Элеонора (перевод с английского)

и зла, если бы узнала.

Мы молча шли, мое желание вернулось с удвоенной силой, когда мы миновали небольшую автобусную остановку, и я втянул ее в поцелуй, прислонившись к стене.

Элеонора прислонилась ко мне, и поцелуй был жарким, ее губы страстно прижались к моим, ее язык боролся и танцевал с моим. Ее соски прижимались и терлись о мою грудь.

— О, Боже, Джон, что мы делаем?! Пожалуйста, остановись!

Я яростно втянул ее в еще один поцелуй, чтобы заткнуть. Пока мы целовались, ее руки крепко держали меня в своих объятиях, а я медленно опускал свои вниз, пока не обхватил эти красивые сексуальные маленькие груди. Мой большой палец описывал круги вокруг ее сосков, и я дразнил и теребил, щипал и крутил их, в то время как я массировал и ласкал ее груди.

Ее губы соскользнули с моих, и я почувствовал, как они влажно покусывают мою мочку уха, когда она захныкала:

— О, мой бог, Джон, что ты делаешь со мной? Джон, я вся горю!

Мои губы искали ее, и огненный поцелуй продолжался, в то время как мои руки массировали и ласкали ее грудь. Ее тело корчилось и извивалось передо мной. Ее лобок давил и терся о мой член.

Я обнял ее, крепко держа, в то время как наш поцелуй становился все горячее и горячее. Моя рука спускалась между нашими телами, пока не скользила по ее внутренней поверхности бедра, все выше и выше, мимо ее шелковых чулок. Я ласкал бедра, слегка сжимая, пытаясь заставить ее расставить ноги.

Она толкнула свою руку вниз, отталкивая мою:

— Пожалуйста, Джон, я замужем, пожалуйста, я умоляю тебя остановиться.

Я вернул руку обратно к ее груди, и наш поцелуй стал еще бескомпромисснее.

И опять моя рука скользнула вниз, и на этот раз не было никакого сопротивления, ее ноги раздвинулись, и моя рука скользила по атласу ее трусиков, я ласкал ее киску, наслаждаясь приятным ощущением атласа на моей руке.

Я положил ладонь на ее губки и массировал все сильнее и сильнее, так что они набухли и увлажнились.

Ее голос был тихим хныканьем и жарко шептал мне на ухо:

— О, Боже, Джон, что мы делаем? Любовь моя, прекрати, пожалуйста.

Но нет, я не мог остановиться, если бы и захотел, я был словно на миссии, и кровь, наполнившая мой член, не позволила бы этого.

Я сунул палец под ее трусики и почувствовал, как кончик скользнул в ее влагалище.

— О боже... — простонала она, ее тело дрожало и вздрагивало напротив меня. — О, Боже Джон, что происходит?

Мой палец теперь был погружен глубоко в ее открытые волнистые складки, скользя внутрь и наружу, трахая ее, занимаясь любовью с ее бесстыдной скользкой дырой. Ладонь моей руки терла ее клитор, в то время как я оторвал ее от земли и трахал с яростной энергией.

Она плакала и неудержимо стонала:

— О, боже, о, боже... Святой отец, прости меня... — захныкала она, когда я почувствовал, как ее тело неконтролируемо и сильно дрожит и корчится напротив меня. Ее дыхание было прерывистым, а глаза зажмурились. Ее губы были сжаты, как будто целуя небо, ее руки обвивали мою шею, пытаясь поддержать себя.

Другая моя рука упала, пока не оказалась под ее попой, и я начал также поддерживать ее дрожащее тело, когда она полностью отдалась мне. Ее оргазм был громким и глубоким. Она обмякла в моих руках, когда ее дыхание исчезло.

Когда она пришла в себя, я перенес ее к скамейке и посадил себе на колени.

Она плакала у меня на плече:

— О, Боже мой, что я сделала, я замужем, мой муж Фрэнк, что он скажет? О, Джон, я была так глупа. — Она крепко обняла меня: — Пожалуйста, Джон, не презирай меня, я так ужасна, я разрушила свой брак.

Я пытался утихомирить и успокоить ее. Моя эрекция сейчас полностью пропала.

В конце концов, она пришла в себя:

— Что скажет Фрэнк? — она посмотрела на меня, ее глаза были как блюдца. — Он возненавидит меня, он может даже побить меня. Боже мой, я была так глупа.

— Не говори ему Элеонора, ему незачем знать.

— Джон, я не могу ему лгать, он узнает.

Я успокаивающе похлопал ее:

— Элеонора, поправь макияж и прическу, и он никогда не узнает. Иди домой и займись с ним любовью, как никогда раньше. Покажи ему, как сильно ты его любишь.

Она улыбнулась:

— Это то, что собираешься сделать ты, Джон?

— Да, Элеонора, это именно то, что я собираюсь сделать. Я просто надеюсь, что Эйприл почувствует возбуждение.

Она глубоко вздохнула:

— Прости, Джон, я тебя проигнорировала, должно быть, ты тоже чувствуешь себя слегка напряженным? Я плохо к тебе отнеслась, прости.

Я засмеялся:

— Элеонора, мне уже несколько недель не терпится сделать это с тобой.

***

В ту ночь, когда я вернулся домой, я несколько раз трахнул Элеонору, полизал ее сладкую киску и неистово трахнул ее. Она, конечно, не знала этого, потому что подо мной было тело Эйприл, хотя, по моему мнению, именно Элеонора выкрикивала мое имя в молитве господу, беспрестанно взывая к глухому богу.

В понедельник утром Элеонора нервничала, будучи рядом со мной, но все еще одевалась соблазнительно.

