Без сомнения, Он был великим Учителем морали. С большой авторитетностью Он заявлял: «Вы слышали, что сказано... а Я говорю вам ...» Он говорил необычайно доступно, так что простые люди понимали Его. Его учение было удивительно глубоким. Его тезис – «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас» – является чрезвычайно спорным, требующим много усилий от желающих следовать Ему. Одновременно это был и чрезвычайно эффективный метод противодействия яростной оппозиции. Его мудрость не раз заставляла умолкать противников. «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» – изречение крайне оригинальное. Оно обезоруживало противников христианства и служило христианам руководством к действию в общественных взаимоотношениях и в борьбе против тоталитаризма. Его учение было удивительно своеобразным и тесно связанным с жизнью: «Иди и делай так», – сказал Иисус в заключение притчи о добром самарянине.

Неудивительно, что люди поражались учению этого Человека, не имевшего никакого специального образования. Они везде следовали за Ним, увлеченные Его речами. «Никто еще не учил так», – говорили они, и были правы.

Но в Иисусе и Его учении есть нечто еще более удивительное. Он не только учил самым великим принципам, когда-либо известным человечеству, но и на деле выполнял их. Он не только учил народ любить врагов, но и простил тех, кто распял Его. Он не только призывал людей отдать свою жизнь за друзей, но и поступил так. Он не только учил, что нищие блаженны, но и был Сам таковым. Это делает Его самым выдающимся из всех учителей. Он был тем, Кто учил простым и волнующим истинам и Сам являлся их воплощением.

Да, Иисус был великим Учителем нравственности. Но считать, что Он был только великим Учителем, было бы неверно. Он делал ошеломляющие заявления – заявления, каких не делал ни один нормально мыслящий человек. Он утверждал, что мог прощать людям грехи, что Он имел право на то, чтобы люди Ему поклонялись, что только Он есть «путь, истина и жизнь» в Боге, что Он «пришел взыскать и спасти погибшее», что Он отдаст Свою жизнь во искупление многих, что Он воскреснет из мертвых и что в судный день человечество предстанет пред Ним (Марк 2:5, 10:45; (Иоанн 14:6, 20:28; (Лука 19:10; (Матфей 7:21-25, 17:9.)

Конечно, Иисус не кричал на каждом углу: «Я Бог». Поступать так означало бы вводить в заблуждение и остаться непонятым. Но как выразился Элтон Трубольд, «Все четыре Евангелия изобилуют притязаниями Иисуса на сверхчеловечность. Если бы Он был только Учителем, то Учителем, вводящим в заблуждение». Эти притязания были не только явными, сформулированными в стихах, подобно приведенным выше, но и косвенными, когда Он исполнял пророчества, совершал чудеса, приписываемые в Ветхом Завете только одному Богу. Притязание, что Он является представителем Всемогущего Бога на земле, призыв, обращенный к людям, – прийти к Богу через Него – встречается нам почти на каждой странице Евангелия. Это притязание – неотъемлемая часть самой сущности книг Нового Завета. Оно убеждало даже некоторых из наиболее непоколебимых монотеистов в мире – евреев. Оно убеждало скептиков, политических лидеров, проституток; оно убеждало рыбаков и мытарей, кем были первые ученики, равно как и ярых противников, подобных фанатичному Савлу из Тарса, который стал самым ревностным верующим. С тех пор Иисус убедил миллиарды людей во всем мире.

Мало утверждать, что Иисус был просто хорошим Учителем нравственности. Его конечная цель была высокой и значимой, Он – Бог и должен был явить нам Божью сущность. Если Он не Тот, кто делает Бога для нас реальным, приняв образ человека, то Он – либо не заслуживающий доверия обманщик, либо вводящий себя и других в заблуждение глупец.

Почему, однако, мы должны верить Его заявлениям? Ведь многие уже делали лживые утверждения относительно своей личности. Во многих психбольницах находятся люди, выдающие себя за Иисуса Христа и вводящие в заблуждение других. Нелегко думать об Иисусе более, чем о человеке. И все же, каковы альтернативы?

