Экспедитор

— Ну, мальчики, давайте за дружбу, — провозгласила Лёля, когда мы уселись за стол, и я налил по рюмкам спиртного.

***

Говорят, зимой гроз не бывает. Но все же грянул гром.

В январе, уже после Нового года Серега поехал в соседнюю область, а меня отправили сопровождать партию оргтехники в столицу. Поехал я с Валеркой, молодым парнем, который все возмущался, что послали его, и как раз перед его днем рождения. По всем подсчетам мы никак не успевали, но Валерка заявил:

— Я должен успеть!

И на самом деле, он мчался, выжимая из двигателя все, что можно. Поспал только, когда мы разгружались, а потом снова рванул в обратный путь, только откидывая банки из-под энергетика. В результате вместо недели мы обернулись за пять дней. И успели. В нашем городе были под утро. Я поздравил парня с праздником, он высадил меня возле моего дома, а сам поехал на базу.

— Сейчас поставлю машину, еще три часа ночи, до обеда хватит отоспаться, а там можно и гостей встречать.

И умчался.

Я поднялся на свой этаж, осторожно, чтоб никого не разбудить, открыл дверь. Скинув куртку и сапоги, прошел в комнату и включил ночник…

Наша постель была застелена. Я подошел к кроватке. Ребенок мирно спал. А жены не было…

Вот тебе и новости. Куда она могла уйти?

Я вышел из комнаты. В комнате Сереги тоже горел слабый свет. Я заглянул туда…

На расправленном диване спала, раскинувшись, моя Лёлька. Полностью обнаженная. Одна. Сереги не было. Захотелось пить. Я пошел на кухню.

Когда проходил мимо туалета, дверь отворилась, и передо мной предстал вышедший друг… в чем мама родила. Вот это новость! Сразу зачесалась голова. Я провел по ней рукой, рога росли, но пока еще не были видны. Мы стояли и молчали.

— Пошли на кухню, побеседуем, — предложил я. А сам не хотел смотреть ему в лицо. Взгляд невольно упирался в его мужское естество. Я никогда не видел Серегу голым, поэтому поразительным было открытие, что его прибор в спокойном положении такой же, как у меня в боевой стойке.

Серега шагнул на кухню. Я включил свет, достал из сушилки нож и положил на стол.

— Чего стоишь, садись, — и открыл холодильник. — Тебе на работу?

— Отгул.

— Чудесно!

Я извлек колбаску, блюдечко с лимоном. Из хлебницы достал хлеб. Пододвинул ему.

— Порежь!

А сам пошел в прихожую, достал из сумки пузырь с коньяком и вернулся на кухню. Рюмки лень было искать, плеснул в чашки.

— Ну, что? Помнишь, ты учил решать вопросы мирным путем? Давай за это!

Мы сделали по глотку. А перед глазами снова возникла картинка с гениталиями друга. Интересно, в эрегированном состоянии ведь он еще больше. Наверное, он хорошо шевелит мою жену.

— Ты на самом деле решил закрыть глаза на то, что произошло? — Серега поставил чашку на стол, наконец, и он поднял глаза, посмотрев мне в лицо.

— Ты закусывай. Почему же? Наоборот. Я только открываю глаза. Даже скажу больше. Мне даже спокойнее, что это не кто-то другой, нечистоплотный. К тому же, если сор не выносить, и слухов не будет. А бабе все равно надо. А я не всегда могу с этой работой. И бросить работу нельзя. Как вспомнишь, как крохами питались. Так и поймешь доярок, что в кабину лезут, — я налил еще. — Давай теперь за нее.

Мы снова выпили. По телу разливалось тепло.

— И давно у вас?..

— Давно. Месяц, полтора. После Октябрьских. Ты в Питере был.

Мы снова замолчали.

Послышались шаги. Я повернул голову. В проеме двери стояла Лёлька в накинутой рубашке Сереги. Ниже пояса не было ничего надето, поэтому я сразу увидел, что она там тщательно выбрита. Сколько живем — ни разу не брилась. Мой орган стал твердеть, так ее захотелось. Я взял ее не девочкой. Отбил у парня, с которым ходила. Было чувство самца-победителя в борьбе за обладание понравившейся самочкой. Такое же чувство нахлынуло и сейчас, только я уже был готов отбивать ее у Сереги.

Я встал и подошел к отшатнувшейся жене, с глазами полными ужаса следившей за моими движениями. Я поймал ее за плечо, привлек к себе и крепко-крепко поцеловал в губы. Она обмякла.

Оторвавшись, я повернулся к Сереге.

— Ты не будешь возражать, если мы пойдем к себе? Я ужасно соскучился.

— Он еще спрашивает…

Я отвел Лёльку в спальню, прикрыл дверь и, откинув покрывало с кровати, уложил жену. Я стянул с нее рубашку и начал ее ласкать, а чуть погодя и она присоединилась. Я целовал ее тело, спускаясь ниже и ниже, к тому месту, которое уже давно ласкал пальцами, пока, наконец, не приник к заветному месту, которое уже не скрывали постоянно лезущие в рот при таких ласках кудряшки. В это время Лёлька согнулась и обхватила губами мой напрягшийся член.

