Черная ночь для Маши

совершенно голая, как и все остальные девушки в этом зале. Маша ее тоже узнала — с полгода назад все таблоиды на все лады перемывали кости молодой актрисе, вышедшей замуж за стареющую звезду голливудских блокбастеров, вызвав тем самым лютую ненависть его многочисленных поклонниц. Чьей поклонницей являлась сама блондинка, было ясно из того, с каким щенячьим взором она смотрела на черную женщину на троне, лениво перебирающей светлые волосы.

Черные магнетические глаза остановились на Маше и та внезапно поняла, что стоит раскрыв рот и глазеет на эту великолепную женщину. Ей стало стыдно — девушка вдруг поняла, что стоит в одном лифчике и все еще мокрых трусиках, что от нее воняет мочой и потом, что она растрепанна и вообще неухожена. И при всем при этом она буквально сгорает от вожделения, с трудом удерживаясь от того, чтобы не запустить руки в изнывающую от желания мокрую пизду.

Черная королева, похоже, поняла ее мысли и мелодично рассмеявшись.

— Кошки Гарлема поймали новую мышку, — она очаровательно улыбнулась Маше и от этой улыбке та чуть не кончила на месте, — как тебя зовут, дитя?

— Маша, то есть Мэри, мисс…

— Мами, — мягко прервала ее черная королева, — называй меня Мами. Мы все тут одна большая семья, где царит гармония и любовь.

— Как скажите, Мами.

— Такая милашка, — королева улыбнулась, — а ходишь в мокрых трусиках. Тебя так сильно напугали мои кошки или ты просто рада видеть меня?

Смех раздался со всех сторон — черные девушки в голос, белые тихо хихикали. Маша покраснела от стыда и смущения, что еще больше рассмешило Мами. Она повела бровью и Джоди, проворно расстегнула на спине девушки лифчик, Латиша, присев, спустила с нее трусики, заставив Машу переступить через них. Вскоре девушка стояла перед ними абсолютно голая, смущенно прикрываясь руками.

— А вот это лишнее, — рассмеялась Мами, — дай всем полюбоваться на твою кису.

Маша покорно убрала руки.

— Вот так намного лучше, — Мами перевела взгляд на «Кошек», — отличный трофей, девочки! За это вам положена награда! Майли, Скарлетт, Джесси! Этой ночью вы, негодные шлюшки, будете ублажать этих юных леди.

Маша широко распахнутыми глазами смотрела, как три знаменитости, покорно сползли на пол и, выпятив голые задницы, подползли к трем «Пантерам» Гарлема.

— Ваши белые шлюхи в полном вашем распоряжении, — пропели они, заискивающе поглядывая вверх. У «Кошек» на лицах одновременно появилась довольная улыбка.

— Лижи сука, — Джоди выставила сапог и одна из девушек — блондинка с короткой стрижкой принялась энергично вылизывать его. Ее примеру последовали и остальные белые красотки — иконы стиля, кино, музыки.

— У нас нет вип-персон, — ответила Мами на невысказанный вопрос Маши, — и нет иных авторитетов, кроме авторитета Расы. Черные женщины правят, белые подчиняются — такой закон нашей Семьи и иных законов у нее нет. Белая знаменитость, всемирно известная звезда встанет на колени перед бандиткой из гетто, а черная модель или актриса может побаловать себя язычком белой шлюшки из провинции, — черная королева соблазнительно улыбнулась Маше, — это дает шанс и тебе, крошка!

Русская девушка застенчиво улыбнулась в ответ, чувствуя как сладкое томление внизу живота становится совсем невыносимым. Она перевела взгляд на белую девушку сидевшую рядом с Мами — та смотрела на Машу с откровенной ненавистью, закусив нижнюю губу. Мами тоже заметила это и заливисто рассмеялась.

— Шлюшка ревнует! — она взъерошила волосы блондинки, — ты решила,

что ты особенная, Эмбер? Это гордыня, а белая гордыня — грех.

— Простите Мами, — блондинка покаянно опустила голову, но Маша успела заметить, как в ее глазах блеснули слезы, — я плохая, глупая…

— Вот так-то лучше, — одобрительно кивнула Мами, — пока тебе не о чем беспокоится. Нашей гостье еще предстоит многое сделать, чтобы войти в наш круг. Она ведь еще не сошлась даже с нашим единственным мужчиной.

— Мужчиной? — Маша недоуменно покрутила головой, остановившись взглядом на Марке-«Мэри», — вы о нем?

На этот раз хохотали все, кто услышал — даже сама «Мэри».

— Нет, милашка, — смеясь, произнесла Мами, — это такая же белая девочка, как и все остальные, только что клиторок чуть побольше — совсем чуть-чуть. Мужчина у нас другой — настоящий африканский самец, настоящий зверь. Цезарь!

Тьма справа от трона вдруг зашевелилась, вставая на все четыре лапы, блеснули желтые глаза и послышалось негромкое рычание. Маша ойкнула и попятилась назад.

— Чего ты боишься? — рассмеялась Мами, — Цезарь добрый.

Черная пантера, развалившаяся у трона, зевнула, обнажив огромные клыки.

— Это талисман нашего общества, — продолжала Мами, почесывая зверя за ухом, — домашний любимец, тотем и верховный жрец. Ни одна белая девушка не может присоединиться к нам, пока ее не покроет Цезарь.

