ДЖАГА

— Сейчас увидишь.

Я снял футболку.

— Догола!

Будучи, как в тумане, я разделся.

— Ну, у тебя и писюн!- ухмыльнулся он.- И ЭТИМ ты собирался ебать Ленку?! Смотри, каким должен быть хуй!- Он вышел из своего трико. Его длинный с криво завернутой головкой член уже вовсю стоял. Такой и до гланд достанет, с грустью подумал я. Стало понятно, почему так орут его подружки. Марат скидал подушки под верхнюю стенку своей постели, развалился на них:

— Давай, соси!

— Ты же обещал.

— Ничего я тебе не обещал. Если не хочешь, чтоб все узнали, что ты пидор, будешь делать все, что я прикажу. Ясно?

— Ясно.

— Блядь, не слышу!

— Да!

— Приступай! А нет, подожди, — он вскочил, чем-то щелкнул в книжной полке. Я догадался, что он включил свой ужасный магнитофон. Зашуршала лента. Он снова развалился на подушках:

— Давай.

Я неловко прилег на постель:

— Встань раком, лицом ко мне, и — ноги шире!

Я встал.

— Никогда не сосал мужчине?

— Нет.

— А как тебя зовут? Только громче!

Я назвал свое имя.

— А кому сосешь?

— Своему соседу Марату.

Я уже не принадлежал себе. Понимая, что ничего не поправишь, я поймал рукою его ствол, подивившись, какой он горячий, неумело лизнул головку:

— О, блядь, классно! – одобрил он.- Возьми его в рот, только зубками осторожней .

Как мог я сосал и лизал, лишь бы он быстрее кончил.

— Тебе нравится?- нарочито громко спрашивал он на микрофон.

— Да.

— Что «да»? Нравиться сосать мужчине? Скажи!

— Да, мне нравиться сосать мужчине.

К счастью на этот раз он кончил быстро. Но успокоился ненадолго:

— Иди в ванную, сделай себе клизму и приходи ко мне.- Приказал он.

— Зачем?

— Я скоро буду снова готов. Мне захочется ебаться.

Клизма у нас действительно была. Забыли прежние жильцы на полочке в ванной. Однако, чтобы ввести, мне пришлось не раз и не два смазать ее каким-то кремом. Я неуклюже, делал сам себе незнакомую мне процедуру, толком не отдавая себе отчет, что будет потом.

— Скоро ты там?!- Нетерпеливо крикнул партнер.

Когда я вернулся к нему, за окном уже стемнело, и он включил свет. Его член совершенно дико стоял, вверх почти параллельно животу.

— На, смажь его маслом,- передал он мне флакон, который держал для своих девочек.

Я схватил флакон, дрожащей рукой вытряс себе на ладонь масло и стал наносить ему на член. Я снова удивился, какой он горячий.

— Ни чем не болеешь?- Спросил у меня Марат.

— Как это?- Сиплым голосом не понял я.

— Ну, инфекций венерических нет? Триппера, гонореи? Ничем меня не наградишь?

— Н-нет вроде.

Он все- все писал на магнитофон.

— Смори, наградишь, во век не расплатишься. Я тебя предупредил. Еще масла добавь, еще. Потом себя смажь. Ебался уже?..

Снизу я поднял на него глаза. Он сверху мне подмигнул и распялил рот в ухмылке:

— Тебе понравится!

— Давай, вон постель. Становись раком.

Уже хорошенько смазанный я встал, как можно шире разведя колени.

— Прогнись и покрути анусом, насладись моментом.- Приказал Марат.

Я медленно покутил. Партнер внезапно дунул мне в сфинкер, и я вздрогнул: воздух был ментоловым, холодным. Потому, что дул он издалека.

Марат захохотал.

По хозяйски он хлопнул меня рукой по одной, потом по другой ягодице.

— Отличная жопа: белая, крепкая,- до боли сжал он ее.- Еще лучше, чем у Людки. – Похвалил он. И дурашливо пропел:

— Ее жопа, как орех, так и тянет хуй на грех!

Он прямо-таки заходился от чувств, а я не понимал, чему он так радуется.

Я чувствовал, что его член летает где-то близко. Но меня он им еще ни разу «не ужалил».

Наконец сосед властно обеими своими руками изнутри раздвинул мне ноги, хотя они и так стояли шире некуда ( мне показалось между ними что-то треснуло), надавил на лопатки, прогнув меня, и кольцо из его пальцев жестко сжало мою талию.

— Трусы, говоришь, женские любишь. Ну, иди сюда, роднуша!

Он с силой потянул меня на себя.

Я почувствовал, как головка члена уперлась в анус, от чего он испуганно сжался. Но партнер начал вводить.

Он именно не толкал, он давил залупой. Но она не шла.

Наконец он досадливо ослабил хватку, и я почувствовал, как тяжелые, теплые капли душистого иланг- илангового масла закапали мне на анус. Он втер их, накапал снова. Масло потекло по промежности, закапало на постель. Он молчал и натужно сопел. Он был возбужден и даже слегка охрип. Я это чувствовал и дрожал.

— Давай, расслабься,- больно хлыстнул он меня по ягодицам, — а то высеку! Он настойчиво давил, я морщился от боли, пытаясь расслабиться, и, наконец, почувствовал, как головка плавно вошла в меня, и сфинктер вязко сомкнулся за ней.

Боль пронзила меня, я попытался вырваться. Но он держал цепко и настойчиво засаживал. Он засаживал, я пытался вырваться, понимая, что мы уже практически ебемся. И тут он надавил так сильно, что зашел нестерпимо глубоко. Рванувшись, я свалился около кровати, и подхватившись, убежал к себе в комнату.

