Бесов день

— Да говорю я вам — не бывает никаких фей!



— Батю твоего, Аен, послушать, так и баб никаких не бывает, а гляди — вылез же ты откуда-то! — гыгыкнул Март, сын деревенского кузнеца.



— А если бывают, отчего никого нет, чтобы сами их видели, а? — парировал светловолосый паренек, прозываемый Аеном.



— Дык это… Сам же слыхал, что они с людьми, кого заловят… — подключился старший сын мельника.



— Во-во, Аен, это ж ты у нас сотничий сын, воин будущий. Коли так смел, сходи в лес на Бесов день и сам проверь, бывают феи, али нет. — Марту, видимо, спор очень быстро надоел.

— И что, как я вернусь, вы мне на слово поверите? Ха. — вскинул голову Аен.



— А и поверим, ты ж врать не умел никогда. Короче так, в лес с восходом идешь и на следующее утро приходишь.



— А мне что с того?



— Докажешь свое — мы с батей тебе ножей откуем, как ты мечтал надысь. Не докажешь — звыняй. Ну, по рукам?



— По рукам. Василь, разбей.

Будущий мельник разбил рукопожатие, и притихшая компания неспешно побрела по домам. Вечерело, и заходящее Солнце выкрасило зеленые поля в золотисто-багряный цвет.



— Ветер подымется… — сплюнул Василь.



— Подымется, конечно. — кивнул согласно Аен. — Отец говорил вчера, ноги опять крутить начало.



— Бесов день, чтоб его… Слушай, не ходил бы ты, а?



Но Аен с Мартом так на него зыркнули, что сын мельника счел за лучшее замолкнуть.

***



— Ты куда собрался, сын? — спросил Мирослав, старый сотник.



— Да в лес хочу сходить, пап. — ответил Аен, собирая котомку.



— Ага. В лес, значит… Фей искать удумал? — улыбнулся отец в усы.



— А хоть бы и фей! — рассмеялся в ответ сын. — Сам же говорил, не бывает их.



— Так-то оно так, говорить что угодно можно… Дело твое. Работу свою ты переделал, но смотри, чтоб по лесу пробежал верст с десяток, раз уж тренироваться не будешь. Заодно и поищешь, хотя лучше бы в деревне фею свою искал. Вон, каждая вторая на тебя заглядывается, а ты все нос воротишь…



— Да будет тебе, пап! День да ночь в том лесу побуду и вернусь.



— Вернешься, куда ж ты денешься. Завязывай котомку свою да спать ложись, завтра сам тебя выпровожу.

Сны Аену снились неспокойные. Он брел по лесу, полуголый, и каким-то образом знал — если фея его схватит, случится что-то настолько ужасное, что даже смерть вполовину не так страшна. Парень шел, шарахаясь от каждой тени, как вдруг холодные ладони легли на голые плечи.



— Так-так, кто это у нас такой смелый? — прошелестело над ухом, и Аен замер, не в силах пошевелиться. Ладони огладили его руки, задержавшись на мышцах, провели по спине, оставляя за собой толпы мурашек.



— Что, страшно? — прошептала фея. — А может, не пойдешь? Побоишься, соврешь друзьям, а? — тихий смех рассыпался серебрянными колокольчиками. — Не-е-ет, ты не побоишься, мой герой… моя добыча. — С этими словами невидимая тварь куснула его за мочку уха, и Аен с криком проснулся.

***



К лесу он подходил с тяжелым сердцем. Небо с самого утра затянула хмарь, и нет-нет, да срывались капельки дождя. Деревья беспокойно шумели — ветер, как и предсказывал вчера Василь, понемногу поднимался. Не раз и не два юношу терзали сомнения — стоит ли ради глупого спора соваться в лес, когда нечисть — которой, правда, не бывает — правит там бал. Но трусом слыть не хотелось еще больше, и он заставлял себя шагать дальше.

Вот озерцо в окружении плакучих ив. Быстро скинув одежду, он окунулся в исходящую паром воду. Говорили, глубоко из-под земли бьет горячий ключ, потому даже зимой озеро никогда не замерзает…



Вот и знакомая полянка, на которую они с ребятами ходили есть землянику. Лето сейчас в самом разгаре, и Аен быстро нашел с десяток сладких кроваво-красных ягод. Он не заподозрил ничего, даже когда внезапно захотелось спать.

— Так вот ты какой на самом деле, мой герой… — прошелестел знакомый голос.



Аен резко открыл глаза и вскочил на ноги. Фея была… Он не находил слов, чтобы описать ее. Среднего роста, очень стройная, с зеленоватой кожей. Треугольное личико с черными провалами глаз, острые ушки, как будто с кисточками даже, и платье… Он задохнулся. Платье, как будто сшитое из листвы, едва доставало фее до середины бедер, в то же время приоткрывая небольшую грудь. Юноша гулко сглотнул.



— Ну что, насмотрелся? Теперь дай и мне взглянуть.

Аен стоял, не в силах отвести глаз от чудесного создания. Создание недовольно поморщилось.

— Раздевайся, мой герой, раздевайся. Или тебе помочь, а? — фея на мгновение показала алые когти, украшавшие ее изящные пальчики.



Юноша неловко, едва не порвав, стянул с себя рубашку и бросил на землю. Фея одобрительно кивнула, явно ожидая продолжения.



— Что… — Аен густо покраснел. — Совсем раздеваться?



— Какой же ты! — прыснула фея. — Конечно совсем, должна же я на свою добычу посмотреть.



