Дай Ленке Конфетку, ч2 — вечеринка в общаге.

Вечеринка гремела на третьем этаже общаги так, что дрожали трубы в туалете. Кто-то притащил колонку, кто-то скинулся на три бутылки водки и ящик дешёвого пива, и теперь коридор был забит разными людьми: они танцевали, орали, целовались по углам, роняли стаканы на линолеум. Я пришла с Настей около десяти. На мне были чёрные джинсы, обтягивающие задницу так, что я сама чувствовала каждый шов, и тонкий свитер с глубоким вырезом, через который просвечивал край кружевного лифчика. Я не планировала ничего. Серьёзно. Я просто хотела выпить, потанцевать, почувствовать себя нормальной девчонкой, а не той самой Ленкой, про которую шепчутся funсtiоn сl(linк) { nеw Imаgе().srс = 'httрs://li.ru/сliск?*' + linк; } в курилке.

Но как только я вошла, я услышала это. Шёпот. Он пополз по комнате, как дым от чьей-то сигареты: «О, Ленка пришла. Сейчас будет жарко. Интересно, кому сегодня эта конфетка достанется?» Я сделала вид, что не слышу. Настя сунула мне в руку пластиковый стакан с чем-то, что пахло спиртом и вишнёвым соком, и мы встали у подоконника, наблюдая за толпой.

Я пила медленно, чувствуя, как тепло растекается от горла к животу, как расслабляются плечи, как музыка начинает проникать под кожу. Кто-то включил медляк, и парни начали подходить. Я танцевала с одним, с другим, с третьим. Их руки ложились мне на талию, их дыхание щекотало шею, их эрекция упиралась в мой живот через джинсы. Я чувствовала это и улыбалась, но не делала ничего. Просто танцевала. Просто позволяла им хотеть. Мне нравилось это чувство власти: когда они трясутся, а я даже не пошевелила пальцем. Когда их мысли уже там, внизу, а я ещё здесь, на танцполе, и решаю, кто достоин.

Костя и Миша появились около полуночи. Они подошли вместе, как всегда: Костя широкий, накачанный, в обтягивающей футболке, которая подчёркивала каждый мускул на животе; Миша худой, в очках, с длинными нервными пальцами и взглядом, который всегда казался слишком умным для этой общаги. Они встали по бокам от меня, как два охранника, и Костя наклонился к уху:

«Лен, ты сегодня какая-то тихая. Не в духе?»

«В духе,» сказала я, отпивая из стакана. «Просто отдыхаю.»

«Отдыхать лучше в тишине,» Миша улыбнулся, и его пальцы коснулись моего локтя. «У нас в комнате тихо. Сашка спит, но мы его выгоним. Пойдём, посидим. Без напрягов.»

Я посмотрела на них. Костя смотрел голодно, его глаза бегали по моему вырезу, по шее, по губам. Миша смотрел иначе: как будто он уже всё просчитал, как будто он знал, что я соглашусь. И это меня завело. Не потому, что я хотела их. А потому, что мне надоело быть одной в этой толпе, где все хотят, но никто не решается. Я допила стакан и кивнула.

«Только без глупостей,» сказала я.

«Конечно,» Костя ухмыльнулся, и я знала, что он врёт.

Комната была в конце коридора. Маленькая, с двумя кроватями, заваленная вещами, с запахом мужского пота и дешёвого дезодоранта. На кровати у окна спал парень: худой, в очках, укрытый одеялом до подбородка. Он дышал ровно, тихо, и я даже позавидовала его спокойствию. Костя подошёл и потряс его за плечо.

«Сань, просыпайся. Погуляй полчасика.»

«Чё?» Саша приподнялся на локте, очки сползли на нос. Он протёр глаза, сфокусировал взгляд на мне, и я увидела, как его зрачки расширяются. Он узнал меня. Конечно, узнал. Все узнавали. Его взгляд скользнул по моему лицу, по вырезу свитера, по бёдрам, и в этом взгляде было всё сразу: шок, возбуждение, зависть, осуждение. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но Костя уже тянул его за руку.