К обеду она наклонилась через мое плечо, на этот раз, шепча мне на ухо, она прикусила мочку моего уха.

— Спасибо за вечер пятницы, Джон, спасибо, что позволил мне остановиться. Ты был так добр, а я — такая сука.

Когда она наклонилась, ее рука скользнула вниз, пока она не начала ласкать мой член:

— О, — прошептала она, — тебе нравятся мои губы, целующие тебя?

— Боже, Элеонора, ты такая любительница дразнить, ты меня мучаешь.

Она хихикнула:

— Извини,Мон Шери, я не хочу тебя мучить, просто немного подразнить, нет?! — Ее рука все еще трудилась вверх и вниз по моей эрекции, и мои боксеры становились влажными, когда вытекло немного преэякулята. Она встала и ушла, когда другой член команды вошел в мой кабинет позади нас.

За обедом мы сидели вместе.

Она улыбнулась:

— Хорошо, мое сокровище, как прошли выходные? Эйприл была рада тебя видеть?

Я засмеялась:

— Да, выходные были хорошими, и да, Эйприл была рада видеть меня, слава богу. Она погасила твой долг. Как поживает Фрэнк? Он закончил мой проект?

Настала ее очередь смеяться:

— Да, Франк тоже был рад меня видеть, и да, он закончил от твоего имени. Он сделал похвальную работу, ты видишь, я улыбаюсь, нет?

Мы вместе смеялись, и это сняло остроту разговора, который был слегка напряженным.

***

Новости бывают хорошие или плохие, в зависимости от точки зрения, Элеонора усилила свои попытки дразнить. Каждый раз, когда мы были рядом в ее или моем офисе, ее руки двигались по всей передней части моих брюк, поглаживая мою непреходящую эрекцию. Она действительно сводила меня с ума.

Эйприл была получателем всей прелюдии Элеоноры, и она была благодарна. Кое-что другое у нас шло не так гладко: Эйприл все более тосковала по дому. В конце концов, мы решили, что для нее лучше всего отправиться домой на несколько недель, чтобы восстановить связь с нашими семьями. Ее сестра, с которой она была особенно близка, собиралась родить своего первого ребенка, и Эйприл целую вечность стенала, что хотела бы быть там. Итак, решение было принято, и Эйприл загрузила машину и направилась домой.

Это, по крайней мере, дало мне возможность наверстать упущенное на работе, потому что Элеонора сводила меня с ума. На работе я постоянно терял концентрацию, наблюдая, как ее великолепное сексуальное тело носится по офису. Ее дразнение было теперь на рекордно высоком уровне.

Только вчера она вошла в мой кабинет и, как всегда, сидела на краю моего стола, только на этот раз, когда она скрестила ноги, щель в ее юбке полностью открылась, и я мог видеть ее трусики, маленькие голубые кружевные трусики.

Элеонора дразнила:

— Джонатан, мне нравится вид из твоего офиса, твой намного лучше моего.

Мой язык распух, и я не мог ответить, когда она сунула руку под юбку и слегка потерла свои половые губы. Когда она сделала это, ее губки сформировали насмешливый поцелуй.

Там никогда не было много возможностей для чего-либо еще, так как всегда были люди, приходящие и уходящие. Элеонора очень серьезно относилась к своей личной жизни. Она была настолько осторожна, что я не уловил никаких офисных сплетен или разговоров.

Когда мы разговаривали за обедом, я сказал, что Эйприл уехала на месяц навестить свою семью. Брови Элеоноры поднялись, и она улыбнулась.

— Так ты теперь, вроде как, холостяк?

Я кивнул:

— Боюсь, что да. Я буду отсчитывать дни (иной смысл — встречаться) до миссис Палмер в течение нескольких недель, пока ее нет!!

Элеонора не поняла мой каламбур.

— Встречаться с кем?

Я объяснил:

— С мастурбацией.

Она хихикнула:

— О, боже, неужели ты не подождешь ее?

Я тихо хихикнул:

— Нет, Элеонора, не с тобой, поскольку ты мучаешь меня на работе каждый день. Я не смогу провести и дня без облегчения.

***

На следующий день Элеонора была вся в огне, она вошла в самой узкой юбке, которая демонстрировала ее симпатичную сексуальную фигуру.

Я изо всех сил пытался подготовить свою презентацию, и находился в комнате с принтером, матерясь и богохульствуя насчет адской машины. У нас с принтерами долгая история открытой войны. Я ненавижу эти чертовы вещи. В то время как я стоял на коленях, вошла Элеонора, чтобы посмотреть, чем я занимаюсь. Комната с принтером была единственной комнатой во всем офисес обманчивым впечатлением приватности, там не было окон.

Пока матерился и ругался, я не заметил, что вошла Элеонора и встала позади меня. Первой подсказкой была ее рука, скользнувшая вверх и вниз по расщелине моей задницы, когда она ее ласкала.

— Джон, мне нравится этот маленький dеrriеrе (зад).

Я спокойно повернулся на коленях, и она подошла, начав тереться своей горячей киской о мое лицо.

Я чувствовал запах ее желания, когда она терлась о меня, ее руки гладили мои волосы, в то время как она крепко прижала меня к себе.

— О, Джон, ты такой неприличный мальчик. Я хочу отвезти тебя домой, но не думаю, что Фрэнку это очень понравится.

Жар от ее полового органа был настолько сильным, что я чувствовал, как он прожигает ее трусики, в то время как мой нос раздвигал ее нижние губы.

Я поднял руку вверх по ее ноге, под ее юбку, потирая ее упругие ягодицы и массируя ее набухшую