• Был ли Он обманщиком? Мыслимо ли, однако, чтобы этот Человек, такой нетерпимый к лицемерию, построил все Свое служение на лжи? Можно ли допустить, что Он позволил предать Себя на чрезвычайно мучительную смерть за явную неправду?

• Или Он просто ошибался? Вряд ли это правильный довод. Если самый великий Учитель ошибается относительно самой основы Своей доктрины, тогда Он не такой уж великий Учитель. Если мы отказываемся верить тому, что Он говорит о Своем происхождении и авторитете, к чему тогда брать во внимание остальную часть Его учения?

•  А может быть, Иисус страдал манией величия? Может быть, этот учитель-плотник мнил о Себе очень много, и Его претензии на божественное происхождение были результатом нарушения психического равновесия? Это предположение трудно доказать. Для психически больных характерны три основных симптома: у них наблюдается явное отклонение в оценке реальной обстановки; у них прослеживается явное отклонение от норм поведения; их отличает явное отклонение от норм общения. Стоит только перечислить эти три симптома, чтобы убедиться, что каждый из них абсолютно неприменим к Иисусу, Человеку, непревзойденному в искусстве общения, который обладал высочайшей проницательной способностью и был из всех людей самым любящим и надежным в личном общении. В Нем нет и намека на фанатизм или отклонение от психических норм.

Иисус из Назарета был не просто великим Учителем нравственности. Для этого Он слишком уж резко отличался от ученых книжников и фарисеев. Мы можем назвать Его обманщиком, если считаем, что сможем доказать такое обвинение. Мы можем сомневаться относительно Его психического состояния. Но ярлык «только великий Учитель нравственности» к Нему не подходит.

И при жизни одни из современников считали Его сумасшедшим, другие любили Его. Общепризнанным авторитетом Он, пожалуй, никогда не пользовался.

Не иначе обстоит дело и в наши дни. Мы должны либо заставить Его за-молчать, либо выслушать Его. Даже мимолетное воздействие Его личности и знакомство с Его требованиями заставляет нас принять определенное решение. Что нам следует думать об этом великом Учителе нравственности, который делает такие невероятные заявления? Был ли Он все-таки прав?

Будучи в центре внимания, само понятие «свобода» остается весьма неопределенным. Часто свобода рассматривается очень поверхностно, как устранение имеющихся тормозящих моментов. При этом, однако, забывается главное – куда ведет такое понимание свободы. Часто это приводит к злоупотреблениям. Свобода превращается в своеволие и используется в чисто эгоистических целях. Превращаясь в крепкое вино, свобода в таком случае кончается горьким похмельем. Однако свобода, в истинном значении этого слова, очень важна для человечества. И точка зрения, что христианство подавляет свободу, ошибочна.

Даже несколько странно считать христианство врагом свободы. В конце концов именно христианство так часто вставало в защиту бедных и угнетенных, плененных и бесправных. Избавление от невежества, болезней и политического порабощения становилось возможным, как правило, именно там, где христианская вера и христианские принципы оказывали свое влияние. Так почему же христианство считается репрессивным? Частично ответ кроется в эгоистичности наших сердец. Нам хочется поступать по-своему. Мы рассматриваем Бога как небесного полицейского, и нам хочется убежать от Него и игнорировать Его заповеди. Мы отдаем себе отчет в том, что верность Иисусу Христу ограничит нашу личную свободу.

Нередко свобода рассматривается очень поверхностно. Настоящую свободу человек может приобрести только в Иисусе Христе.

С другой стороны, это объясняется фактом существования христиан- законников. Многие христиане выработали обширный свод правил, кажущиеся нам глупыми и ограниченными.

По если взглянуть на эту проблему глубже, то ответ можно найти в общепринятом мнении, что не существует якобы абсолютных норм поведения, которых нам необходимо придерживаться в нашей повседневной жизни. Факты, по мнению многих, – это одно (например, научные факты). Но нравственные ценности – это абсолютно другое, они субъективны. Вы делаете свой выбор на этическом рынке жизни и не жалуетесь, когда другие избирают иные ценности.