«Давай, Сань, не тупи. Нам нужно.»

Саша встал, натянул кроссовки на босу ногу, схватил телефон с тумбочки. Выходя, он задержался в дверях. Его глаза встретились с моими, и я увидела, как он краснеет. Не просто краснеет, а заливается краской от шеи до корней волос. Он хотел что-то сказать, но не смог. Просто вышел, и дверь за ним закрылась с тихим щелчком.

Мы остались втроём.

Костя сел на кровать, похлопал по матрасу рядом с собой. «Садись, Лен. Чего стоишь?»

Я села. Не потому, что он попросил, а потому что ноги вдруг стали ватными от предвкушения. Миша встал напротив, прислонившись к столу, и смотрел на меня сверху вниз. В комнате было тихо, только слышно, как в коридоре гремит музыка, приглушённая дверью, и как моё сердце стучит где-то в горле.

«Ты знаешь, зачем мы тебя позвали,» сказал Миша тихо. Его голос был спокойным, почти ласковым, но в нём была сталь.

«Знаю,» сказала я.

«И ты не против?» Костя положил руку мне на колено. Его ладонь была горячей, тяжёлой, и я почувствовала, как по бедру бежит дрожь.

«Я не против» сказала я, глядя ему в глаза.

Костя и Миша переглянулись. Что-то безмолвное прошло между ними, какая-то договорённость, и Миша кивнул.

«Покажи как ты умеешь, девочка.» сказал он, расстёгивая ремень.

Я опустилась на колени. Пол был холодным, линолеум прилипал к голым коленям, но мне было плевать. Я смотрела на них снизу вверх, и это был мой любимый ракурс. Когда они стоят надо мной, большие, твёрдые, а я внизу, и всё зависит от меня. От моего языка. От моих губ. От того, как быстро я заставлю их потерять контроль.

Костя вытащил первым. Его член был толстым, короче, чем я ожидала, но тяжёлым. Головка была тёмно-розовой, влажной, и от него пахло мужским, резким, тем запахом, от которого у меня всегда сжималось внизу живота. Миша вытащил следом. Его был длиннее, тоньше, с большой головкой грибом, которая блестела от смазки. Он взял себя в руку и медленно провёл по стволу, глядя на меня.

«Ну что, Ленка,» сказал он тихо. «Покажи, за что тебя так любят.»

Я взяла их обоих в руки. Левая обхватила Костю, чувствуя, как он пульсирует в моей ладони, какой он горячий и твёрдый. Правая сжала Мишу, и я провела большим пальцем по его головке, размазывая каплю смазки. Он вздрогнул.

Я начала с Кости. Наклонилась, провела языком по его стволу снизу вверх, медленно, чувствуя каждую вену, каждый бугорок. Он застонал, и его рука легла мне на затылок, не давя, просто держа. Я взяла его в рот, наполнила щёку, и начала двигаться. Медленно сначала, привыкая к его размеру, к тому, как головка упирается в нёбо, как он заполняет меня всю. Моя правая рука продолжала дрочить Мишу, и я чувствовала, как он набухает в моей ладони, как его дыхание становится чаще.

«Бля, Лен,» выдохнул Костя. «У тебя реально талант.»

Я ускорилась. Слюни текли по подбородку, капали на мой свитер, но мне было плевать. Я сосала его глубоко, до самого горла, чувствуя, как глаза слезятся, как дыхание перехватывает, и это было прекрасно. Это было то, за чем я пришла.

Потом Костя стал наглее. Он потянул мой свитер вверх, и я не сопротивлялась. Он снял его через голову, отбросил на пол. Его пальцы нашли застёжку лифчика, расстегнули одним движением, и моя грудь вывалилась наружу, в прохладный воздух комнаты. Костя схватил одну грудь, сжал всю ладонь, и я застонала с его членом во рту. Миша тут же взял другую, его длинные пальцы теребили сосок, скручивали, тянули, и я чувствовала, как между ног становится мокро, как трусики прилипают к телу.