Я брыкнулся в свою постель, натянул одеяло под нос и пытался разобраться с чувствами. Паника и боль в анусе. И больше ничего. Кажется, тикали часы, и свет автомобильных фар косыми прямоугольниками уезжал в книжную полку.

Не знаю, сколько я пролежал, пока мучитель ни ударил в стену:

— Иди ко мне!

Я вздрогнул и вскочил. Простыня потянулась за мной- прилипла к ягодицам на смазке от его члена.

Его хуй жестко стоял. Как какая-то диковинная макака он метался по комнате, извиваясь и изгибаясь, тряся тазом, и, казалось, разноцветные волны гуляют вокруг его худощавого, но широкого и высокого тела. Он показывал мне себя всего, крутил хуем и корчил рожи, являясь во всем своем животном непотребстве.

— Сама садик я садила, сама буду поливать,- то и дело оттягивал он член и хлестал себя им по животу. Пожирая взглядом этот член, я забился в угол постели. Он достал меня за лодыжки и снова «разложил» раком.

Надобности в масле теперь не было, поскольку я уже был густо смазан. И его хуй снова дал обильную смазку.

И опять кольцо его пальцев жестко и жадно охватило мою талию, и он буквально натянул меня на себя, уже совсем не считаясь с моими ощущениями.

Боль снова пронзила меня, потом начала медленно стихать. Он ебал меня, входя все глубже.

И вдруг какое-то сладкое васильковое перышко щекотнуло меня где-то под пупком и растаяло, и я невольно издал свой первый стон и стал ему робко подмахивать.

И тут ко мне впервые пришло понимание, что меня ебут, как женщину. И мой вялый членик чуть — чуть отвердел. Не совладав с собой, я схватился за него и вскоре затрясся в оргазме. Максимально, насколько было можно, засадив мне, кончил и партнер…

На другой день он велел мне гладко выбрить себя во всех местах, сказал, что все домашнее хозяйство, включая готовку теперь на мне.

— Отпидарась все хорошенько,- приказывал он мне, уходя на свою таинственную работу,- найду хоть пылинку, будешь пидорасить по новой.

С неделю он ломал меня: унижал, измывался и жестко драл, где хотел и когда хотел, не смотря на то, что я всяко упирался и старался убежать. Аж пух и перья летели. Как-то ущучил меня голого в углу между постелью и батареей, придавил мою голову к полу своей тяжелой ручищей и наконец засадил мне на полную… И я понял, что мне это нравиться.

Помню, как-то его не было долго, я заскучал, да так, что даже самотык себе сделал из тепличного огурца, натянув на него презерватив.

Теперь он входил в меня целиком и имел меня во всех позах. Например, любил, чтобы я сидел на нем сверху, лицом к нему, и, держа меня за бедра, мелко- мелко поддавал снизу, я же, упершись растопыренными руками в его живот, закатывал глаза от блаженства.

Теперь я вел двойную жизнь. На работе был все тем же корреспондентом Саней, талантливым пареньком с характером. И все еще продолжал флиртовать с Ленкой. Она отвечала мне взаимностью, мне даже иногда казалось, что она относится ко мне с каким-то особым интересом… Дома же я был наложницей гнусного соседа. У меня теперь было несколько пар чулок, косметика и неизменный крем для эпиляции.

С продуктами тогда было туго. Но кое-какие шмотки уже можно было раздобыть. И секс- индустрия уже набирала свои обороты.

И если бы кто-то смог ненароком заглянуть вечером, ночью, или утром к нам в секцию, он дико удивился бы, увидев, как этот шустрый парнишка из редакции, волочащийся за девчонками, бесстыдно раскинув, согнутые в коленях, гладкие ноги в белых ажурных чулках, сбоку отсасывает своему соседу Марату.

Марат фотографировал меня без устали, во всех ракурсах.

И странные перемены происходили в моем организме. Анального секса я теперь хотел сам, если долго не получал его, томился, при этом в предчувствии акта, особенно по утрам, мой сфинктер раскрывался. Под дверью, унижаясь, я умолял Марата пустить меня к себе в постель. Если он разрешал, принимался игриво, то рукой, то губками жадно ласкать его. Когда же он вставал в полную мощь, сверху я садился на него и получал свою тряску блаженства.

О, как сладко мы еблись после теплого сна!

И, что удивительно, вчерашний натурал Марат почти перестал водить к себе подружек, живя лишь со мною. Правда, всегда сохранял исключительно активную роль.

И хотя, бывало, и хлестал, и унижал, все ж таки со временем стал относиться ко мне более бережно, иногда даже с какой-то нежностью. И уборкой квартиры я теперь занимался все реже. Я даже был уверен, случись что, Марат встанет на защиту нашего маленького, сексуального рая, не задумываясь.

Хотя шлепать по попе, и хватать за шею при жестком сексе, как я говорю, любил. И всяко поощрял мои переодевания в женщину, иногда сам подкидывал какие-то вещицы, проявляя столь неприсущую ему изобретательность. И жутко возбуждался от них!

Смешно сказать, но однажды он даже устроил мне сцену ревности, после того, как Ашот побывал у нас в гостях. Дескать, я и перед ним «крутил жопой».

Причем, при Ашоте я, конечно же, не был в женском.

Объяснение тут одно. Видимо я стал такой искусной любовницей, с каковою не могли соревноваться его подружки. Да и то сказать: к тому времени, на мое удивление, бедра мои как-то поплавнели, округлились, и моя фигура была по — женски достаточно привлекательной, хотя и худой и слегка