Церковная благотворительность (перевод с английского). Часть 2

— объявил он, и я увидел, что его взгляд остановился на мокрой киске моей жены.

Ему удалось достичь полной эрекции, и его инструмент, точащий как копье, простирался от его тела под углом вверх. Он крепко держал его у основания, и я знал, что если я дам ему хоть малейшую возможность, он попытается засунуть монстра в мою жену.

— Нет, Джерри... никакого секса. Тебе нужно отойти и вернуться в кресло, — сказал я.

— Я сделал рисунки... Я отдал их вам, — ответил он так, будто чувствовал, что должен был оплатить услуги.

— Слушайте, если вы не отступите, все кончено. Мы ложимся спать... больше никаких рисунков, — сказал я.

Моя угроза заставила его отступить на несколько шагов, хотя он и остался стоять. Это обеспечило место, чтобы разложить диван, упасть на спину и направить Триш сверху. Я подумал, что в любой момент она сможет остановить меня, поэтому был приятно удивлен, когда она перебросила через меня ногу, нашла мой член и приблизила его к себе, опускаясь на него.

— Уууффф... — хмыкнула она от проникновения.

Она пошевелила бедрами, чтобы выбрать правильное положение, а затем начала медленно качать ими. Я положил руки на ее попу, чтобы помочь ей, и в течение следующей минуты она начала двигаться быстрее, пока ее груди не начали танцевать.

— Почему бы вам не сделать эскиз? — предложил я нашему гостю.

— Нет, не сейчас, — ответил он и подошел ближе.

Он был все еще достаточно далеко, чтобы я не посчитал его угрозой, и, казалось, был рад наблюдать и гладить свой большой член. Затем, без предупреждения он отошел, нащупал сигарету, прикурил ее, взял водку и вернулся. Тем не менее, теперь он был намного ближе, его голени находились возле края дивана. От этого его член приблизился к правому плечу супруги, и она внимательно посмотрела на него, прежде чем снова взглянуть на меня.

— Полегче, Джерри, — сказал я.

— Как она себя чувствует? — спросил он с явной завистью.

— Замечательно, — ответил я.

Джерри докурил сигарету и сумел отклониться, чтобы положить окурок на стол, не покидая своего места. Его движения привлекли внимание Триш, и она повернула голову, чтобы посмотреть, в то время как он возобновил поглаживание своего поршня. Ее глаза задержались на нем слишком долго, и когда она повернулась обратно и увидела, что я все вижу, на ее лице появилось виноватое выражение. Это заставило меня задуматься о том, как она ушла из спальни прошлой ночью, о трех рисунках, которые они сделали, о мыслях Джерри относительно его предложения, и о том, что она не упомянула о его размере. Был ли это интерес? В глубине ее сексуального существа было крошечное желание пойти дальше? И с этим бездомным? Это казалось непостижимым, так как они были двумя совершенно разными людьми в разных ситуациях, но это застряло в моей голове. Чем больше я размышлял над этой идеей, тем больше убеждался в том, что в ней есть что-то, даже если я этого не до конца понимаю.

— Сколько у вас было членов? — грубо спросил он мою жену.

Она решила проигнорировать его вопрос и продолжила движение, но по какой-то причине я решил вмешаться и сказал ей:

— Скажи.

Она смущенно посмотрела на меня, но ответила:

— Четыре.

— Четыре? Это ничего. Вам нужно больше, — сказал он с хриплым смешком.

— Пойдем в спальню, — сказала Триш, но не остановила движений.

Я знал, что она нервничает из-за присутствия Джерри, и в обычных обстоятельствах имела бы полное право нервничать. Однако рисунки, особенно тайные, наряду с ее недавними действиями показали кое-что. Это заставило меня чувствовать себя вправе быть агрессивным и выходить далеко за пределы нормальных границ.

— Все хорошо, — ответил я, отклонив ее просьбу.

— Сядьте в кресло, — сказала она мужчине, повернувшись к нему в процессе.

Это поставило ее в положение, когда она снова была обращена прямо к его члену, и я заметил, что ее глаза мгновение смотрели на него, прежде чем перейти к его лицу. Он не двигался и не отвечал на ее требование, вместо этого он смотрел на нее с намеренной улыбкой.

— Прикоснись, — сказал я голосом, которого не узнал.

Если бы напряжение не было таким высоким, я бы посмеялся над ее реакцией, когда она быстро метнулась взглядом между мной, лицом Джерри и его твердым членом.

— Нет, — ответила она и перестала двигаться.

Ее глаза смотрели на меня несколько секунд, а затем постепенно опустились на мою грудь. Я снял ее руку со своего плеча и медленно толкнул ее к нашему гостю, ожидая, что она в любой момент сорвется. Как палку в эстафете, я протянул ее руку, а он взял ее и поднес к своему члену, пока она не коснулась его стержня.

— Раскрой руку, — проинструктировал он.

— Зачем? — спросила она, снова глядя мне в глаза, а потом быстро добавила: — Это неправильно.

Я знал, что если проявлю какое-либо сочувствие, все быстро закончится, а я пока не был к этому готов, поэтому сказал:

— Прикоснись к нему.

Ее глаза не отрывались от моих, что заставило меня подумать, что она игнорирует мои слова, но через несколько секунд я услышал, как мужчина сказал:

— О, да...

