А существует ли вагинальный оргазм?

лучшие головы и профессионалы. Здесь работают на результат. Потом результат продается.

Короче ничего я не поняла. Но вот таблетки, будь они прокляты, меня встряхнули по полной программе. Нет, я, конечно, знала про женские возбудители, про влияние на кровеносные сосуды и зуд между ног, но эти таблетки были экстремальной дозой всего и сразу. Едва я пришла в свою комнату, как побежала в душ. Все лицо горело огнем, красные пятна появились под грудью, в подмышках, на руках и ногах. Промежность и большие губки просто распухли и даже шаги тёрли мои волосы по клитору и капюшону. Впервые я завелась от простой ходьбы. В душе я себя трогать не решилась, общая душевая не место для этого. Но вот в комнате я легла в постель, когда еще и девяти не было. Едва мои пальцы легли на клитор, как я со стоном открыла рот, еще никогда он не был таким чувствительным. Моя девочка текла как мочалка, но небольшая боль на губках мне мешала кончить быстро. Растопырив указательный и безымянный пальцы, раздвинув свои губки, средним я начала мять кнопочку клитора. Второй рукой я спустилась чуть ниже, к девственному входу в мое влагалище. Осторожно водя пальцами вокруг плевы, я дразнила себя, вызывая непередаваемый букет новых ощущений. Каждое движение взрывало в моем паху и мозгу по миниатюрной атомной бомбе. Я кончила не сразу, но очень хорошо, все тело трясло, и спазмы еще с минуту выдавливали из меня соки. Я уснула практически сразу, так сильно устала после этого оргазма и волнительного дня.

Утром я проснулась свежая и отдохнувшая. Прямо выспалась как королева. Никаких пятен, никакого возбуждения — все на «отлично». В клинику я прибыла вовремя. Здесь меня опять переодели в длинную ночнушку медицинского покроя и отправили на процедуры. И тут у меня возникли сомнения в моем решении. Уложив меня на каталку мне поставили капельницу и повезли в процедурную. Я поначалу не особо сопротивлялась, но потом стало не по себе. Тело стало слабеть, руки больше не поднимались. Раствор лился прямо в кровь, и сознание все мутнело и мутнело. Завезя меня в операционную, врач прикрыл мои полураскрытые глаза, и мир поглотила тьма.

Я проснулась от какого-то шума. Кто-то громко спорил за дверью, я повернула голову и встретилась взглядом с мамой. Я немного проморгалась, не веря в это.

— Привет Марин, ты проснулась. — улыбнулась мама и завела мою прядку волос со лба за ухо.



— Что ты тут делаешь? — голос был словно чужой.



— Ты четыре дня не звонила, мы решили в гости заехать, тут узнали, что ты на лечении и исследовании. Мы забеспокоились, но нам предложили заехать к тебе и посмотреть, что все нормально.



— А за дверью что происходит?



— Папка твой ругается, какого черта его не спросили и прочее. Уже полчаса спорят. Ну ты не переживай, я на твоей стороне, твой выбор никто не оспаривает, хотя могла бы и сообщить о нем.



— Тут просто ситуация такая…



— Да понятно все, я уже говорила с Галиной Сергеевной и она все объяснила. Здоровье превыше всего, не переживай. Ну, мы наверно по городу прокатимся, магазины посетим и поедем. Ты как выпишешься, позвони, расскажи, что и как.



— Ладно.

В комнату вошла медсестра и сказала, что время приема закончено. Мама поцеловала меня и сказала, что ждет звонка. Когда она открыла дверь, до меня долетела часть разговора отца с врачом. «… Это ребенок, а вы мне этими бумажками тычете…», больше я ничего уже не услышала. Медсестра нажала пару кнопок на мониторе, и я практически сразу отключилась.

Я лежала и смотрела в потолок вообще, не понимая, что проснулась. Минутой позже я это, наконец, поняла и осмотрелась. Капельницы уже не было, за окном светило утреннее солнце, часы над дверью говорили, что сейчас семь утра. Все тело было словно ватным, ни чувств, ни подвижности. Я размяла руки, немного подвигала ими. Странное ощущение. На локте была повязка с ваткой закрывающей вену. Кое-как удалось сесть. В палату вошел молодой врач, и сразу улыбнулся моему пробуждению и протянул стакан воды.

— Проснулись? Как спалось? Надеюсь, отдохнули как надо? — я жадно вцепилась в стакан и осушила его.



— Нормально спала, все уже закончено?



— Практически да. Вам пару деньков нужно пропивать курс таблеток и получать уколы, немного процедур, потом будете свободны до второго этапа.



— Хорошо. Сколько я провалялась?



— Три полных недели.



— Сколько?!!!



— Двадцать два дня. Рот то прикройте, муха влетит. Я думал, что вам все рассказали.



— Да ни хера. Какого меня тут так долго держали?



— Процедуры занимали много времени, потом было наблюдение и реабилитация, все как по часам, вы отлично восстанавливаетесь. А теперь верните мой стакан и отдыхайте. После обеда вам помогут выйти.

