Эмансипистка.

на неё, а Степанида кинулась к шторе. За ней была стена. Голая стена.

— Можешь, что-нибудь своё оставить. — услышала она его голос, застатая в расплох.

— А может сразу меня, как бабочку, голую, распластанную, связанную повесишь, чтоб в любой момент снял, трахнул и назад повесил.

— С кляпом во рту.

— Смешно тебе? Я добыча? Будешь хвастаться, перед друзьями или другими бабами. Типа: вот тёлка в таких трусах была.

— Да ты добыча, все женщины — добыча! И мужики добыча. Все друг на друга охотятся. Все друг друга оценивают: по одёжке, машинёшки, жилищу, ну и естественно по внешним данным. А если бы друг другу верили в трофеях, так тут можно такую коллекцию собрать из забытых в раздевалке, в гостинице, душе и сауне. И мужские и женские. А лубопытство то свербило. — сказал он не понятным тоном, то ли вопрос, то ли утверждение.

— Что-то, ты голантностью не блистал, схватил и притащил сюда, а тут такая любезность?

— Тебя в детстве банным веником наказывали? Не хочешь не надо.

— Что там баня, у тебя джакузи есть.

— А там массажный душ.

— И сколько раз меня за сауну трахнешь ?

— Ну, я же не кролик, каждый час, «всегда готов». Да и у нас в сауне нельзя, табу. А до сауны можно и после можно, но уже завтра: разок с утра и разок с обеда. И того три раза я ещё осилю.

Табу пришлось вводить после того как: спортсмены, да как и остальные люди суеверны и особенно подверженны предрассудкам, в связи с особой жаждой результата. Так вдруг прошёл слух, что мужское семя — это чистый белок и употребляя его мышцы наростают быстрей и рельефней. Спортсменки прятались в мужской раздевалке и душевой, преследовали, нападали на мужчин с целью добычи спермы. Ситуация стала комичной и критической. Виталий Сергеевич нанял автобус, вывез весь женский спортивный коллектив на трассу, нашёл там самую прожжёную минетчицу и они пообщались с ней. После пару не угомонившихся спортсменок отправили на работу притрассового обслуживания, откуда они быстро вернулись: одну потом ещё всю дорогу мучал рвотный рефлекс, поскольку дальнобойщики это не стерильные мальчики в спортзале, а вторую шоферюга попытался за голову удержать, но бодибилдерша чуть не вырвала его хозяйство с корнём. С тех пор женский предрассудок был побеждён. Был ли такой же предрассудок у мужиков не известно, жалоб небыло. Где-то от кого-то он слышал или читал в каком-то журнале, что кто-то где-то когда-то пытался или приобретал женское грудное молоко и чтобы сразу предупредить ситуацию, он распечатал выписку медицинского журнала о составе женского молока.

Степаниде хотелось ответить, что-нибудь колкое, язвительное, но слова не подбирались. И почему-то ей опять захотелось взять в руки его яйца и чтобы он теребил её груди. У неё аж во рту пересохло. Она втянула руки через рукова во внутрь футболки, просунула их в ворот и стянула футболку вниз горловиной на талию. Груди выпорхнули из под футболки торчком, предательски сигнализируя о сексуальной возбуждённости организма. Она подошла к сидящему на стуле качку, взяла его за волосы и ткнула носом в грудь. — Интересно, всё же, как это ребёночка грудью кормить. Женщины говорят, что это гораздо приятней. — Она обняла его голову. Его руки давно уже, под футболкой проскользили по ногам вверх и держали её ягодицы. Она опустилась в его ладони. Он стал прижимать её к себе. Она обняла его ногами прижавшись нижней частью лобка к его животу. Походу сейчас «потеку». Через какое-то время Степанида перебирала пальцами яйца качка под собой, он держал её за груди, она была сверху его. Было всё как она хотела, какое-то время назад, кроме члена. Он был в ней.

В сауне они посидели в парной, поплавали в бассейне, Степанида посетила массажный душ, но джакузи ей понравились больше, в котором она пол воскресенья и провела. Как знать когда ещё раз получится наслаждаться итальянским изделием. Качёк Виталий чуть ли не насильно оставил Степаниду у себя ещё на ночь, а в понедельник с утра увёз на её работу. Степанида впервые провела выходные в постели с мужчиной. Столько секса подрят небыло даже в студенческие годы.

В следующий четверг Степанида фурией влетела в спорт зал:

— Где этот, психолог Машечкин? — спросила она у всех в зале.

Он в углу разговаривал с качкогото вида девушкой. Туда ей все и указали.

— Ты что со мной сделал? — спросила она через весь зал.

— У нас сейчас лампочки взорвутся, какая ты наэлектрилизованная. — сказал он подходя к ней. — Пойдём, просветишь меня. — он попытался взять её подруку, но она отстранилась.

— Не возмёшся за руку, я возьму тебя за задницу и ты всё равно пойдёшь со мной.

На людях лучше подруку — подумала она протягивая руку, хотя ягодицы помнили его ладони. Уже в его апортаментах, он налил ей чай и пристально глядя ей в глаза, спросил:

— Ваши претензии, сударыня?

