Беспокойная Анна

ругал, а наоборот, все умилялись такой ранней и красивой любви. «Саня должен быть С Аней« — шутили взрослые.

Когда Саня был в одиннадцатом классе, а Аня на последнем курсе училища, их родители сами заговорили о свадьбе: «раз так сложилось, нужно, чтобы все было правильно, по-людски».

Они были людьми старой закалки и имели взгляды сорокалетней давности, — но Саня с Аней отнеслись к ним более чем серьезно. Во-первых, им не давали ночевать вместе (как же, до свадьбы ведь нельзя!), и они подыхали от тоски. Во-вторых, их родители создали такие крепкие семьи, что хотелось верить им, а не современным «понятиям». Ранние браки в их глубинке отнюдь не были редкостью, и никто не удивлялся, что невесте 19 лет, а жениху — и того 18.

Решили так: летом, сразу после школы, Саня с Аней женятся и едут в Москву. Аня поступает к самому Вадим Вадимычу Навозникову, всемироизвестному московскому светилу, Саня работает в офисе папиного друга и делает все для Аниной карьеры. У Ани, вундеркинда с мировой славой, были наполеоновские планы, и как-то само собой подразумевалось, что ее карьера на первом месте. Нетипичная модель семьи ничуть не смущала Саню: он давно привык считать Аню кем-то вроде гения. Поступать он решил не в этом, а в следующем году, и не куда-нибудь, а в МГУ. Он был астматик, и армия ему не грозила.

Перед свадьбой Аня ездила играть вступительный экзамен в консерваторию. Вернулась со она странным шрамом на руке («маленький мальчик укусил») и с морщинкой на переносице, которую Саня списал на переутомление. Дав всем желающим поздравить и потискать себя, она осталась с ним и сказала:

— Свадьбы не будет.

— Почему???

Сане был предъявлен целый ворох аргументов: «мы еще слишком молоды», «у нас нет сбережений», «я не хочу, чтобы ты жертвовал собой ради моей карьеры», «не хочу тебя связывать» и т. п.

Под конец она разревелась. (Эротические рассказы) Саня кинулся утешать и целовать ее, и кончилось это таким бурным сексом, что Аня, выпотрошенная наизнанку, сказала — «нет, давай все-таки поженимся…»

— Ты, беспокойная Анна, — сказал ей Саня, — неужели все гении такие смурные?

Через месяц сыграли свадьбу, и в конце лета перебрались в Москву.

И вот они живут здесь уже семь месяцев, видят друг друга по утрам, по вечерам и по выходным, объедаются пирожными, как дети, каждый день занимаются любовью, гуляют — и практически никогда не ссорятся. Их жизнь можно было бы считать идиллией, если бы не приступы странного беспокойства, одолевавшие Аню. «Творческая личность», думал Саня, «гении — они такие…»

Может, у них с Аней и была та самая вечная и настоящая, которой не бывает?

***

Когда Саня пришел в офис, оказалось, что в районе авария и нет света. Исправить обещали только к утру.

На Саню вдруг свалился свободный день.

Как всегда в таких случаях, он не знал, что делать, и первые полчаса бесцельно бродил где попало, привыкая к свободе. Потом решил вернуться домой.

«Мы, в сущности, так редко бываем вместе», думал он, «а Аня сегодня целый день дома. Она будет заниматься, я буду слушать, и потом раздену ее, и она будет играть обнаженной, и соски ее будут колыхаться в такт смычку…»

Тихонько, чтобы Аня не услышала, он открыл дверь. «Прокрадусь в комнату, сделаю ей сюрприз…»

И застыл в дверях.

Вначале он подумал, что Аня смотрит кино.

Он убеждал себя в этом, хоть и понял уже, что надрывный визг принадлежит живой, не киношной Ане, а тенорок, кричащий «в пизду! в пизду! и в жопу!» — Вадим Вадимычу, Аниному педагогу, которого Саня отлично знал.

У него подкосились ноги.

Саня безраздельно доверял Ане, никогда не ревновал ее…

Визг нарастал, как свист кипящего чайника, и наконец перешел в вопль: Аня билась в смертном оргазме.

— … Ну? Как себя чувствует моя сладкая гурия?

— Ыыыыы…

— Ну вот. А ты боялась… Хорош бальзамчик? Даже пизденка посинела. Такого ступенчатого еще не было, а? Даже летом, когда ты приезжала сюда, а я выставил тебя раком и впервые выебал по-людски, помнишь? Моя маленькая гурия тогда так обкончалась, что цапнула себя за лапку… Ты еще сказала, что твой Ромео никогда не ставил тебя раком. Уж с ним-то ты точно не кончала так, как со мной…

— Ыыыыы… Не надо об этом…

— Почему не надо? Правда есть правда. Сомневаюсь, что мальчик Саня, который так умилительно носит за тобой скрипку, умеет ебать тебя как следует. Ты редкая девка, Анют. У тебя редкое тело и особый, совершенно особый взгляд. Он хватает мужика прямо за хуй. Слушатели чувствуют его. Ты думаешь, дело только в твоей игре? Я впервые раскрыл твой чувственный потенциал, Анютка. Если бы не я — ты бы так и осталась трогательным провинциальным дитем, которое тут, в Москве никому нахуй не надо. И тем более в Европе. Твоя пизденка достойна опытного хуя, Анютка. А Саня — это так, для…

— Вадим Вадимыч! Я же просила: про Саню не надо!

— А почему? Что в нем, интересно, такого, что…

— Потому что! — Аня плакала. — Потому что я… вы ведь все понимаете, Вадим Вадимыч…

— О! Я все понимаю! Потому что ты любишь его неземной любовью и стесняешься говорить об этом, чтобы не звучало слишком пафосно, да? Бедная влюбленная девочка дает себя ебать старому козлу, чтобы тот поддерживал ее, делал ей гастроли, гран-при и прочая, и прочая? Ей это так противно, ах, так противно, хоть она и писяется от кончи, как поросенок… А? Не слышу! Не слышу!!!..

— ДААААААА!!! — вдруг крикнула зареванная Аня.

— Моя радость! Вот когда ты так же мощно сыграшь коду в престиссимо — вот тогда мы поговорим о Франции, ясно? С таким вялым звучком лезть в Европу…

Саня бесшумно вышел, запер дверь и пошел, куда глаза глядят.

***

Он вернулся вечером, в пол-девятого, как всегда.

— Привет!

— Привет, — Аня полезла чмокнуть его и отпрянула: — Ты что, напился, что ли?

— Да нет… чуть-чуть. У коллеги днюха была, так мы отметили слегка… по долгу службы…

— Маньяк. Бандит. Алкоголик. Немедленно звоню в вытрезвитель.

— Лучше сразу в убойный отдел.

— Не. Опасно. Для убойного отдела… — Аня вдруг порывисто обняла его.

Саня гладил ее, стараясь не волноваться.

— Так. Беспокойная Анна… А ну докладывай, что случилось?

— Случилось? Да ничего. Вот только мои гастроли во Франции — помнишь, вот те самые, о которых я столько мечтала, и мы с тобой еще смотрели в интернете всякие достопримечательности французские… Версаль, Монмартр… помнишь?

— Ну?

— В общем, гастролей не будет. Я не готова. Вадим Вадимыч все отменил.

— Ну и ладно. Зато ты от меня не уедешь. Будем вместе…

Аня вдруг разревелась.

Саня обнял ее и повел в комнату, в сто двадцатый раз повторяя про себя слова, которые он сейчас ей скажет.