Дело о самообороне (перевод с ангийского). Часть 2

на дверь. Он был прав, он вышел далеко за рамки служебного долга. И он бы продолжил, если бы она сама не потащила его руку и не оторвала ее. Та ночь сломала ее, и после восьми месяцев терпеливых попыток Бена вылечить ее, она знала, что не собирается выздоравливать. Терапия, любовь — ничто из этого не могло избавить ее от ужаса той ночи на всю жизнь. Так что, она сделала самое тяжелое, что ей приходилось делать, даже тяжелее, чем пережить ту ночь и ее последствия: она заставила единственного мужчину, которого она когда-либо любила, бросить ее.

— Входи, — прошептала она, открывая дверь и входя в свою квартиру. Она включила свет и пошла к своей спальне. — Присядь и расслабься, пока я вылезу из этого костюма обезьяны.

Через пять минут Ребекка вернулась в гостиную, чувствуя себя намного комфортнее в толстовке и свободных джинсах. Она прошла мимо Бена, сидевшего на диване, на кухню.

— Ты не хочешь что-нибудь поесть или выпить? — позвала она. Не услышав ответа, она схватила банку диетической пепси, открыла ее и вернулась в гостиную.

Бен сгорбился на диване, обхватив голову руками.

— Бен, — сказала она, свернувшись в кресле напротив него, — что случилось?

— Мне нужна твоя помощь.

— Почему моя?

Он закашлялся и сказал бесстрастно, полный тоски.

— Ты поймешь, как только узнаешь, что происходит. Что он с ними делает. — Он поднял глаза от своих рук и посмотрел на нее, в его глазах теперь вспыхнул гнев, и скривился.

— Кто? Кто что и с кем делает?

Прежде чем он ответил, его лицо вернулось на руки.

— Я хочу тебя нанять. Я могу сказать тебе только после того, как ты согласишься. — Его голос сорвался, и он казался на грани слез.

Ребекка почувствовала, как ее самообладание, ее холодная внешность начали таять при виде и звуке его голоса. Она понизила голос.

— Бен, давай, это Дженнифер? Девочки?

Она услышала глухой всхлип, но не могла сказать, из-за Дженнифер это или из-за девочек. Поставив газировку на журнальный столик, она встала со стула и подошла к дивану, не зная, стоит ли рискнуть сесть рядом с ним.

Так было с той ночи, особенно после ухода Бена. Ей приходилось заставлять себя терпеть человеческий контакт, чтобы не вздрагивать при самых случайных прикосновениях. Тем не менее, он рушился у нее на глазах, а она не могла придумать, что еще делать. Сидя на диване рядом с ним, она положила руку ему на плечо.

— Бен, — поощрила она, — ты должен сказать мне все, что хочешь. Я не смогу тебе помочь, пока ты не скажешь. — Когда он ничего не сказал, она добавила: — Хорошо, считай меня нанятой. Мы проработаем детали позже.

Он поднял глаза, увидел, что она серьезна, и начал говорить. Слабый и эмоциональный вначале, к концу он был одурманено монотонным.

Час спустя Ребекка могла лишь смотреть с отвисшей челюстью, когда Бен закончил рассказывать обо всей афере. Тем не менее, чуть более чем через минуту, после того как он замолчал, сигнализируя о конце истории, в ней взыграл адвокат. Она щелкнула защелками своего портфеля, вытащила ручку и блокнот и начала писать план.

— Хорошо, Бен, — сказала она, — тебе нужна моя помощь, и ты ее получишь. — Скорость ее письма увеличивалась, по мере того как усиливался ее гнев. — И я не собираюсь давать тебе особого выбора. Мы сожжем их задницы, и мы собираемся сжечь их самих, но правильно. ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Две недели спустя Ричардс сидел напротив Бруссара в столовой для руководителей.

— У нас может быть проблема, — сказал он, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не слышит.

Бруссар положил вилку, и замедлил пережевывание.

— Он может быть в системе, — продолжил Ричардс. — Существуют какие-то странные входы в систему. Странные времена, неучтенные двойные авторизации в системе, поиски в обычных папках.

Бруссар проткнул кусок моркови и сунул его в рот, методично жуя и глядя на Ричардса. Когда он сглотнул, то заговорил:

— Есть ли признаки того, что он получил доступ к каким-либо файлам, связанным с этим предприятием?

Ричардс пожал плечами:

— Не существует никакого реального способа узнать это. Наверное, мог. Шансы невелики. Черт, в системе миллионы файлов, и шансы просто натолкнуться на один из них ничтожны. Тем не менее, ты уверен, что нет еще где-нибудь следов?

— Следов? — спросил Бруссар. — Каких следов?

Ричардс наклонился к нему.

— Ты знаешь, любые сообщения с... кем-нибудь еще... об... эээ...

Глаза Бруссара сузились, когда он обдумывал вопрос.

— Нет, — наконец произнес он. — Мы никогда этого не записывали. Черт, мы месяцами даже не разговаривали, ни в каком виде, ни в какой форме.

Ричардс вздохнул, чувствуя, как напряжение покидает его тело.

— И у тебя нет никаких следов этого нигде?

Бруссар заколебался, прежде чем ответить:

— Нет, конечно, нет.

Ричардс понял, что он лжет. Впервые с того момента, как все это началось, он почувствовал мучительную пустоту в животе.

— Убедись, что это не так, — сказал он.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.

На другом конце города Ребекка сняла служебный телефон.

— Ребекка Лайонс, — сказала она.

— Готово, — сказал Бен.