«Величайшей проблемой нашего времени является не проблема: комму-низм против индивидуализма, Запад против Востока; вопрос в том, способен ли человек жить без Бога в веке, который Его убил». Так пишет историк Вил Дюран. Вопрос поставлен очень ясно. Большинство людей в странах Запада живет сегодня так, будто Бог умер. Если это так, то этику можно черпать лишь в человеческих обычаях или руководствоваться собственным выбором. Тут-то и кроется корень зла.

Как выразился в своей неподражаемой манере Вуди Аллен: «Более чем когда-либо в истории человечества мы стоим на развилке двух дорог. Одна ведет к отчаянию и полнейшей безысходности, другая – к окончательной гибели. Будем молиться, чтобы нам хватило мудрости сделать правильный выбор».

Или более прозаическими словами моралиста Марка Ханны: «Трудно переоценить значение нравственного опыта, ибо сегодня человечество стоит на грани самоуничтожения. И не столько развитие техники, сколько принятие правильного нравственного решения определит наше будущее, и каким это будущее будет, если будет вообще».

Ханна прав. Если этика – просто дело расчета, если нравственные ценности относительны и зависят от нашего личного выбора, то мир приближается к гибели. Д-р Поль Джонсон, английский историк, пишет: «Характерным для 20го столетия и его ужасов является тот факт, что физической силой обладают люди, не имеющие страха Божия и считающие, что никакой кодекс законов не может ограничить их действий».

Если нет абсолютных нравственных ценностей, то каков же критерий различия между матерью Терезой и Адольфом Гитлером? На чем основывается наше мнение, что лучше спасать отверженных на улицах Калькутты, чем уничтожить 6 миллионов человек в газовых камерах? Однако стоит лишь допустить, что одно действие, без всякого сомнения, лучше другого, как тут же следует признать существование абсолютного стандарта, которым вы руководствуетесь.

Александр Солженицын в своей знаменитой речи в Гарварде доказал, насколько поверхностной является популярная философия гуманизма, провозглашающая целью жизни наслаждение. «Если бы, как декларировал гуманизм, человек был рожден только для счастья, – он не был бы рожден и для смерти. Но оттого, что он телесно обречен смерти, его земная задача, очевидно, духовней: не захлеб повседневностью, не наилучшие способы добывания благ, а потом веселого проживания их, но несение постоянного и трудного долга, так что 1ШС1, жизненный путь становится опытом главным образом нравственного возвышения: покинуть жизнь существом более высоким, чем начинал ее» (А. Солженицын. Собр. соч. т.9 стр.296).

Свобода, следовательно, есть нечто большее, чем выбор норм поведения. Она имеет дело с нашей человеческой природой. Иисус из Назарета кажется мне самым свободным человеком, который когда-либо жил на земле. Он прекрасно знал, что существует Богом данный стандарт этики, и построил Свою жизнь в соответствии с ним. Господь сказал: «Я всегда угождаю Ему (Богу)».

Однако мог ли кто-либо утверждать, что вера Его подавляла Его свободу? Иисус был совершенно свободен от алчности и лицемерия, Он не испытывал страха перед кем-либо, Он был свободен оставаться Самим Собой. Он видел сердца людей и открыто говорил им правду о них же, Он был свободен любить людей со всей сердечностью, Он, наконец, добровольно отдал Свою жизнь за всех людей.

Жил ли когда-либо на земле более свободный человек? Однако именно Он открыл людям истину, что свобода не есть вседозволенность. Свободный человек делает не то, что ему хочется, а только то, что ему следует делать. Иисус показал, что настоящая свобода не ищет своей выгоды, она сердечна, великодушна и внимательна и проявляется более в отношениях, нежели в выполнении правил. Иисус – эталон свободного человека. Обязанности не тяготили Его. Послушание не ограничивало Его свободы. Обстоятельства не сковывали Его. Он был совершенно свободен – свободен использовать данную Ему власть на благо других, свободен любить презренных, свободен дать отпор угнетению и несправедливости. Он был полностью раскрепощенным человеком.

