Аль Андалус. Часть 2

и мне сказали, что ваши военные также готовы «.

Но сцены из Тель-Авива не показали ничего ужасающего. Эстер с облегчением рассказала мне, что от Димоны вообще не было никаких тревожных сообщений. После этого ребята из Rаythеоn хотели вернуться домой, но мы не позволили им уйти.

— Слишком многое поставлено на карту, сказала Эстер, и небольшая группа неохотно вернулась к своей работе.

Через некоторое время один из них поднял голову и спросил:

— Кто-нибудь знает, что такого особенного в 1.492?

Я посмотрел на него с недоумением.

— Ничего такого, что я могу придумать — почему вы спрашиваете?

— Потому что это отклонение, которое вирус добавляет к данным наведения, чтобы отвести ракеты. Это просто кажется каким-то знаковым числом, подумал я, имеет ли оно какое-то значение, — сказал он.

Один из других техников вскочил.

— 1—4-9—2? Я знаю, что это означает.

Затем, к нашему удивлению, он запел детский стишок:

— В 1492 году Колумб плавал по синему океану...

Все в комнате засмеялись, кроме Эстер, у которой было странное выражение лица. Она быстро подошла к одному из компьютеров и проверила.

— Это оно! — крикнула она.

Мы все в замешательстве посмотрели на нее, и она быстро объяснила.

— Всем известно, что король Испании Фердинанд и королева Изабелла отправили в экспедицию Христофора Колумба в 1492 году. Но большинство из нас забыли другое важное событие 1492 года. Это был также год, когда последний эмир сдал Гранаду королеве Изабелле, в результате чего конец Аль-Андалусу.

Затем ее лицо побледнело, и она вернулась к компьютеру.

— Боже, посмотри на это, датой капитуляции эмира было второе января. Томас, нападение никогда не планировалось в канун Нового года, оно произойдет на следующий день. ИГИЛ хочет отомстить за это позор, — выдохнула она.

— Готова поспорить, они планируют начать свою кампанию по возвращению Аль-Андалуса в тот же день!

Ребята из Rаythеоn смотрели на нее, как будто она говорила на иврите, но мне это показалось вполне правдоподобным. Эстер сразу же позвонила в Тель-Авив, и я попросил нашего координатора доставить меня в офис директора.

После того, как я объяснил, что мы обнаружили, он задумчиво кивнул.

— Судя по тому, что я знаю об этих людях, я думаю, что вы правы. Они никогда не забывают старое и хотят взять реванш в годовщину поражения.

Он начал набирать номер по телефону, но остановился, чтобы посмотреть на меня.

— Теперь вы и ваша команда должны найти способ их остановить.

Когда я вернулся в нашу комнату, инженеры Rаythеоn скопились вокруг одного из терминалов. Им удалось установить безопасную связь между Форт-Мидом и Андовером, и теперь они работали с тестовой версией системы управления огнем «Патриот».

Следующие часы были потрачены на то, чтобы найти способ уничтожить вирус. Но разработчики системы никогда не сталкивались с необходимостью хирургического вмешательства в операционной системе «Патриот», и у них не было возможности изолировать пораженные области.

— Это похоже на эпидемию и распространено по всей системе, и мы не можем взять над ней контроль, — простонал один из техников.

1 января

Пока мы лихорадочно работали, Новый год в Израиле прошел без происшествий. Хотя мы с Эстер были рады к ее предсказанию, это означало, что мы были намного ближе к предполагаемой атаке. Наконец, ко мне подошёл руководитель технической группы Rаythеоn.

— Мы не можем уйти с мёртвой точки. Мы можем предложить только две вещи. Во-первых, необходимо выключить все зараженные устройства и полностью обнулить их программные системы, включая все периферийные устройства. Затем мы загрузим программное обеспечение, которое чистое, загрузим его и протестируем. Но это трудоемкий процесс, и даже в этом случае мы не можем быть уверены, что новая система не будет заражена также как до этого.

Я покачал головой и разочарованно повернулся к Эстер.

— Мы можем попробовать это, но я не думаю, что мы сможем завершить работу прежде чем в Израиле снова наступит полночь. Кроме того, мы не можем так долго отключать всю систему защиты Димона. Что, если атака наступит раноне вовремя?

Она выглядела побежденной, и я чувствовал, что проигрывал. Я снова повернулся к людям Rаythеоn.

— Есть ли еще идеи, что мы можем предпринять, какая-то процедура проверки ошибок, которая распознала бы проблему и остановила вирус?

Бедный парень виновато покачал головой.

— Когда система была разработана, возможность вируса никогда не рассматривалась. Теперь эта проклятая болезнь заразила всю систему, и у нас просто нет противоядия, чтобы убить его, или вакцины, чтобы вылечить его.

Я начал говорить, но слова застряли у меня в горле, когда мне в голову пришла идея из далекого прошлого.

— Оспа! — заплакал я. Когда он в замешательстве посмотрел на меня, и я продолжил.

— С оспой борются прививкой от оспы, толлько более слабой формой заболевания. Возможно, мы не сможем убить вирус, но что, если мы заразим систему другим, своим вирусом? — сказал я с нарастающим волнением.

