Дешевые места (перевод с английского). Часть 2

Как и в пятницу вечером на прошлой неделе, я слишком кипел, чтобы делать что-либо, кроме как ходить. Быстро. Сердито. «Боже, помоги старушке, которая встанет у меня на пути», — подумал я про себя.

На этот раз я направился прямо на запад по семьдесят седьмой к Пятой авеню и к Центральному парку, не обращая внимания на счастливые лица семей и молодых пар, наслаждающихся прекрасным вечером. Когда я вышел на Центральный Парк Вест, то остановился и позвонил Ч. Д.

— Эй, это я. Ты сейчас занят?... Хорошо, я могу приехать в центр и пригласить тебя на пиво или три? Думаю, что как минимум столько мне понадобится... Да, снова Бет, и это невероятно — она, должно быть, чертовски сумасшедшая!... Да, я — в паре кварталов от метро на западной стороне. Я буду там через полчаса.

Мы сидели в кабинке у Клэнси, за углом от квартиры Ч. Д. в Виладж, распивая кувшин «Сэма Адамса». Я рассказал ему всю историю — ночь концерта в Чили Пепперс, рассказ Бет о том, что произошло, наш план, а затем сюрреалистический разговор, где она рассказала мне, что случилось раньше.

Ч. Д. просто сидел, смотрел на меня, качая головой.

— Господи, чувак. Тебе всегда нравилось то, как независима Бет. Думаю, на этот раз она зашла слишком далеко.

Я посмотрела на него.

— Ты ДУМАЕШЬ? Ради бога, Уолдо, она занималась оральным сексом с этим ублюдком! — Я понял, что почти кричал, и в нашем направлении поворачивались головы. Я понизил голос. — Я имею в виду, я не знаю точно, что произошло — я был слишком взбешен, чтобы остаться и услышать всю историю. Но независимо от того, как это случилось, она никогда не говорила мне об этом НИ СЛОВА. Она даже продолжала работать на парня! Как после этого я могу снова ей доверять? Она говорит, что любит меня, и я на самом деле ей верю, понимаешь, я — тупой идиот? Но какой-то другой парень всовывает свой язык в ее киску, Бог знает как, и это не стоит того, чтобы упомянуть мне? В конце концов, только я — ее муж!

Я остановился, глядя на лицо Ч. Д., и мне пришлось рассмеяться. Мысль о том, что кто-то облизывает женскую киску, была ему совершенно непривлекательна, и выражение его лица показало это.

— Извини, чувак, — сказал я. — Забыл, что возможно, оскорбляю твои деликатные чувства.

Он улыбнулся:

— Не твоя вина, Джейк. Но мне бы хотелось, чтобы ты рассказал хорошую историю об анальном сексе, или, может быть, минете. Мне НРАВИТСЯ слушать хорошие истории о минете... — Он облизнул губы в шутливом экстазе, и я опять засмеялся. И как этот парень может поднять настроение, когда я настолько взбешен, было загадкой, но я был благодарен своему другу.

— Ну, мне придется отомстить этому дерьму Хантингтону, — сказал я. — Как насчет того, чтобы я связал его, а ты бы трахнул его в задницу?

Он посмеялся.

— О, нет, для меня он слишком стар. И выглядит слишком желчным. Ты меня знаешь, мне нравятся молодые и спортивные, все эти мускулы... — Ч. Д. опять облизнул губы, сознательно глядя на меня, и я засмеялся. Он был моим безумным другом-геем, изо всех сил старающимся, чтобы я чувствовал себя лучше. И я это оценил.

***

Когда я вернулся в квартиру, было около часа ночи, и свет не горел. Я был слегка пьян, и подумал, что провести время с Бет сейчас не получится, тем более что она, похоже, спит.

Я откинулся на диване, мой разум ходил кругами, не в силах добиться прогресса. Бет работает на сексуального хищника, однажды он залез в ее трусы, а она не подумала, что это стоит упомянуть мне? Она, мол, сама справится с этим — и она все еще работает на него?

Моя умная, талантливая, красивая жена на самом деле — самая глупая женщина, которая когда-либо ходила по земле?

Примерно с этой мыслью я заснул. Когда проснулся воскресным утром, первое, что я ощутил, — это запах кофе, стук в моей голове и сладкий голос Бет, тихо говорящий:

— Детка, ты не спишь?

Она была в махровом халате, только что из душа, ее волосы были мокрыми и блестящими, а лицо чистым. У нее были темные круги под глазами — я думаю, у нее тоже была тяжелая ночь! — но она все еще выглядела потрясающе. У меня было искушение дотянуться до нее и обнять, пока я не вспомнил, как был на нее зол.

Поэтому вместо этого я нахмурился и просто сказал:

— Можно мне чашку кофе?

Она молча принесла его мне и села на дальний край дивана, пристально глядя на меня. Ожидание без желания узнать, что должно произойти.

Я молча потягивал кофе, чувствуя боль в голове и ощущая, как поднимается гнев. Когда закончил, посмотрел на Бет и сказал:

— Сначала завтрак, потом поговорим. Потом мы посмотрим, осталось ли здесь что-нибудь, что стоит спасать.

Она в ужасе посмотрела на меня, но ничего не ответила. Думаю, Бет знала меня достаточно хорошо, чтобы понять, когда я намеренно преувеличиваю свой гнев — или, по крайней мере, она надеялась, что сейчас я преувеличиваю его!

Потом сказала:

— Сходи, прими душ, детка, а я приготовлю нам яйца с беконом.