Настоящая христианская свобода является свободой по образу и подобию Иисуса. В ней нет и намека на законничество. Эта свобода основана на убеждении, что в области этики есть абсолют и что этот идеал нам небезызвестен. Он воплощается в личности Иисуса из Назарета. Итак, христианская свобода не имеет ничего общего с правилами и уставами. Ее суть – послушание Христу. Он должен служить нам образцом взаимоотношения с Богом и друзьями, нашего служения другим, наших стандартов честности и нравственной чистоты. Ее суть в том, чтобы позволить самому лучшему Божьему Созданию, Которое когда-либо жило на земле, быть вдохновителем нашей жизни. Что же в этой трактовке свободы такого, что нас подавляет? Без сомнения, следование этим принципам часто будет идти вразрез с нашими желаниями, но без этого невозможно никакое совершенствование. Это же правило применимо и к атлету, и к академику, и к врачу. Христианская свобода не зависит от обстоятельств. Пользуясь ею, мы постепенно раскрепощаемся, становимся тем творением, каким желаем быть в лучшие мгновения своей жизни. Результатом такой свободы является мышление, которое, став универсальным, не уничтожило бы общество, а преобразовало бы его. Одним словом, единственное, что неприемлемо для христианской свободы – причинение вреда себе и другим людям. Настоящая свобода только в Иисусе Христе.

«Мне не нужно христианство, – говорят они, – оно является лишь «косты­лем» для слабых».

Мне не раз уже приходилось слышать подобные слова. В такие моменты я хотел бы знать, как чувствовал бы себя этот молодой, пышущий здоровьем че­ловек, если бы он вдруг упал и сломал ногу? Мне думается, его отношение к «костылям» изменилось бы!

Возможно, мы так привыкли к «костылям» нашего общества, что с трудом замечаем их в жизненных ситуациях. Сумасшедшие поиски сексуальных отно­шений с одной лишь целью – заглушить постоянно гложущую боль одиночест­ва. Суета, которой мы заполняем свою жизнь, потому что мы не решаемся ос­тановиться и задать себе вопрос: кто мы такие и куда мы идем? Зависимость от алкоголя и наркотиков, потому что стресс вокруг и внутри нас слишком ве­лик. Попытка заполнить пустоту материальными вещами. Или духовная не­удовлетворенность, толкающая нас в восточный мистицизм и семинары по усо­вершенствованию нашего человеческого потенциала. Все это «костыли» и ни­что иное.

Другие атрибуты менее явны, но и они являются «костылями» для слабых – власть над другими, слава, богатство, красота. Невозможно перечислить все, чем пользуются люди, шагая, прихрамывая, по этой жизни.

А христианство – это еще один «костыль»? В определенном смысле – да. Христианство существует для тех людей, которые не делают вид, будто они не­победимы, а сознают, что надломлены. Если бы мир, в котором мы живем, был совершенным и совершенными были бы мы сами, христианство, возможно, и не было бы нужно. Но дело обстоит иначе. Наш мир, наша жизнь рушатся от жадности и похоти, жестокости и эгоизма. Если не верите мне, то откройте га­зету или посмотрите программу новостей по телевидению. Христианство не стыдится называть себя религией спасения. Но почему многие самонадеянные люди избегают его. «Я пришел исцелить больных, – сказал Иисус. – Здоровые не нуждаются во враче». Он знал, что в том смысле, который Он вкладывал в это слово, никто не здоров! Ни ты, ни я!

Очень метко подметил Джордж Оруэлл в своем романе «1984»: «Мы обна­ружили врага – это мы сами». Но большинство из нас даже не признает своих грехов, хотя они и очевидны. Если мы не сделаем этого, мы будем продолжать ковылять по жизни. Наши временные «костыли» не выдержат нашего веса. Мы нуждаемся в коренном исцелении. А это как раз то, что нам предлагает Иисус Христос.

Сравним два определения. Мы считаем, что сердце у нас из золота. А про­рок Иеремия сказал: «Лукаво сердце человеческое и крайне испорчено». Какая из этих двух оценок ближе к истине?

