинку.

 — Тебе со значением или без? — ее глаза лукаво поглядывали из-под подведенных бровей.

 — Со значением это как? — спросил он.

 — А так, — она наклонилась к «гиганту», обняла его накрашенными губами, придавила и убрала губы, обозначив на нем красное помадное кольцо.

 — Оно же смоется, — иронически улыбнулся Полынцев.

 — С неделю продержится, а потом…

 — Это значит, что целую неделю его никому показывать нельзя? — насторожился шеф.

 — Конечно. Кроме меня…

 — Почему же и ты на меня глаз положила? — недоуменно пожал плечами Полынцев.

 — Мне было обидно, что такое «богатство» и так необдуманно тратиться на каких-то дурочек. Сам посуди. Какой порядочной женщине не захочется попробовать твои двадцать пять сантиметров?

 — Согласен. Продолжай, — он снова поднес член к ее жадно раскрывшимся губам. Она тут же так быстро заработала головой, что та, казалось, вот — вот у нее отвалится.

«Мои блядешки просто дуры. Ни одна из них так классно не работает, как эта скромница, кроме Танечки, конечно. Эх! Молодежь! И чему ее только в школе учат?! — думал Полынцев, собрав в кулак всю свою волю, чтобы преждевременно не слить ей в этот алчущий рот. А она, поняв это, стала вдруг так глубоко заглатывать его член, что он, казалось, вот-вот проткнет ее горло и выскочит наружу. Затем она заработала с такой скоростью, что он испугался, как бы его орган не загорелся от такого энергичного трения. Она все-таки укатала его. Полынцев напрягся, выгнулся дугой. Он думал, что она отскочит, испугавшись его струи, но секретарша, преданно глядела в его посоловевшие глаза и усердно слизывала эту белую жижу.

 — Что ты в этом находишь? — не удержался шеф.

 — Немки говорят, что в этом зарыт секрет вечной молодости и красоты.

 — И ты веришь в это?

 — Кто его знает? — пожала она плечами, — но мне нравится это.

 — То-то ты такая свеженькая в свои сорок, — съязвил он.

 — Тридцать девять, — поправила она.

 — Тут твой возраст роли не играет. Ты достаточно опытна в любви и тонко чувствуешь то, что надобно мужчине, не в пример тем дурам, которые в постели поворачиваются к мужчине попой.

 — В попе тоже есть своя прелесть, — усмехнулась она.

 — Не спорю. Особенно, если она такая, как у тебя. Короче. Произвожу тебя в ранг Первой сексуальной леди госпиталя.

 — Долго же ты собирался…

 — Не мог же я просто так сразу завалить на диван жену своего начальника. Он может обидеться…

 — За него не беспокойся. Он в накладе не останется…

… На следующее утро, не успел Полынцев переступить порог своего кабинета, как на его столе зазвонил оперативный телефон. В трубке зарокотал басок шефа:

 — Ну, как дела, дружище?

 — Все нормально, товарищ генерал. Замечаний нет…

 — Ты на меня не в обиде за разнос на прошлом совещании?

 — Что вы?! Ваши ценные указания уже выполняются…

 — Чудненько. Слушай. У тебя еще работает такая высокая брюнетка, медсестра из хирургического?

 — Так точно!

 — Пришли-ка ее ко мне вечерком, часиков этак в двадцать. Машина будет. Она неплохая массажистка. Что-то у меня радикулит разгулялся. А мою «Курочку», кстати, придержи у себя на пару часиков, займись там с ней чем-нибудь, отвлеки, чтобы она за меня не переживала.

 — Есть! — радостно гаркнул в трубку Полынцев.

 — Ну и ладушки! Будь, — трубка замолчала. Полынцев осторожно положил ее на аппарат, подумав: «Ай да Софочка! Ай да секретарша! Отстояла-таки любовничка, умница. Вот что значит, если женщина очень захочет. Надо будет вечером ее как следует отблагодарить, — улыбнулся Полынцев, и почувствовал как его неуемный орган стал наливаться могучей силой.

Эдуард Зайцев