Не говоря ни слова, я направился в ванную. Сорок минут спустя я был чист, позавтракал и чувствовал себя намного более человеком, хотя и не позволил Бет увидеть это. Мы сели друг напротив друга за кухонным столом с кофейными чашками в руках.

— Хорошо, моя дорогая жена, — начал я с сардоническим тоном, — мы остановились на том, что у тебя в пизде побывал язык Бартона Хантингтона, я правильно помню?

Она выглядела ужаленной, но сказала только:

— Да, Джейк. Не потому, что я этого хотела, поверь! Но да. И если ты позволишь мне рассказать всю историю, я это сделаю. Я знаю, что была самой большой дурой в мире, но надеюсь, что ты хотя бы попытаешься увидеть все с моей стороны...

Она немного поколебалась, а затем продолжила:

—... Прежде чем ты решишь, что больше не хочешь меня в своей жизни.

— Хорошо, я выслушаю.

— Это было в пятницу вечером, в марте, на вечеринке только для сотрудников Fеrris& Rоbеrts, без супругов, так что ты пошел с Ч. Д. на игру Никс. За все время что я там работала, Бартон никогда не делал ни малейшего из того, что было бы неуместно. Я знала, что он находит меня привлекательной — у мужчин это нетрудно заметить — но он не флиртовал, не трогал меня неподобающим образом, не делал ничего, что заставило бы меня его опасаться. И ради всего святого, он помолвлен с Еленой Рясоновской, почему он должен мной интересоваться?

— Но в ту ночь он постоянно околачивался радом со мной, присоединяясь к нескольким группам, с которыми я разговаривала, и, по крайней мере дважды, когда мне нужно было обновить напиток, он предлагал свои услуги. И там были танцы, и я танцевала с ним пару раз, но также и с другими людьми — ты помнишь Ральфа из нашего подразделения и Алекса? С несколькими парнями.

— Ближе к концу вечера я начала чувствовать себя странно — не просто навеселе, я знаю, как это ощущается, но вроде как сонной и неустойчивой. Бартон что-то заметил, и тихо спросил, все ли со мной в порядке, не нужно ли мне минуту полежать? Это показалось хорошей идеей, поэтому он привел меня к лифту, отвел в свой кабинет, и помог лечь на диван.

— Я чувствовала себя подвыпившей и сонной — не совсем пьяной, но определенно навеселе. Бартон, должно быть, запер дверь, а потом сел на диван рядом со мной и тихо говорил со мной, Бог знает о чем.

— Мои глаза слипались, и он велел мне просто закрыть их и расслабиться. А потом снял мои туфли и начал нежно гладить ноги и икры, все еще тихо разговаривая. А я просто лежала там! Я была слишком не в себе, чтобы понять, что это неправильно, и все было хорошо.

— Через некоторое время он перестал говорить, а его поглаживание на моих ногах стало выше, и... ну, ты можешь догадаться. Он снял мои колготки и трусики. С закрытыми глазами я даже не поняла, что это был он, мне кажется, я думала, что это был ты. И через некоторое время он нежно прикасался к моей киске, раздвигая мои ноги...

— И это было хорошо, Джейк. — Она вызывающе и немного испуганно посмотрела на меня. — Я не знала, что он добавил в мой напиток, но была одурманена и пьяна, и это было хорошо, но клянусь Богом, я не знала, что это был не ты. — А потом он начал облизывать меня, и я не помню, но думаю, что у меня был оргазм. Я полагаю, был, потому что помню, как лежала, совершенно расслабленная и полусонная.

— Затем вдруг раздался стук в дверь, и я услышала голос Дианы, спрашивающий, есть ли кто-нибудь внутри. И я открыла глаза, а надо мной стоял Бартон со стояком, торчащим из штанов! Я полагаю, он решил, что достаточно возбудил меня, чтобы суметь трахнуть.

— Я была слишком ошеломлена и не в себе, чтобы даже кричать, я просто лежала. Он крикнул «минутку» и спокойно убрал свой член, а затем каким-то образом вернул на меня мои трусики и колготки, а я просто лежала в замешательстве.

— Затем он пошел и открыл дверь, холодный как огурец, и сказал Диане, что я почувствовала себя немного нехорошо, и он позволил мне лечь в своем кабинете. Она вошла, и они помогли мне подняться, и он спросил, сможет ли она отвезти меня домой. Я не знаю, подозревала ли она что-нибудь, кроме того что его дверь была закрыта. Во всяком случае, она никогда не спрашивала меня об этом, а я никогда не говорил ей.

Я смотрел на нее, пытаясь все это принять.

— Хорошо, — сказал я, — если предположить, что я верю всему, что ты мне сказала — Бартон отлизал тебя, но ты была слишком слаба, чтобы остановить его...

— Это правда! — воскликнула она. — Я клянусь тебе своей жизнью, каждое слово этого — правда!

— Отлично. Тогда ПОЖАЛУЙСТА объясни мне, почему я не слышал об этом ни слова, и почему ты продолжала работать на эту жопу, вместо того чтобы уйти и сообщить о нем? Господи, Бет, о чем ты думала?

Она посмотрела на меня почти отчаянно.

— Ты помнишь следующий день, субботу? Когда я встала очень поздно и долго принимала душ, а затем вошла в халате, села к тебе на колени, обняв, и спросила, любишь ли ты меня?

Я кивнул, и она продолжила.

— Я чувствовала себя ужасно. Просто ужасно — как предательница, с одной стороны, и яростно, и чертовски виновато, хотя я и не думала, что это моя вина. И я хотела убить Бартона! — ее глаза вспыхнули. — Я хотела выстрелить ему прямо