Вдумаемся, как часто в течение дня подводят нас наши слова: горькие слова, необдуманные слова, гадкие слова, жестокие слова, лживые слова. Вдумаемся, как часто мы имеем основание стыдиться своих действий: несправед­ливых, эгоистичных, необдуманных, часто жестоких. А как обстоит дело с нашими характерами? Хотел бы я знать, какую оценку дали бы нам те, кто работает бок о бок с нами или под нашим руководством. А если говорить о наших мыслях, кто из нас не покраснел бы до корней волос, если бы смог увидеть свои мысли на экране?

Как реагирует на все это Бог? Делает вид, что все это несущественно, ничего не значит? Напротив, все это существенно и значит очень многое. Грех в нашей жизни портит наши характеры, разрушает наши взаимоотношения с дру­гими людьми и отдаляет нас от Бога. Кто из нас не желает освободиться от че­ловеческих слабостей, которые так изнуряют нас?

Суть христианской Благой Вести состоит в том, что Бог позаботился это положение исправить. Он пришел в этот мир, чтобы показать нам, каков Он и как мы можем лучше прожить эту жизнь.

Но это еще не все. Он пришел в этот мир для того, чтобы перекинуть мост над неспокойными водами нашего отчуждения и эгоизма. Он пришел проло­жить дорогу обратно к Богу. И Он сделал это, отдав за нас жизнь. Нашему че­ловеческому разуму очень трудно это понять. Наш грех воздвиг непреодоли­мую преграду между нами и Богом. Когда Иисус умер на кресте, Он разрушил этот барьер, погибнув под тяжестью наших грехов. Он оплатил наши долги, долги всех людей без исключения. Он взял на себя грех всего мира, испив чашу страданий до дна. Он смог достойно сделать это, потому что Он был не только человеком, но и Богом. «Бог во Христе примирил с Собою мир» – говорит Биб­лия. И именно потому, что Он это сделал, мы можем предстать перед Богом без угрызений совести и страха, зная, что долги наши оплачены.

Более того, даже смерть не смогла удержать Иисуса. Он воскрес в первый день Пасхи. Он жив, и христиане заявляют, что не только слышали о Нем, но и знают Его. Они убеждены, что силу победить привычки, которые раньше вла­ствовали над ними, дает им воскресший Иисус Христос.

Таким образом, христианство предлагает не что иное, как радикальное преобразование человеческой природы. Оно освобождает нас от уз прошлого и превращает нас в людей, какими мы должны быть. Оно дает нам возможность трудиться для других людей и общества в целом, что вполне естественно, но чего мы фактически не делаем из-за нашего эгоизма.

Мне кажется, что роль «костыля» в наших сломанных жизнях играет древо креста. Эти «костыли» нужны для того, чтобы нас излечить, научить нас «сто­ять, ходить и бегать».

Посмотрите, что происходит с некоторыми из «слабых», которые приобре­тают такой «костыль».

•      Мать Тереза покидает свой монастырь, чтобы согреть любовью беспомощных и бездомных на улицах Калькутты.

•      Дэвид Шеппард, атлет международного класса с блестящим будущим, посвящает свою жизнь служению Богу в своем городе, сначала в качестве священника, затем – епископа.

•      Чак Колсон, жестокий своекорыстный юрист и помощник президента, замешанный в Уотергейтском деле, посвящает всю свою оставшуюся жизнь поискам социальной и политической справедливости и оказанию помощи заключенным во имя Иисуса Христа.

•      Джордж Формен, бывший чемпион мира по боксу, покрытое шрамами лицо которого светится любовью ко Христу, мог бы кротко сказать вам на ухо: «Что вы сказали? Христианство – «костыль» для слабых?»

•      Александр Солженицын, прошедший тяжкий путь Гулага, подчинивший весь свой интеллект и естество Иисусу, жившему, умершему и воскресшему для него, находит в себе силы бросить вызов тоталитарному режиму от лица христианской свободы и человеческого достоинства.

И это только некоторые из тех миллионов, кто отбросил жалкие «костыли», с помощью которых они, прихрамывая, шли по дорогам жизни. Они при­шли за исцелением к древу креста и были преображены.