При слове сударыня у Степаниды сама выпрямилась спина, приподнялась грудь и левая рука, зачем-то взяла блюдце под чашку в правой руке. Сразу вспомнилась картинка Чеховской дамы из книги. Только чеховский диалог не получался:

— Ты, что со мной сделал? Я с Аськой раньше, за пять лет два раза ругалась, а теперь за три дня три раза.

— И что же привело вас к вражде? И кто это, Аська?

— Аська, моя сожительница, Александра. Она не так тарелки ставит в сушилку, салфетки, даже веник. Раньше мне было всё равно, что на кухне, а теперь бесит.

— Две женщины на кухне не уживутся. У меня мать с сестрой, то есть мать с дочкой не уживались, хотя одна другую учила кухне, а как только сеструха выросла, всё. А уж соперницы.

— Мы сожительницы.

— Я же говорил, в тебе мужские гормоны были, а за выходные, твой организм выработал женские. До этого ты доминировала в быту, на работе, в обществе и у тебя доминировали мужские гормоны. Ещё бы лет десять и у тебя начали бы усы расти с бородой. Это твой натуральный цвет?

— Чё? — и уловив его взгляд на голову, поняла что он про волосы на голове. — Да я рыжая! — сказала она с вызывом.

— Ну и очень хорошо, огненная женщина. Прекрасно! А там? — он кивнул в ноги.

Она сообразила, что он про лобковые волосы. Перед прошлыми выходными она там выбрилась и он их ещё не видел.

— Ты чё, хамло?

— Ты что кипишь, как забытый чайник на плите, пар аж до потолка. Это медицинский интерес. Вот у меня башка русая, борода рыжая, а на груди и «там» я брюнет. Есть люди у которых даже цвет глаз разный, это называется — гетерохромия.

— Не твоё дело, что у меня и где какого цвета.

— Ты какая-то напряжённая, расслабься. Вон джакузи в твоём распоряжении, а мне ещё в зале на часок надо побыть.

Вот гад, она как раз о джакузи скучала всю неделю. Целый час в джакузи. По идее надо его послать подальше, но ноги сами пошли в ванную, а руки сами на ходу снимали одежду. Она слышала, что он давно вернулся и чем-то занимался в комнате.

— Пойдём ужинать.

Она вышла из ванной. За окном уже было темно. Джакузи торкнуло как водка. Мысли путались раскованностью. Захотелось какую-то послабуху ему предоставить.

— Ты спрашивал, какая я там, можешь посмотреть. — она стояла перед ним, замотанная полотенцем еле прикрывающем женские «прелести». — Они растут, уже видно.

— Я обязательно тебя рассмотрю, внимательнейшим образом, если настаиваешь, но сейчас ужин.

Покончив с ужином, он взялся за Степаниду. Она надеялась: посмотрит на лобок, проведёт там пальцем и в постель. Но он начал с макушки, просмотрел и прощупал всю голову, шею, спину, руки, ноги, заглянул туда куда смотрит: лор,стоматолог, генеколог и проктолог, потрогал, то что трогает физиолог и мамолог. На каждый орган он что-то сказал очень умное, как ей показалось. Гинекологического кресла у него естественно не было, как и инструмента. Он сел на пол, заскнул свои ноги под кровать, положил её на кровать, её ноги, ступнями положил себе на плечи. Получилось как на «вертолёте». И светя фонариком телефона, ручками двух чайных ложек стал проникать в её «святое место».

— Ты там что, снимаешь?

— Нет, но могу. Хочешь себя там посмотреть?

— Только попробуй.

— Так, влагалище чистое, цвет ровный, инородностей нет. Очень хорошо. Так, матка. Какая красивая.

— Какую красату вы в ней находите?

— Не рожавшая, абортов небыло, вот и красивая.

— Ну так поцелуй если красивая.

— Я тебя поцелую, после осмотра.

— Матку целуй!

— Твою матку поцелует пенис, я физически не достану.

— Брезгуешь?!

И тут Степаниду поцеловали именно туда и это было первое, что он поцеловал у неё. В общем медицину прикладную он знал на пять. И это двоякое чувство, с одной стороны столько внимания и дотошности к твоей персоне, с другой стороны она перед ним не просто голая, а больше чем голая, как будто вывернутая на изнанку. И всё это для того чтобы ночью сунуть в неё член. И да, «там» она тоже рыжая. С утра он предепредил её, что уедет на все выходные на какой-то конкурс и если ей захочется в джакузи, то в любое время, он гувернантку предупредил.

— А как она меня узнает?

— Попу покажешь, узнает.

На выходных она не приходила, как и следующую неделю и следующую. А придя через три заявила:

— У меня задержка, походу я ..

— Станешь мамой, поздравляю.

— А что не спросишь от кого?

— От меня, естественно.

— Естественно?

— От меня, естественно, от твоей Аськи, не естественно.

— Самоуверенный самец. А ты уверен, что вообще от тебя?

— Да. Месяц назад, с тобой переспать надо было пятерых мужиков в помощь или нокаут, пардон. И я не думаю, что после выходных со мной, ты пошла бы по рукам. Ну и то что ты информируешь меня, значит я. Ты кого хочешь, мальчика, девочку?

— Я не знаю, я вообще ни чего не понимаю.

— Ты меняешься, и твой мозг, твоё внутреннее «Я»