Аен кое-как снял сапоги и дрожащими руками попытался развязать завязки на штанах. Узел не поддавался, и фея, шлепнув юношу по рукам, в два движения развязала его, позволяя штанам упасть вниз.



— А мальчику понравилось, — хихикнула она, глядя на открывшееся зрелище.

Фея коснулась напряженного члена пальчиками, погладила его, слегка царапнула когтями… Затем схватила и дернула на себя, вынуждая юношу подойти к ней вплотную.



— Знаешь, — сказала она, глядя ему в глаза, — попадись ты мне в другое время, мы бы с тобой знатно развлеклись. Но…



Отпустив Аена, она обошла его вокруг и прижалась сзади, положив ладони ему на грудь. Сжала на мгновение соски, а затем начала беззастенчиво лапать его. Холодные руки, кажется, были везде, и он таял от этих прикосновений.



— Но ты сам знаешь, что бывает с теми, кто приходит к нам в Бесов день. — Фея отошла и теперь то пробегала когтями по спине, то вдруг начинала мять ягодицы. — Земля голодна, и ты её сегодня накормишь.

— Накормлю… как? — через силу выдавил он.



— Так, как говорят ваши легенды, мой герой. — прикосновения прекратились. — Так, как вы всегда ее кормили. Своей кровью. Обернись.



Аен обернулся. Феи не было видно, но трава на полянке стала куда гуще и зеленее, сплетаясь в сплошной ковер. Странные цветы тут и там пробивались сквозь него, и Аен с дрожью заметил, как красные, хищные головки развернулись к нему.



— Да-да, это для тебя! — послышался голос феи, и юноша дернулся, разворачиваясь к ней. Теперь она была полностью обнажена, а в руке держала пучок длинных, тонких прутьев. — Ну, что замер, ложись! — прутья свистнули в воздухе и шлепнули его по ягодицам.



На негнущихся ногах он подошел к травяному ложу и развернулся.



— На живот ложись, глупый! — снова смех и новый шлепок.

Лесная нечисть грубо развернула его и наподдала своей босой ножкой, заставляя упасть. Лежа на пружинящих стеблях, юноша с ужасом почувствовал, как растительность пришла в движение и выпустила новые отростки, аккуратно, но плотно оплетая его гениталии. Он попытался вырваться из этого плена и замер, пронзенный резкой болью.



— Там еще должны быть шипы, знаешь? — доверительно прошептала фея на ухо. — Но ты же будешь послушным мальчиком и не станешь дергаться, правда?



— Но почему так? — пересохшее горло отказывалось повиноваться.



— Свобода воли, мой герой! — усмехнулась фея и от души стегнула его по спине. — Ты можешь уйти в любой момент, и никто тебя не будет держать. Правда, уйдешь ты с некоторыми… потерями! — еще удар, снова по заднице.

Стегала не очень сильно, но места, куда приходились удары, начинало жечь. Удар за ударом она полосовала ягодицы юноши, и тот, сжав зубы и вцепившись руками в стебли, пытался не дергаться — и не закричать. Вдруг удерживающие его путы вновь пришли в движение, и порка прекратилась.



— Однако… — холодные пальцы коснулись горящей кожи, и с губ Аена сорвался стон блаженства. — Земля не хочет твоей крови, поэтому жертва твоя будет другой.



Под ее ладонями жжение превратилось в приятное тепло.

— Признался бы ты, что ни с кем ни разу

не был, и у нас был бы совсем иной разговор… — в голосе его мучительницы послышались нотки сожаления. Вокруг члена в это время сплелся настоящий кокон из мелких стебельков, и что-то мокрое ткнулось в головку, обхватывая ее. — Но что сделано, то сделано.



Кокон стал ритмично сокращаться, и в этом теплом, влажном плену эрекция очень быстро вернулась. Но лесная нечисть словно издевалась над ним, удерживая на грани — стоило Аену почувствовать, что сейчас случится что-то, чего не происходило с ним никогда, как пульсация прекращалась, а фея, смеясь, продолжала настегивать его по заду, бесстыдно засунув вторую руку себе между ног.

Постепенно боль от заколдованных прутьев, наслаждение от кокона, сжимающего готовый лопнуть член, и холод капелек начавшегося дождя, падающих на голое тело, слились в причудливый сплав, и Аен почувствовал, как глубоко внутри разгорается темное пламя. И после особенно сильного удара он выгнулся и закричал, наполняя своим семенем жадно всасывающий его кокон. В глазах было темно, сердце стучало как молот и юноша тяжело дышал, бессильно распластавшись на растительном ложе. .оrg Вскоре он почувствовал, как удерживающие его стебли расплелись, начисто слизав все следы семени.

— Ну что же, мой герой… — нечисть провела прутьями по позвоночнику. — Землю ты, положим, накормил. Только вот какая незадача…



— И какая же? — повернул к ней голову юноша.



— А такая, что… — розга рисовала узоры на спине, и в местах, где она касалась кожи, оставались жгучие, по почему-то такие приятные следы. — Такая, что отеперь проголодалась я. Ты, конечно, можешь уйти… свобода воли, знаешь ли… но… — фея облизнулась, демонстрируя острый язычок. — Мне почему-то кажется, что тебе понравилось, и ты… можешь захотеть выразить… благодарность. — и легкий шлепок по плечам.



— Благодарность, ха! — хрипло рассмеялся Аен. — Нечисть, тебе придется меня заставить!



— Вот как заговорил… — произнесла фея. — Надо же, мальчишка с выпоротым задом мне будет