Группа скептически посмотрела на меня.

— Послушай у нас есть вирус, который заражает систему «Патриот» и заставляет ее выдавать неверные данные о целях, данные, которые отличаются ровно на +1, 492 градуса? Что, если мы напишем второй вирус, точно такой же, как Аl Аndаlus, за исключением того, что наша версия заставит «Патриот» наводиться на — 1, 492 градуса? Разве они не компенсируют друг друга, — сказал я.

Программисты начали спорить между собой, горячо обсуждая идею. Через двадцать минут ко мне снова повернулся руководитель группы.

— Некоторые из наших ребят думают, что это может сработать, но остальные сомневаются. Откуда мы знаем, что два вируса не вызовут более серьезной проблемы? Откуда мы знаем, что они могут взаимодействовать, и существовать одновременно? Мы даже не знаем, можем ли успешно «заразить» систему «Патриот» второй раз. У нас не будет времени проверить это должным образом.

— Послушайте, ребята мы уже знаем, что оригинальный вирус очень заразен и, вероятно, будет очень эффективным. Если мы создадим вирус, идентичный первому, за исключением изменённых значений, он должен заработать. У нас есть другие варианты? — сказал я.

Было еще много дискуссий, но, в конце концов, группа неохотно признала, что создание антивируса Аль-Андалус было лучшим шансом, который у нас был. Они приступили к созданию антивируса, тщательная проверка и перепроверка, чтобы убедиться, что все, кроме нужных значений, абсолютно идентично.

Пока они работали, Эстер схватила меня за руку и обеспокоенно посмотрела на меня.

— Ты уверен, что это сработает, Томас? Если ты ошибаешься...

Я посмотрел на нее и внезапно почувствовал те же эмоции, что и в старшей школе, когда хулиганы напали на Джинни. Я верил в это и не собирался отступать.

— Это правильный шаг, я уверен в этом, — яростно ответил я.

Она посмотрела мне в глаза на мгновение, а затем сказала: — я верю в тебя.

Следующие несколько часов были напряжёнными. Одни члены группы проверяли и перепроверяли антивирус, в то время как другие договорились передать код техническим специалистам на местах в Израиле. Израилетяне, в свою очередь, были настроены «повторно заразить» системы «Патриот», а затем протестировать их, чтобы убедиться, что антивирус сработал.

Между тем, когда часы приближались к полуночи в Тель-Авиве, мы с Эстер проводили время, казалось бы, на бесконечных встречах с десятками людей, все из которых очень скептически относились к нашему плану. Наконец мы вернулись в кабинет директора, где после долгих, а иногда и жарких споров, он посмотрел на своих коллег из власти и сказал: — Если кто-то еще не готов предложить другое решение в следующий час, давайте прекратим разглагольствовать и начнем действовать.

Было очевидно, что остальные не довольны, но у них не было другого выхода. После того, как встреча закончилась, директор подошел ко мне и Эстер и сказал тихим голосом:

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, ради всевышнего.

Я не мог ничего сказать, поэтому просто кивнул, и директор, казалось, принял это. Он сделал нам знак.

— Хорошо, тогда вы двое уже проехали на этой лошади так далеко, вы заслуживаете того, чтобы довести это дело до конца. Пойдемте со мной.

С этими словами он провел нас на крышу здания, где ждал вертолет с выключенными двигателями. Мы поднялись на борт, и птица тут же взлетела. Я никогда раньше не летал на вертолете и находил это довольно нервным, но Эстер нисколько не волновалась. Это снова напомнило мне, как мало я о ней знал.

Через несколько минут я выглянул в окно и увидел безошибочную форму нашего пункта назначения: Пентагон. Я никогда раньше не был в Пентагоне. Вскоре мы приземлились на одной из вертолетных площадок, и нас сразу же провели вглубь внутренних помещений командного центра США. Вооруженный охранник ждал возле невзрачной двери, и когда мы подошли, он открыл ее и пригласил нас внутрь. Комната, в которую мы вошли, представляла собой длинный прямоугольник. Большую часть центра занимал большой овальный стол. Сиденья были расположены напротив огромного монитора с плоским экраном, который занимал стену в дальнем конце комнаты. За столом сидело больше генералов, адмиралов и других высокопоставленных чиновников, чем я когда-либо видел в своей жизни.

Нас с Эстер пригласили к одному из стульев, стоявших вдоль боковых стен. В другом конце комнаты я заметил директора, который приказал мне ехать в Ок-Ридж. Он быстро отвернулся, когда увидел, что я смотрю на него.

Через несколько минут свет погас, и все повернулись к гигантскому плоскому экрану. Сначала единственный свет исходил от двух индикаторов времени в нижней части экрана. На одном был изображен Вашингтон, округ Колумбия, на другом — Тель-Авив. Эстер с тревогой прошептала: «В Израиле почти полночь!»

Внезапно большой экран начал показывать вид на землю, но я не мог понять, что я видел. Затем экран мигнул, и внезапно снова появился тот же вид, на этот раз с «нормальной» ориентацией север-юг. Я мог видеть линию огней, которая, казалось, очерчивала берега океана, а также были скопления