Во дела! Еще открытие. Два года живем, ни разу на минет не соглашалась. А тут сама. Никак тоже Серега распробовал, приучил. Но сосала классно. Терпеть было невозможно. Член звенел. Я протянул руку к тумбочке, нащупал в ящике пачку презиков, и сняв со рта жены свое орудие, натянул резинку и вошел в жену. Быстренько совершив арию варяжского гостя, внезапно вернувшегося мужа, я понял, что не насытился, и продолжал ласкать такое знакомое, и в то же время новое тело, пока снова не вошел в форму. Пришлось достать еще один контрацептив. На этот раз без спешки удовольствие получили оба. Лёлька снова лежала так, как я ее увидел полтора часа назад, раскинувшись, с раздвинутыми ногами. Немножко полюбовавшись, я рядышком заснул.

Разбудил меня сын, запустив какой-то игрушкой. Жены уже не было, она на кухне гремела кастрюлями. Я пошел туда. Лёлька крутилась у плиты, что-то напевая и пританцовывая. Серега

спал, навалившись на стол. Этот клоун в одно жало вылакал всю бутылку конины, она пустая стояла под столом. Пришлось достать и сунуть в ведро.

— Чего вскочил? Спал бы, — жена прятала глаза.

— Наследник подъем сыграл. Поеду на работу, отчитаюсь.

— Ты меня прости…

— Простил. Еще ночью. Тебе хоть хорошо было?

— Было.

— Ну вот и не накручивай себя. Получила то, что я должен был дать. Я без претензий, наоборот, меня еще и завело. Ладно, я поехал. Скоро вернусь.

Когда я вернулся, Серега был один. Лелька гуляла с сыном. Серега раскладывал свои шмутки.

— Куда намылился?

— Так вот, съезжать надо…

— Куда, снова на спальник? Соскучился? Или тебя кто-то гонит?

— Не гонят. Но ты…

— Что я? Я, между прочим, сегодня завелся, как восьмиклассник, заглянувший в дырку женской бани. Хорош мудрить, живи, как жил. Если надо, помоги скрасить бабе одиночество. Она сегодня тут польку-бабочку вытанцовывала от радости, что получила заряд бодрости. Живи.

— Спасибо.

— Тебе спасибо, что помог наладить жену, я уж думал — сбежит. Сам же говорил, если бабе надо, нужно с этим мириться. Ты же мирился.

— Мне по штату было положено. На новогоднем корпоративе видел с кем шеф был? Это она. Из-за нее на корпоративы и не хожу. Думаешь, почему мне самые лучшие рейсы, почет, уважение, тебя взяли без вопросов, когда я попросил? За красивые глазки? Теща, зараза, только, вбила в голову, что дочка директоршей должна стать.

***

Пролетела еще пара месяцев. Я смирился, что Лелька спала и с Серегой. И не только, когда я был в отъезде. Несколько раз она ходила к нему, перед тем, как нам заняться супружеским долгом. Поверьте, это очень сильно подзадоривает. Вначале слышишь, представляешь, что творится в соседней комнате, при этом помним же, что у Сереги машинка такая, что каждый нерв промассирует. Кроме того, он любитель брать сзади, ракообразно. Потом жена приходит уже подготовленная, не успевшая остыть, и тут уже сам добавляешь красок в палитру удовольствий, но уже в миссионерских объятиях.

На восьмое марта, получив подарок от Сереги, Лёлька пришла ко мне нагая, вся румяная, раздраконенная, чуть расставляя ноги. Я, как обычно, начал с поцелуев, и только потянулся к тумбочке, как жена перехватила мою руку.

— Не надо, давай без них. Хочу, чтоб ты в меня…

Вообще-то предохраняться меня сама Лёлька приучила. Мне всегда хотелось много детей.

И тут как током ударило. Озарило.

— Мать, да ты никак залетела?

— Наверное, — она смутилась. — Не пришли…

— Серега накачал?

— Больше некому. Он без намордника… Что делать?

— Что делать, что делать. Закреплять результат!

Я сполз с кровати, и стоя на коленях, припал губами между ее раздвинутыми ногами, одновременно поглаживая ее животик, где зарождалась новая жизнь. Потом исполнил свою партию, как она и просила, добавив и свою порцию живородящей жидкости.

Утром сгонял в аптеку, тест показал, что Лёлька не ошиблась в предположениях. Она и на самом деле зачала под сердцем ребенка. По этому поводу я ей спел песенку: «Милый тё, да милый тё, нам заделали дитё!»

***

Прошло еще пара лет. Нашей доченьке идет второй годик. Она забавная такая, вся в мамку, чуть-чуть только можно найти Серегины черты. В общем, красавица, моя любимица. А уж как ее Андрейка любит, не описать.

Я больше по командировкам не мотаюсь. Наш шеф отверг матримониальные планы бывшей Серегиной тещи, дал ее дочери отставку. Но прошлым летом, после поездки на природу на шашлыки, уговорил мою жену заехать к нему на дачу, посмотреть какую-то коллекцию. Поэтому мы с Серегой им отомстили — напились коньяка. Зато я сейчас начальник отдела грузоперевозок, а Серега получил новую машину, с кондиционером, со всеми фокусами. Он, кстати, купил однушку недалеко от нашего дома, время от времени, когда Лёлька забегает к нему на огонек, я остаюсь с детьми. Но он сам нас не забывает, правда подкалывает меня, хорошо ли я одеваю жену, когда ее приглашает к себе шеф, придирчиво ли проверяю белье, чтоб оно понравилось нашему «кормильцу», как это делают рогатые колхозники, собирая доярок перед выходом на трассу.

А сын Андрейка просит у мамы братика.