«Грабеж» по-соседски

«… Ох не знаю, я не знаю…

где найду, где потеряю…»

Пролог.

(Марьяна Николаевна).

Я проснулась, томясь каким-то предчувствием.

— Странно, — подумала я, открывая глаза и оглядывая комнату.

Обычно, просыпаясь, с трудом могла перебороть горечь. А что радоваться? Опять одна, впереди рабочий день, «пустые хлопоты» да и вечер не лучше. Но вот сегодня… Глянула на часы — семь… Пора вставать. Я дернулась и вспомнила — у меня отгул!

— Ура! Три дня ничего неделанья.

А в груди разливалось ощущение, что сегодня будет «великий» день!

Дурная голова, ногам покоя не даёт 1.

(Саша, Паша и пивасик!).

Мы с Пашкой уже третий час наливались пивом. Настроение было — прекрасным, вот только пиво кончалось. Да и денег на повторение не было. Я выскреб всё, что у меня было, да и Пашка вывернул карманы. Разломив последнего леща, Паша выдал:

— Хорошо сидим!

— Да… Хорошо… Вот только всего две банки осталось… — сожалеюще добавил я, вскрывая их.

Сделав пару глотков, Паша спросил:

— А, может, у соседей займёшь?

Мы сидели у меня в квартире, родичи уехали на дачу и она была в полном нашем распоряжении ещё целых два дня.

— Взяли бы ещё пива, а можно и водовки… — размечтался он, — вечерком прошвырнулись на дискач, сняли тёлок и ночью оттянулись по полной!

— Не-а… — подумав, ответил я и присосался к горлышку, — никто не даст.

— А эта новая соседка?

— Которая?

— Ну, которая недавно переехала.

— Фифа, что ли?

— Ну да. Наверное…

— Ты сдурел? Выгонит в три шеи ещё и родичам пожалуется.

— Плохо! — вздохнул Паша, и полез по карманам.

— И что ты собираешься там найти? — заржал я, — ты в магазине с пола последний рубь подобрал.

— А давай кого-нибудь «бортанём»?

— Это как? — не понял я.

— Ну, наденем маски, постучимся в дверь и…

— Ограбим, что ли? — переспросил я.

— Да нет. Займём в добровольно-принудительном порядке, а потом, когда будут деньги, зайдём, извинимся и отдадим! — гоготнул он.

— Ага! Мы зайдём и «займём», а они ментов вызовут, — подумав, выдал я, — нас сцапают и посадят…

— Так мы напугаем, потом можно связать и дёру…

— Чем пугать будем? — саркастически поинтересовался я.

— У тебя же есть модель «Вальтера», а я… — он задумался и встал. Подошел к тумбочке и достал нож для разделки мяса, — вот это возьму!

— Да он тупой как пробка! — засмеялся я, — им даже хлеб хрен отрежешь!

— А я никого резать и не хочу, — пояснил Пашка, — а на вид вон он, какой большой! Испугаются.

— Ага, а где ты маски возьмёшь? В «Детский мир» побежим?

Паша задумался.

— А у твоей мамки старые чулки есть?

— Что мерить будешь? — хохотнул я.

Пашка двинул мне кулаком в бок. Я зашипел от боли.

— Ебнулся? Больно ведь!

— Мы о «деле» толкуем, а ты… — обиделся он.

— Да ну тебя, — я потер саднящий бок и встал.

Вернее, я хотел встать, но с первого раза у меня не получилось. В голове закружилось, ватные ноги не держали.

— Ха-ха-ха… — рассмеялся я, — грабители ёпа мать, на ногах не стоим.

— Можно кофе выпить… — неуверенно предложил Паша, — от него трезвеешь…

— Ага… — задумался я, — кофе где-то было?! А зачем тебе чулки? — со смехом вспомнил я.

— Дурак! На башку натянем, нас никто и не узнает!

— Не пойдёт! — безапелляционно заявил я, — маманя чулки не носит, — виновато произнёс я.

— А колготки?

— Что колготки? — не понял я.

— Колготки носит?

— Даааа…

— Тащи! — распорядился Пашка, — мы из колготок такие маски сварганим, закачаешься!

Я всё же умудрился встать и поплёлся в ванную.

— И ножницы прихвати! — проорал мне вслед друг, — а я пока воду на кофе поставлю.

— Ножницы ему ещё, — проворчал я, уже роясь в корзине с «грязным» бельём.

***

Когда я вернулся Пашка протянул мне чашку с горячим кофе.

— Пей, давай! — пока я маски делаю!

Бросив на стол пару маминых колготок, я схватил чашку и стал с интересом наблюдать за друганом. Он, осмотрев колготки, зачем-то поскрёб одни пальцем и, помрачнев, спросил:

— А что чистых нет? Эти воняют!

— Не воняют, а пахнут, — подразнил я его, — сам же просил старые.

Пашка приподнял колготки двумя пальцами и понюхал:

— Бабой воняет!

— Сам ты баба! — рассердился я, — это мамины!

— А что мама не баба?

Теперь уже я двинул ему кулаком.

— Мама — женщина! Идиот…

— Да ладно тебе… — примиряюще пробормотал он, — баба, женщина, телка…

И тут же получил второй тычок в лоб. Короче мы чуть не подрались. Но обошлось. Всё ещё дуясь на Пашку, я пробормотал:

— Давай делай свои маски, а то «трубы горят»!

— Ты пока веревку поищи, — процедил Паша, разрезая капрон.

***

Через десять минут выпив кофе, ополоснув головы под струёй холодной воды в ванне, мы стояли в коридоре с натянутыми на голову остатками колготок «вооруженные до зубов». Я, как заправский киллер, размахивал своим чёрным пластмассовым «Вальтером», а Пашка, делая страшное лицо, крутил тупым режиком. В левой руке у него была веревка для сушки белья, срезанная на балконе.