Если вы думаете, что христианство – «костыль» для слабых, удостоверьтесь, не является ли ваше обвинение «фиговым листком» для прикрытия собст­венных пороков. Проверьте, не предлог ли это для отклонения требований, ко­торые предъявляет к вам живой Бог. Его лекарство радикально и очень эффек­тивно. Он берет израненных, сокрушенных жизнью людей и исцеляет их.

Все мы находимся под сильным влиянием не только наследственности, но и внешнего окружения, особенно под влиянием друзей, мнением которых мы дорожим. Никто не станет отрицать, что индуистское окружение предраспола­гает к индуизму, христианское – к христианству и т.д. Но можно ли утверждать, что лишь наследственность и окружающая среда оказывают определяющее влияние на веру и поведение людей?

«Христианское» происхождение может оттолкнуть вас от христианства. Многие дети в воскресных школах к одиннадцати годам вдруг восстают против религии, а дети из семей духовенства в подростковом возрасте порывают с ней. Как этот факт – а он является действительным – вяжется с заявлением о том, что обращение к религии и религиозный опыт являются единственно результатом социальной обусловленности?

Чаще всего получается совсем наоборот. Миллионы людей в Советском Союзе и в Китае становятся в наши дни христианами, несмотря порой на жестокое преследование со стороны властей.

То окружение, в котором они находятся, предрасполагает к атеизму и диа­лектическому материализму. Однако коммунизм оказался не в состоянии оста­новить рост обращения в христианство в этих двух великих державах. Интерес­но, не правда ли? Кто еще осмелится убеждать меня в том, что религиозность является результатом социальной обусловленности?

Пожалуй, еще более впечатляющим является пример племени сови, о котором пишет в своей книге «Дитя мира» миссионер Дон Ричардсон. Мораль этого племени была такой развращенной, что любая человеческая добродетель расценивалась у них как порок, а обман считался величайшей добродетелью. Когда они в первый раз услышали рассказ об Иисусе, они приветствовали предательство Иуды Искариота. Он был в их глазах героем! А теперь в этом пле­мени процветающая христианская община! Социальная обусловленность? Че­пуха!

Тот же самый аргумент о социальной обусловленности постоянно приме­няется и к сознанию. Отнюдь не давая каких-либо решительных указаний в на­шей жизни, лишь подсказывая нам, как следует правильно поступать, сознание рассматривается атеистическими философами просто как отражение оказывае­мого на нас социального влияния. Естественно, сознание определяется в какой-то мере обществом, в котором мы живем, но это объяснение не является исчерпывающим. В большинстве случаев нравственным прогрессом в истории дви­гали страстные реформаторы, смело выступавшие против давления общества, потому что именно совесть подсказывала им, как надо поступать. Вспомните освобождение рабов, освобождение женщин и детей, вынужденных работать на фабриках по 15 часов в день, освобождение заключенных, сутками прикован­ных к стенам своих камер.

В каждом из этих случаев борьба за реформы осуществлялась из побуждений совести, и всегда приходилось преодолевать сильное сопротивление со стороны общественного строя и существовавших в нем норм. Сознание, таким образом, не является лакеем социальной обусловленности.

Но если за тем, во что верят некоторые люди, кроются социальные причи­ны, то и атеизм они объясняют с тех же позиций. Поль Витц, известный христианский психолог, был воспитан христианином. Затем, в 18-летнем возрасте, он отказался от христианства и стал атеистом. В тридцать восемь, будучи уже профессором психологии, он вновь исследовал христианство и, придя к выводу, что оно истинно, вверил свою жизнь Христу. Сейчас он заявляет, что причины, побудившие его стать атеистом, были «поверхностными, неразумны­ми и в основе своей лишены интеллектуальной и моральной честности».

Христианское обращение часто понимается неправильно. Оно расценивается как неожиданный, нерациональный, необъяснимый, если не вовсе обманчивый акт. Из каких же существенных элементов состоит в таком случае обра­щение?