Она улыбнулась. Это будет весело.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Два дня спустя Джефф Ричардс с удивлением услышал стук в дверь. Было всего шесть, и ее не должно быть еще полчаса. Обычно по пятницам она не могла задерживаться слишком поздно, но он знал, что это не займет много времени.

— Что такого важного случилось, что тебе потребовалось увидеться со мной сегодня вечером? — весело спросила она, проходя мимо него, когда он закрыл дверь.

— У нас проблема, — сказал он, впервые невосприимчивый к ее мягкой сексуальности.

Она повернулась, и он увидел вспышку гнева на ее лице.

— Что за проблема?

— Бруссар, — сказал Ричардс. — Он не слушал все, что я ему говорил. О безопасности.

Ее глаза сузились.

— Откуда ты знаешь?

Ричардс улыбнулся.

— Потому что я взломал его учетные записи, — сказал он. — И в офисе, и дома.

— И?

— И у него там достаточно всего, чтобы посадить нас всех в тюрьму на чертовски долгое время, — сказал Ричардс, его голос прервался от нахлынувшего внутри него гнева.

Она хлопнула сумочкой по столу.

— Этот гребаный идиот! — прошипела она.

— И это еще не все, — сказал Ричардс, подходя к ней.

— Типа?

— Например, видео, — сказал Ричардс, схватив ее за руку и крепко сжимая. Ее глаза расширились.

— Не знала, что ему нравится снимать на видео свои сеансы с тобой, не так ли? — Он увидел, как на ее лице промелькнуло осознание, и крепко сжал ее руку.

— Отпусти меня, — сказала она, пытаясь вырвать свою руку из его стальной хватки.

— О, он записывает на видео свои сеансы со всеми ими. Если быть точным, всего вас двадцать четыре. Но те, что были с тобой, были теми, что мне и правда нравилось смотреть. — Теперь она изо всех сил пыталась оторваться от него, но он удерживал, продолжая говорить.

— Мне особенно понравился последний, — продолжил он. — Тот, где ты и он замышляют трахнуть меня, чтобы помочь себе.

— Это было не так, — взмолилась она.

— Это было именно так, — прогремел он. — Я смотрел это гребаное видео. Я слышал, как ты смеялась надо мной. — Теперь он толкнул ее на диван. — Это все, чем я был для тебя? Еще одна долбаная девка? Я что-нибудь для тебя значил?

Теперь по ее лицу текли слезы.

— Сначала нет. Но теперь да. Я больше с ним не вижусь. Только ты. Ты — все, что мне нужно, и ты это знаешь.

Ричардс замер в гневе. Она была убедительной, и он хотел ей верить.к Робинсону. — Мне придется попросить вас уйти. Робинсон ухмыльнулся.

— Так не сработает. Нам нужно поговорить с вашей женой, и нам нужно поговорить с ней прямо сейчас.

— У вас есть ордер? — выстрелил в него Бен.

Губы Робинсона сжались.

— Нам не нужен ордер.

— Неправильно, детектив. Это — мой дом... и ее дом... и мы в нем. Вы не можете войти без ордера, и вы не можете забрать ее без ордера. Вы это знаете, и я это знаю.

— Хорошо, — сказал Робинсон, — мы получим ваш ордер. И мы оставим здесь кого-нибудь, чтобы вы не удрали. Но, мистер Брэдфорд... — он впился взглядом в Бена, который посмотрел на него в ответ, — я не забуду, насколько сложным вы это сделали, хорошо?

В ответ Бен захлопнул дверь.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Робинсон вернулся в резиденцию Бруссаров и вошел в кабинет, обратив внимание, что человек из офиса коронера записывают температуру тела в карту, а криминалисты заканчивают упаковывать свое оборудование.

— Есть что-нибудь с тех пор, как меня не было? — спросил он не обращаясь к кому-либо конкретно.

— Вероятная причина смерти, — сказал коронер, все еще делая записи, — нож в груди, истек кровью.

— Ни хрена, — ухмыльнулся Робинсон, глядя на лужу крови, растекшуюся по всему телу.

— Но вот есть это, — сказал один из техников. — Думаю, тебе будет интересно.

Робинсон подошел к столу и посмотрел на экран компьютера.

— Мы вытирали пыль с рабочего стола и мыши для распечаток и толкали мышь. Экран вспыхнул, и на нем высветилось это.

С этими словами техник щелкнул мышью, и экран засветился. Робинсон увидел, как коронер поднялся от тела, затем поднял глаза и увидел то же самое. Посмотрел вниз, потом снова вверх.

— Он использовал это место для съемок видео?

— Ага, — усмехнулся техник.

— Это было установлено прошлой ночью? Когда это произошло?

Техник пожал плечами.

— Не знаю, не проверял. Не мое. Просто подумал, что тебе будет интересно.

— О, я нахожу это интересным, — сказал Робинсон, вытаскивая свой сотовый и звоня техническим специалистам по компьютерным службам, чтобы те доставили свои задницы на место происшествия.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

— В чем дело? — спросила Ребекка, входя в парадную дверь.

— Позже я расскажу тебе всю историю, — сказал Бен. — Но сейчас здесь были копы и хотят допросить Дженнифер.

— О чем?

— Они не сказали. Но вероятно, о том, о чем мы говорили вчера вечером.

Лицо Ребекки напряглось, когда она бросила куртку через диван.

— Где Дженнифер?

— Наверху. — указал Бен на лестничный пролет. — Последняя дверь справа.

— Ты говорил с ней, с тех пор как они уехали?

Он покачал головой.

— Она заперла дверь и не впускает меня.

Ребекка