Эротический обмен

засунуть что-нибудь куда-нибудь.

 — Ну и засунь, — посоветовал я, — в меня.

 — Не получится, — ответила Машка, — не стоит. Чтобы засунуть, должно твердо стоять, а оно на женщин не возбуждается.

 — Но мне-то ты помогла! — удивился я.

 — Ну, я же знаю свое собственное тело, не раз пробовала, где погладить надо, а где и пощипать. Все-ж таки ты — это я, а я — это ты. А мне, видимо, эмоций кое-каких не хватает.

Все еще находясь в слегка эйфорическом состоянии, я в женском теле легко спрыгнул с кровати и пошел на кухню. Приятное ощущение теплоты внутри не проходило, а наоборот, продолжало усиливаться. В горле пересохло. Я достал из холодильника пакет апельсинового сока, налил стакан и выпил мелкими глоточками. Сознание мое все плотнее и плотнее входило в женское тело, и я все в большей мере ощущал себя женщиной. Но в то же время чувствовалось, что энергия потихоньку как бы вытекает из меня, расходуется на этот близкий контакт сознания и тела. Положительно, чужое тело отказывалось подпитывать сознание.

Машка уже надел на широкие плечи мою футболку, и деловито заправил ее за пояс.

 — Да, — протянул он, — ощущение тоже не слабое. Главное, что наступает полное облегчение.

 — А у женщин обычно как? — поинтересовалась я, хотя прекрасно помнила, что мое возбуждение не улеглось сразу, а значительно усилилось.

 — Мужчина возбуждается слабее, а кончает резче и полностью, — он прикрыл глаза, — теперь я понимаю, почему мужики постоянно стремятся иметь новых женщин.

Я усмехнулась. Теперь и мне становилось многое понятно в женской психологии, и я не преминул уколоть:

 — А женщина хочет только одного мужчину, но зато хочет его постоянно.

 — Ну да. — Машка хитро посмотрела на меня. — Правильно понял и достиг нужного результата. Меняемся обратно?

 — Как так обратно, — удивился я, — а самое-то главное попробовать?

 — Слушай, мне что-то уже совсем ничего не хочется.

 — Вижу. — Я согласно кивнул, — и пользы от тебя никакой. Все-таки как же вы, мужики, примитивно устроены.

 — Зато вы, женщины, набор сложностей.

 — И что нам делать?

 — Кто удовлетворит женщину в час грусти, — промолвила Машка, — кто приласкает ее? Нельзя доверить такое дело первому встречному.

 — Насколько я знаю мужиков, достаточно мне сейчас выйти на улицу, и через полчаса их набьется сюда полная квартира.

 — Насколько я знаю женщин, — ответила Машка, — ни с одним ты не только не кончишь, но даже не возбудишься, потому что они все будут тебе противны в душе, а их грубость и жеребячьи выходки отвратительны физически.

 — У тебя есть какой-нибудь любовник? — не унимался я.

 — А у тебя? — парировала она. — Ты на лицо свое посмотри, тебя же даже мой муж из дома выгонит.

 — Может, мальчика

по телефону вызовем? — предложил я.

 — Не смей портить мое тело! — рявкнула Машка командирским басом. Никогда не думал, что могу так мерзко орать.

 — Но ты же носишь мое. И куришь, между прочим, — я вытянул из-под кровати пепельницу со свежими окурками, — а у меня от курения кашель.

 — Вот мерзавец, — посочувствовала Машка.

 — Ну очень хочется, — я смущенно сложила губки бантиком и отвела взгляд, — даже свербит…

 — Слушай, а может все же не будешь? — посерьезнела Машка, — энергия уходит, и сердце может не выдержать.

 — Буду, — я тоже стал серьезен, — раз уж начали, давай закончим.

 — Тогда нужна легенда. Пригласим в гости кого-нибудь из твоих знакомых мужичков посимпатичнее, без комплексов, чтоб и тебе, и мне приятен был. Я позвоню ему и твоим голосом скажу, что родственница приехала, оттого и морды похожи. А дальше он сам все поймет. Только ты мне текст разговора напиши заранее, я ж ваших взаимоотношений не знаю.

 — Понял, — кивнул я, и снял с полки блокнот и ручку, — а ты, как позвонишь, перекуси чего-нибудь да сходи погуляй.

 — С такой-то рожей? Меня ведь весь двор знает! Нет уж, я дома посижу, а ты скажешь, что мы пара эксгибиционистов.

 — Пара чего? — не понял я.

 — Не чего, а кого. Эксгибиционистов. Это извращенцы такие, когда мужик любит в замочную скважину смотреть, как с его женой другие забавляются.

 — А ты будешь смотреть? — спросил я.

 — Может, и буду.

Машка взял записку, нагло сгреб со стола пачку сигарет и пошел в холл.

 — Не кури, зараза, легкие попортишь! — крикнул я ей вслед.

 — Ты мне п… у не попорть! — она захлопнула за собой дверь, но тут же вновь сунулась в гостиную, — и презерватив не забудьте, извращенцы!

Звонок в дверь не заставил себя ждать. Я открыла. На пороге стоял Виталик. Конечно, он не мог узнать меня в таком виде, но я-то знал его как облупленного. Мы достаточно часто парились вместе в бане, а один раз я даже присутствовал при его любовных играх. И его подруг, и его тело, и его характер, и его ухаживания были мне достаточно хорошо знакомы, как постороннему зрителю, и перспектива попробовать их на себе не вызывала протеста.