И он не врал. Несмотря на прекрасный трехнедельный сон, я без особого труда уснула. После пробуждения мне помогли вылезти из кровати и сесть на кресло каталку, ноги вообще не слушались, да что ноги, руки едва поднимались. Меня прокатили по клинике и покатали на лифте, затем привезли к врачу. Он мне сделал прекрасный массаж, хотя я и была против, нефиг меня полуголую тискать мужику. Но не могу не признать его профессионализма. Ломал и крутил он меня классно, все трещало и ныло, а после всего я смогла двигать ножками. Затем обед и палата, катетер и сон… Такая растительная жизнь продолжалась три дня, по окончанию которых я уже смогла ходить и сама себя обслуживала. Времени рассматривать себя, не было вообще, уколы косили меня похлеще водки, вырубалась, едва появлялась поверхность без массажиста. А потом мне выдали карточку из какого-то «МедМежБанка» и отпустили в общагу.

Вот где у меня было время осознать произошедшее. Я выла и ломала все, что позволяли сломать мои силы, в отчаянии кричала и ревела, ревела, ревела. Едва я пришла и выложила немногочисленные покупки, я пошла в душ, где все и узнала. Моя ладошка привычно огладила мой лобочек, который топорщился пушистыми волосками, прошлась по большим губкам и погрузилась между ними. И тут открылась тайна. Ни клитора, ни малых губ не было. Удалены хирургически, зарубцевались места уже основательно и без шрамов, словно так всю мою жизнь и было. Дикое, варварское женское обрезание, пережиток племен Африки и мусульманских стран. Я с зеркалом высматривала свою промежность. Две дырки среди небольшого нежного розового островка и все, сводишь ноги, и большие губки прячут этот ужас, но стоит их развести… Дырочка уретры и моя вагина. Аккуратная дырочка чуть ниже, потом сразу ягодицы. Не могу описать, какая была у меня истерика.

Во время моего буйства я нашла копии договоров и после ознакомления с ними рвала эти бумаги прямо зубами. Заявление с признанием всех последствий на дефлорацию, обрезание, удаление клитора, проведение исследовательских процедур на усмотрение моего лечащего врача Галины Сергеевны Абрамовой. Курс экспериментальных препаратов и процедур. Согласие на испытание новых препаратов в качестве подопытной свинки — весь смысл это канители. В эту ночь я уснула в слезах и с мыслями о суициде.

К утру мое бренное тело полностью очистилось от препаратов, которые глушили мою чувствительность. Едва я открыла глаза, как ощутила свое тело по новому, четыре последних дня я была словно плюшевая, а теперь ощущения были на более высоком уровне. Для начала голод, желудок, словно уже прикипел к позвоночнику, второе — отсутствие катетера принуждало меня бежать в туалет, где я вспомнила о своей утрате. «Да и хрен с ним» в злости подумала я, меньше буду заниматься этими грязными делами. Ноги, в частности икры стали, болеть практически при каждом шаге, задница странно переваливалась под халатом, может, так всегда и было? А я просто отвыкла? Проклятые сиськи мало того, что раскачиваясь бесили меня, так еще и соски постоянно терлись о ткань халата. Я вся была потеряна, что со мной сделали? И главное — за что?! Странности были в моем ощущении при простых вроде бы действиях. Я ощущала сильный дискомфорт, если просто сидела сведя ноги вместе, попа и пах прямо ныли, но стоит ноги развести, хотя бы на десяток сантиметров — все нормально. Вторым вопросом был выбор обуви — на каблуках икры не болели, ну это полбеды, но каблук меньше пяти сантиметров уже заставлял ноги ныть. Еще мне страшно захотелось каши, вот отродясь ее не любила, а сегодня… Сходила и купила молочной каши. Долбанные ученые, не смогли сбалансировать комплекс питательных веществ. А вот самое страшное было после двух часов дня. Пришло возбуждение, да еще какое. Не представляете мое состояние, желать удовлетворить себя, но не иметь возможности сделать это. Любые поглаживания или откровенное трение моего лобка не приносило ничего кроме раздражения и еще большего возбуждения. Голая дырка между моих ног начала буквально плакать, соки текли как мои вчерашние слезы, только не столь прозрачные и более вязкие.

Что я могла с этим сделать?! Я даже пальцы в себя пихала, что мне скромничать? Я же больше не девочка. Но и это удовольствия практически не приносило. Я с ужасом вспоминала свою работу про «не существование вагинального оргазма», — и что мне делать теперь? Клитора нет, как снимать это напряжение? Решение было найдено в моем стиле, я стала загружать себя работой и заботами, но уже к вечеру практически лезла на стену. В итоге выпила снотворного, что дала мне мама в дорогу и уснула.

Утром я выбирала в аптеке «ежедневки», никогда раньше их не носила, но видимо придется это делать постоянно. Затем поскакала на каблучках в клинику к Галине Сергеевне.

— Что вы со мной сделали!!! — с порога в ее кабинет стала кричать я. Галина невозмутимо сняла с носа очки и положила их на стол.



— Не нужно кричать, присаживайся. — когда я злобная села и слегка развела ноги, она улыбнулась. — Как вижу все прошло успешно.



— Что успешно? Вы меня изуродовали!



— Нисколько. Более того мы в корне рушим твою теорию, так что у тебя наступает практика от университета. Завтра ты едешь домой.



— Что? Вы меня оставите в таком виде?!



— А что не так? Твоя работа очень хороша собой, но вот просто неверна она. Тебе надлежит, в течение