Кинув взгляд, я увидел, что теперь она держит верхние несколько сантиметров, включая пухлую головку, его члена в своей ладони. Джерри держал руку на ее запястье, чтобы удерживать ее, и начал слегка толкать свои бедра, чтобы побудить ее погладить его. Однако, когда это не сработало, он обхватил свободной рукой ее руку в качестве проводника. Он смог заставить ее скользить на несколько сантиметров назад и вперед, но это все же оставляло большую часть его ствола без присмотра.

— Я иду спать, — вдруг заявила она и быстро отстранилась.

Она немедленно вышла из комнаты, не оглядываясь, оставив меня одного с голым Джерри. Понятно, что я надавил слишком сильно, и теперь нужно было выбрать лучший способ разрядить обстановку.

— Жаль. Я с нетерпением ждал этого, — заявил Джерри.

— Я думал, что она сможет... пойти... немного, но понял, что нет, — ответил я, и как только слова покинули мои губы, я удивился, почему поделился этой мыслью.

— Она хочет... ее тело хочет... — ответил он.

Я поднялся и направился в нашу спальню, где обнаружил, что она лежит в постели, и только свет в ванной дает какое-то освещение. Она все еще была голой, и я сел рядом с ней и притянул ее тело к себе.

— Мне плохо, — сказала она, прежде чем я успел заговорить.

— Ты больна? Что-то не так? — спросил я, делая вид, что не понял.

— Нет... я... все что случилось, что мы делали... рисунки... обнажение... секс... — запнулась она.

— Понятно, — сказал я.

По правде говоря, я не мог сказать, что был удивлен, услышав ее сообщение. Мы перешли через всякий разумный предел с бездомным, и я ожидал, что в любой момент она остановится. Я подумал о том, что она не сыграла никакой роли в моей недавней попытке заставить ее ласкать член мужчины. Что-то во мне хотело нащупать границу. Тем не менее, я знал, что если позволю всему выглядеть отрицательно, то восстановление займет больше времени. Кроме того, мне понравилось, что она вышла из своей зоны комфорта, пусть даже временно, и я не хотел, чтобы она отступила и никогда больше не выходила. Таким образом, я решил попробовать одобрение.

— Я не возражал. Рисунки потрясающие. Когда нам исполнится девяносто, я все еще буду на них смотреть, — сказал я и быстро добавил: — Так что, ничего, если мы немного пошалим. Мы сделали это вместе.

— Как я пойду завтра в церковь? Меня, вероятно, поразит молния, — ответила она, и хотя она была серьезной, я начала смеяться.

— Ты — хороший человек, Триш, молния никогда не ударит тебя, — сказал я и сильнее сжал ее в объятиях.

Она глубоко вздохнула и спросила:

— Чего ты хочешь?

Вместо того чтобы ответить словами, я обнял ее и страстно поцеловал. К счастью, она ответила с равной энергией, и вскоре наши руки бродили по телам друг друга. Полностью оправившись от предыдущего семяизвержения, мой член быстро напрягся. Триш позволила мне положить себя на спину и раздвинула ноги, в то время как я занял нужную позицию. Через несколько секунд мы соединились.

— Мммм... ооо... — промурлыкала она, а затем притянула мою голову для поцелуя.

— Ты прекрасна, — прошептал я, когда поцелуй завершился.

— Чего ты хочешь? — спросила она, и я заметил, что ее вопрос возвратился из прошлого в настоящее время.

— В смысле? — спросил я, надеясь, что она скажет больше.

— Ты хочешь еще рисунков?... — уточнила она.

Ее вопрос ясно показал внезапное изменение в поведении, и мне снова пришлось задуматься об относительном влиянии моих интересов и ее желаний.

— Дорогая, я заберу все, что смогу, — восторженно заявил я, а потом спросил: — Тебе нравится позировать?

— Иногда... — смутно ответила она.

— А прошлой ночью? Когда ты ушла? — толкнул я.

— Я не должна была этого делать, — ответила она почти шепотом.

— Но ты сделала... и сделала несколько хороших набросков, — ответил я, все еще желая дать положительный импульс. Она не ответила, и мы продолжали медленно заниматься любовью, а когда мой разум вскипел, я, наконец, спросил:

— Тебе понравилось? Наедине с художником?

— Я... я не знаю... я не знаю, зачем я это сделала, — ответила она.

— Но ты же сделала. Я видел это на эскизах, — ответил я и добавил: — Ты была возбуждена.

— Нет... — прошептала она.

— Да, там это было видно... — надавил я.

— Стой... не заставляй меня чувствовать себя плохой... — хныкнула она из-под меня.

— Это не плохо... Я не это имел в виду... — сказал я, пытаясь успокоить ее разум, и когда она снова замолчала, добавил: — Было круто...

— Я в замешательстве, — вздохнула она.

— Почему? — спросил я, хотя думал, что понял, что она имела в виду.

— Почему? Это не мы... это не я... Боже мой, я обнажилась перед ним... и рисунки... Теперь... что ты говоришь... что я думаю, ты говоришь... — ответила она.

— Это мы... вместе... Эскизы невероятны, и ты тоже, — сказал я и начал действовать более решительно.

Она задохнулась от внезапного изменения темпа, а затем мурлыкала в мое ухо, пока мы сношались в течение следующих нескольких минут. Ее тело начало двигаться вместе со мной, что заставило меня думать,