— Но я не…

— Ты хочешь перечить мне? — изящно очерченные брови гневно сузились и Маша невольно задрожала. Властный, гневный взгляд был преисполнен такой внутренней силы, что девушка поняла, что не сможет противостоять его гипнотическому воздействию.

— Полезай на стол, сучка, — голос был словно удар бичом, — а вы очистите алтарь!

Белые девушки быстро убрали со стола всю посуду с едой и бутылки — теперь посреди стола лежала только обнаженная девушка.

— Полезай наверх и ложись на Саманту, — приказала Мами, — поза шестьдесят девять…

Командный голос вместе с магнетическим взглядом больших черных глаз возымел свое действие: Маша словно сама собой очутилась на столе, встав над голой девушкой. Ее голые груди коснулись плоского живота Саманты, а лицо очутилось над текущим влагалищем. Одуряющий запах ударил в ноздри Маши.

— А теперь лижите друг другу, — скомандовала Мами.

Тонкие, но сильные руки обхватили бедра Маши и гибкий язычок коснулся ее половых губок. Протяжный стон вырвался из уст девушки и она, опустив голову, впилась губами, в налившийся кровью клитор, с трудом удерживаясь от того, чтобы не впиться в него зубами. Умелый язык «девушки-столика» проникал так далеко, как казалось бы, не может проникать человеческий язык, слизывая терпкую влагу русской девушки. Та не оставалась в долгу обсасывая сладкие от крема складочки, целуя и облизывая каждый сантиметр влажной плоти американки. Обе текли как сучки, лаская друг друга и Маша уже готова была кончить, когда Саманта неожиданно отстранилась от сочного влагалища.

— Что? — недоуменно спросила Маша, когда ноздри ее вдруг ударил резкий звериный запах. Послышалось басовитое урчание и стол под ней сильно качнулся.

— О нет! — Маша задрожала от ужаса, поняв, что на стол позади нее запрыгнул черный леопард. Жаркое дыхание обожгло кожу ягодиц — зверь обнюхивал ее. Маша представила, как близко от ее нежного местечка находится жуткая пасть, представила, что она может сделать с ней… и описалась снова, залив «золотым дождиком» лицо Саманты. Однако зверя это не разозлило, а наоборот привлекло — он громко фыркнул Маше между ног и большой шершавый язык прошелся по ее мокрой щели.

— ООО!! — простонала русская девушка.

— Подыми задницу, — крикнула сзади Мами.

Она могла уже и не приказывать — Цезарь столь смачно лизал ее пизду, что Маша сама приподняла бедра и оттопырила зад, облегчая доступ зверю. Мысль о том, что рядом с языком, находятся еще и острые клыки, исчезла из ее головы затопленная волной извращенной похоти. Но леопард не тратил много времени на предварительные ласки: неожиданно его язык исчез из течного влагалища и тут же мощные лапы опустились на спину девушки. Горячее дыхание обожгло ее шею, над ухом послышалось урчание. Маша почувствовала, как пушистый пах прижался к ее заду и сильные лапы стиснули ее бедра. Не успела она опомниться, как тонкий длинный член ворвался в нее на всю длину.

— ААА!!! — блондинка взвыла, дергаясь под резкими сильными толчками. Овладевший ею зверь был сильнее и мощнее всех ее прежних любовников, к тому же у него давно не было самки. Его запах бил ей в ноздри, но именно этот звериный дух возбуждал ее еще сильнее, заставляя со всей силой подмахивать черной пантере. Вдобавок Саманта под ними вновь принялась лизать ее промежность, заодно лаская языком член и яички зверя. Маша выла как мартовская кошка и в ответ слышался рык черного леопарда.

Что-то больно дернуло ее за волосы заставляя вскинуть голову кверху и, подняв затуманенные от похоти глаза, Маша увидела ухмыляющуюся голую Джоди.

— Давай сучка, лижи! — она хлопнула себя по бритой промежности, — нам тоже хочется удовольствия.

Второй раз она могла не повторять — Маша жадно зарылась лицом меж черных сильных бедер, жадно впиваясь языком в сочную плоть. Она все меньше соображала, что делать — сзади ее брал огромный черный кот, ее клитор теребил язык белой девушки, а она сама лизала черную пизду — жадно, страстно, покорно. Откуда-то послышался рокот африканских там-тамов и половина ламп погасла, погрузив комнату в полумрак. В едином первобытном, шаманском ритме сливались движения звериного члена и вращения черных бедер девушек одна за другой сменяющихся перед лицом Маши. Одни подставляли ей киску, другие трясли перед ее лицом по-негритянски аппетитными черными ягодицами — Маша лизала все с одинаковым пылом. Ее язык занемел, нижняя челюсть болела, но стоило ей хотя бы немного сбавить ритм, как сверху слышался недовольный гортанный выкрик и тут же над ее ухом раздавался утробный рык, а в ее плечи слегка вдавливались острые когти. Это одновременно и пугало и возбуждало девушку с новыми силами принимавшуюся лизать черные киски и анусы. Над нею блестели белые зубы смеющихся девушек, называющих ее белой шлюхой, жополизкой, пиздолизкой, звериной подстилкой — и все это было правдой. Неистовая африканская страсть с головой захлестнула Машу и Саманту зажатых между могучим черным зверем и черными амазонками, наслаждавшимися покорной и развратной белой плотью. Под неутомимым леопардом Маша спускала раз за разом в то время, как ее лицо покрывали женские соки черных девушек. Она одуревала от смеси специфического негритянского запаха, смешанного с терпким ароматом солноватой влаги. Брезгливость, собственное достоинство, вообще