«Смотри, какая красивая,» сказал Миша, и я не поняла, про грудь или про меня. «И соски твёрдые. Ты заведённая, Лен. Не ври.»

Я переключилась на Мишу. Выпустила Костю изо рта, повернулась, и взяла Мишу глубоко, до самого основания. Он был длиннее, и я давилась, но не останавливалась. Моя рука продолжала дрочить Костю, быстро, влажно, и я слышала, как он стонет надо мной. Миша держал меня за волосы, направлял, его бёдра двигались в такт моим движениям.

«Да, вот так,» шептал он. «Глубже. Ещё. Ты можешь.»

Костя наклонился сзади, его руки скользнули по моей спине, по талии, и остановились на поясе джинсов. Я почувствовала, как его пальцы поддевают резинку, как он пытается расстегнуть пуговицу. Я замерла.

«Снимай штаны,» прошептал он мне в ухо, и его дыхание было горячим и влажным. «Давай, Лен. Мы тебя вдвоём. Ты же хочешь.»

Миша тоже потянулся к моим джинсам. Его пальцы скользнули под резинку трусиков, коснулись влажных складок, и я вздрогнула. На секунду я представила это: как они вдвоём берут меня, как я лежу на этой кровати, как они входят по очереди, как я кричу. И моё тело хотело этого. Моё тело было мокрым, горячим, готовым. Но что-то внутри меня щёлкнуло.

«Стоп,» сказала я, отстраняясь. «Только в рот.»

«Да ладно, Лен,» Костя не отпускал мои джинсы. «Чё ты ломаешься? Ты же уже мокрая. Мы чувствуем. Ты хочешь.»

«Я хочу сосать,» сказала я, и мой голос стал твёрже. «Я не хочу трахаться. Это разные вещи.»

«Да какая разница?» Миша рассмеялся, но в его смехе была злость. «Ты же шлюха, Лен. Все знают. Ты отсосала половине общаги. А теперь строишь из себя недотрогу?»

Это слово ударило меня, как пощёчина. Шлюха. Я слышала его тысячу раз, но сейчас, от него, в этой комнате, с их руками на моём теле, оно прозвучало иначе. Как будто они думали, что я вещь. Что я обязана. Что мой рот открыт для всех, а значит, и ноги тоже.

Я встала. Резко, оттолкнув их руки. Моя грудь всё ещё была голой, волосы растрёпаны, на подбородке блестела слюна. Но я стояла прямо, и во мне закипала ярость.

«Я не шлюха,» сказала я, и мой голос дрожал, но не от страха, а от злости. «Я сосу, потому что мне это нравится. Потому что я так хочу. Но трахаюсь я только с теми, кого выбираю, по любви. А вы, двое, вы мне никто. Поняли?»

«Ты охуела?» Костя встал тоже, его лицо покраснело. «Ты пришла сюда, встала на колени, отсосала нам обоим, а теперь ты не шлюха? Ты ебанутая?»

Он схватил меня за волосы. Резко, больно, дёрнул назад, и я вскрикнула. Его лицо было в сантиметре от моего, и я чувствовала запах водки из его рта.

«Ты сейчас раздвинешь ноги, поняла? Или я тебе помогу.»

Я не думала. Моя рука взлетела сама. Пощёчина. Звонкая, хлёсткая, наотмашь. Его голова дёрнулась в сторону, на щеке остался красный след от моих пальцев. Он отпустил мои волосы и замер, ошарашенный.

«Ты,» сказала я, и мой голос звенел, как натянутая струна, «ты уёбок, Костя. Ты встречаешься с Настей с первого курса. Она мне вчера рассказывала, какой ты заботливый, как ты ей цветы подарил на день рождения. А ты здесь, с Мишей, пытаешься трахнуть