Женское и мужское начало плотно переплелись во мне, и каждое тянуло в свою сторону. Будучи мужчиной в душе, я оценивал сексуальную привлекательность человека как мужчина, хотя и сохранял опять-таки мужскую неразборчивость в выборе партнера. Однако женское тело, которое я носила, тоже оказывало свое влияние, как бы не давая отдаться человеку, в мужских достоинствах характера которого я бы сомневалась.

Все это длилось одно мгновение, а затем я отступила от двери и кивнула ему:

 — Здравствуйте. Ваш друг вышел, но он просил немного поразвлечь вас и угостить чем-нибудь.

 — Ну-ну, — Виталик с хитрым прищуром посмотрел на меня, — подождем.

В своем послании, переданном Машкой по телефону, я достаточно прозрачно намекнул, что мы находимся в гостях у нашей общей знакомой, что мы с Машкой прогуляемся, а ему предстоит самостоятельно познакомиться с моей родственницей и не особо с ней церемониться. До Виталика дошел подтекст моей речи, и теперь он смотрел на меня явно оценивающе. Результат оценки был положительным.

Я провела его в комнату и принесла поднос с чаем. Общаться с Виталиком было не сложно — как истинный светский лев, он сразу начинал рассказывать женщинам всяческие истории, в ответ ожидая непритворного восхищения. Ухаживал он аккуратно, не торопясь, и я спокойно сидела напротив него в кресле, не столько слушая, сколько оценивая с точки зрения женщины, и как ни странно, не могла сосредоточиться. Его тело мне определенно нравилось, но и его россказни, и манера поведения, обычно такие привычные, как-то незаметно изменились в восприятии.

Повинуясь нахлынувшей на меня нежности, я встала со своего кресла, подошла и легонько взъерошила его волосы. Он добродушно усмехнулся, обхватил меня за талию и привлек к себе.

Никогда бы не подумала, что это жилистое трепло имеет такие приятные руки. Едва прикоснувшись к его плечу, я внезапно почувствовала себя уютно, как котенок, забравшийся в лукошко. Инстинктивно устраиваясь поудобнее, я замерла, положив ладони ему на затылок.

Свободной рукой Виталик взял со стола чашку, немного отхлебнул из нее, как бы заново пробуя на вкус, поставил чашку обратно на стол и легонько привлек меня к себе на колени. Размякнув от уюта, я покорно опустилась на подлокотник кресла, вздохнула и дрожащими от волнения пальцами расстегнула воротничок Машкиной розовой блузки, под которой у меня ничего не было. Поняв мой жест, он еще придвинулся ко мне, нежно провел ладонью по лицу и осторожно расстегнул вторую пуговку.

Я никогда не думала, что это так приятно. Это мягкое ощущение поглаживания растеклось по телу. Я, желая сосредоточиться на нем, закрыла глаза. Виталик расстегнул еще одну пуговицу, и я почувствовала, как грудь освобождается от ткани. Странное ощущение пронзило меня, как будто с этим простым движением я полностью отдалась, а он взял меня в свои руки.

Это ощущение было и ожидаемо, и ново. В сексе, как мужчина, я руководил всем процессом сам, и наше совместное действие обычно подчинялось моей воле. Держа все под своим контролем, я не испытывал страха. Здесь же было страшновато полностью положиться на чужую волю, которая поведет меня. Только внутренняя уверенность в этом человеке не позволила мне вырваться. И тут же мгновенно, как молния, проскочило ощущение, что я знаю его давно-давно, и что я люблю его…

Осторожно, будто боясь сделать больно, он запрокинул мою голову и прикоснулся своими губами к моим губам. Достаточно знакомое ощущение значительно усилилось моей расслабленностью и готовностью подчиниться. Голова закружилась от удовольствия, и только мужской, привыкший все анализировать интеллект еще удерживал на поверхности. Между тем его губы перешли с моих губ на щеки, затем начали ласкать шею. Его пальцы медленно расстегивали пуговицу за пуговицей, и поцелуи следовали за обнажавшейся кожей. Эти едва ощутимые, влажные прикосновения были очень легки, но отдавались во всем теле, и я непроизвольно пыталась продлить прикосновение, выгибаясь в такт им. А он все расстегивал пуговки, пока блузка не упала на пол и обнаженная грудь не соприкоснулась с его теплым телом. Когда он успел снять рубашку?

Это ощущение было удивительно приятным, чувствительная кожа груди и живота с радостью принимала его прикосновения, расслабляясь от удовольствия. Я чувствовала, как крепкие руки кладут меня на диван. Продолжая целовать шею, он прижимался к моей груди, и сладостное ощущение все нарастало. Желая усилить его, желая еще плотнее ощутить этот контакт, я выгнулась спиной, и невольно застонала. Это был сладкий и мучительный стон удовольствия, какого я еще не испытывала.

Те же мягкие руки провели по моему животу, сгоняя сладкое тепло вниз. Я замерла. Он еще раз провел ладонью по животу, а затем продвинул свою руку дальше. Мне было и приятно, и страшно вот так раскрывать себя, но повинуясь этому текучему удовольствию, я раздвинула ноги, освобождая ему путь. На миг оторвавшись, он ловко стянул с меня юбку и колготы, так быстро, что я даже не почувствовала, а затем аккуратно, двумя пальчиками, тихонечко начал спускать мои трусики.

Замерев, я прислушивалась к ощущению того, как мое тело полностью открывается перед ним. Сначала открылась часть живота, затем дальше, дальше…