— А к кому пойдём? — поинтересовался Паша.

— К Фифи и пойдём! — решил я. — Ты знаешь, какая она нудная? Сашенька надо здороваться… Сашенька надо даму в лифт первой пропускать… Дура, в общем!

— А у неё деньги есть?

— Наверное… Одевается она хорошо, и на пальцах колечки… Да что мы с неё штуку не снимем? — заволновался я, начиная дрожать.

— Тогда пошли.

Нападение.

Приготовившись, мы стояли около двери соседки.

— Готов? — дрожащим голосом спросил я.

— Ааага, — неуверенно ответил Паша.

Выдохнув, я позвонил в дверь. В голове вертелось: «Хоть бы её дома не было; хоть бы её не было дома…», — но, увы… За дверью раздались шаги, и она распахнулась.

… Немая сцена из ревизора…

— И что… — начала соседка.

— Молчи сука! — завизжал Пашка и, оттолкнув меня, вломился в квартиру, — где деньги? — и как идиот завертел ножом.

Я, изображая крутого, мена, и изо всех сил тыча пластмассовым пистолетиком, заскочил в коридор и закрыл дверь. Хозяйка спокойно и молча отступила назад. Посмотрев на нас, спросила:

— О каких деньгах идет речь?

— Это ограбление, — не очень уверенно и сипло произнёс Паша, — давай деньги, и мы тебя не тронем!

— А иначе? — она уже с интересом смотрела на нас.

— Свяжем и изнасилуем, — совсем уже шепотом выдавил из себя Паша и показал ей веревку.

Она рассмеялась и произнесла:

— Шли бы вы вон, клоуны, а то милицию вызову!

— Ах ты, сучка! — заорал Паша и бросился вперед.

Дальше произошло нечто странное. Он захрипел и, выпустив из рук нож и веревку, согнулся пополам, хватаясь за яйца. А я только и увидел, как колыхнулись полы халатика одетого на соседку и тут мне прилетел в морду кулак. Не очень большой, но твердый. Теперь уже я, выпустив из рук пистоль, схватился за лицо, руками чувствуя, как второй кулак заехал мне в живот. А потом раздался негромкий треск, запахло озоном и я потерял сознание.

***

Привел в сознание меня тихий голос:

— Ох, Саша, Саша. И что это ты на «большую дорогу» вышел. Говорила я тебе: «Веди себя с незнакомыми людьми хорошо, особенно с дамами!».

— Что со мной? — с трудом прошептал я, чувствуя, как болит нос, ноет живот, и ощущая огромную шишку на лбу.

Я попробовал пошевелиться, но не тут-то было! Задергался и понял, что связан. С трудом развернув голову, увидел Фифу, сидящую на диване и держащую в пальчиках небольшую рюмочку с чем-то коричнево-золотистым. Недоумевающе посмотрев на неё, оглянулся в другую сторону, откуда раздавалось злобное сопение. Там лежал Павел, связанный по рукам и ногам

нашей же верёвкой и заклеенным пластырем ртом. Лицо его было белым, и он, корчил гримасы стараясь отцепить от лица пластырь.

— Я надеюсь, ты орать, как этот неуч не будешь? — услышал я голос Фифы и, превозмогая боль в голове, повернул её обратно.

— Нет, — немножко подумав, прошептал я, — а зачем Вы нас связали?

— То есть как, зачем?! — воскликнула она, — вы пришли с «оружием» меня грабить, а потом вон тот пацан, — она ткнула, вытянувшимся носком ступни, в сторону Паши, — обещал связать меня и изнасиловать! — и улыбнулась, причем как-то нехорошо.

— Какое оружие, — заныл я, понимая что, мы влипли, — пластмассовый детский пистолет и тупой ножичек…

— Ну недетский, а полномасштабная модель Р 38, очень хорошо сделанная. И чтобы понять, что он ненастоящий, надо быть специалистом! А я старая, больная женщина, и откуда мне было это знать? — улыбнулась она, — ну а ножичек, так им меня насквозь проколоть можно, да ещё и веревку принесли… Плачет по вам тюрьма мальчики! — она тяжело вздохнула и продолжила, — и если бы не наличие у меня шокера…

— Так вот чем она меня вырубила! — подумал я.

— … то ещё неизвестно как для меня всё бы закончилось! — она спокойно выпила из своей рюмки и произнесла, — вот приходится коньяк пить, хорошо нервы успокаивает!

Несмотря на головную боль, я понял «это конец»! Хотя «концы» они ведь разные бывают.

— Вы ждете милицию? — проблеял я.

— Пока нет, — подумав, сообщила она, — я её ещё не вызывала.

— Ну, так и не надо… — попросил я, — вы нас отпустите, мы Вам что хотите, сделаем.

И чуть не заревел, представляя, как нас судят и сажают в тюрьму.

— Интересное предложение… — с сомнением произнесла наша «тюремщица», — и что же такое вы мне можете сделать?

— Всё! — чуть не заорал я, — всё что скажете, то и сделаем!

Я тяжело повернул голову к Пашке и, зашипев от нахлынувшей боли, спросил:

— Правда, Паша?!

— … — тот, мгновенно перестав сопеть, закивал головой.

Развернув обратно голову, я затараторил:

— Мы можем вам полы помыть, посуду, даже ремонт сделать…

— Тише, тише, Саша! — произнесла Фифа, — пол и посуду я могу и сама вымыть, а ремонт… Ремонт пока мне не требуется.

— Что скажите, то и будем делать, только не к ментам, — заныл я, чувствуя, как «земля уходит из-под ног»…

К моим словам прибавились бубняще-просящие звуки, издаваемые Пашкой. Я услышал шорох