Эти составляющие элементы легче всего проследить, пожалуй, на класси­ческом примере христианского обращения – обращения Савла из Тарса. Хотя многие моменты его обращения были уникальными, в нем можно выделить че­тыре элемента, присущие любому истинному обращению:

•     оно коснулось его совести – он осознал, что действовал против ее велений; – яркое свидетельство тому, что вера в Бога сильнее любого влияния извне;

•     оно коснулось его разума – он понял, что Иисус, Которого он преследо­вал, воскресший Мессия и Сын Божий;

•     оно коснулось его воли – он решил покориться Иисусу и следовать за Ним;

•     оно изменило всю его жизнь: его амбиции, его характер, его отношение к людям, все его взгляды на жизнь. Никакое обращение не может быть истин­ным, если в нем не содержатся эти четыре элемента.

А все же, что, если это иллюзия? Что, если прав был Фрейд, рассматривая само религиозное переживание как нечто иллюзорное?

Мне думается, существует три вида теста, к которым можно прибегнуть, если мы сомневаемся, является ли религиозное переживание вообще, и христи­анство в частности, истинным.

Во-первых, проверка временем. Этот тест применим не ко всем религиям, а только к тем, которые претендуют на историю. Христианство, вне всякого сомнения, относится к их числу. В центре его внимания – личность, смерть и воскресение Иисуса из Назарета – Учителя, плотника, жившего в Палестине во время римского владычества в первой трети первого столетия нашей эры. В Иисусе нет ничего иллюзорного. Нет ничего иллюзорного и в том влиянии, ко­торое Он оказал на Своих современников и на все последующие поколения во всем мире. Никто за всю историю человечества не смог прожить такую жизнь, как Иисус Христос, жизнь, полную любви и чистоты, мужества и проницатель­ности. В Его заявлениях нет ничего иллюзорного (см. Предр. 1). Его смерть бы­ла достаточно реальной и имена много свидетелей, а Его воскресение – факт достоверный (см. Предр. 8). Точно так же никто не может сомневаться в реаль­ности Церкви, которая возникла на базе учения Иисуса и имеет сейчас миллио­ны приверженцев во всем мире. Просто нет смысла спорить о том, является ли христианская вера иллюзорной и продукт ли это социальной обусловленности. Её корни – в истории. Ее основатель, как и само христианство, выдержали са­мую серьезную проверку – проверку временем.

Во-вторых, проверка на качество. Когда пьяницы трезвеют, а мошенники становятся честными, когда анимисты порывают с миром спиритизма, а люди, закабаленные черной магией, освобождаются от нее, когда эгоцентричные люди становятся великодушными – тогда становится весьма трудно объяснить все это иллюзорностью. Переворот в жизни людей не является единственным кри­терием подлинности обращения, однако был весьма характерным для христиан в течение многих столетий.

В-третьих, проверка силой воздействия. Это еще один критерий истинно­сти религиозного переживания. Нам известно, что галлюцинации, неврозы и т. п. приводят к деградации, к разрушению личности, к неуравновешенному пове­дению. В христианстве мы видим противоположный эффект – оно делает людей целостными. А воздействие его проявляется всю жизнь и даже в тяжелые мину­ты перед лицом смерти, когда рассеиваются последние иллюзии.

Ни один из этих трех тестов нельзя применить к социальной обусловленности. Теория социальной обусловленности не может объяснить исторические факты и глубокие изменения в характере людей. Не годится она и для того, чтобы объяснить силу христианства.

А жаль, потому что история показывает, что люди, так много сделавшие для этого мира, были, как никто, уверены в существовании иного мира. Вспом­ним Августина Блаженного, который писал книгу «О граде Божием», вдохно­вившую крупнейших мыслителей последующего тысячелетия, в то время, когда варвары лавиной устремились на римскую империю. Или вы думаете, что такие реформаторы, как Лютер, Кальвин и другие, только и делали, что «витали в облаках»? Ничего подобного! Результаты их земного мышления потрясли всю Европу.

Если полет вашей мысли ограничен земным горизонтом, то звезд вам не увидеть! Вам не вырваться за пределы вашего очень ограниченного мира, что­бы увидеть более широкую перспективу. Но если вы уверуете в Бога живого, создавшего наш мир, но существующего вне его, тогда ваш кругозор коренным образом изменится. Вы рассматриваете историю как нечто, стремящееся к оп­ределенной цели. Перед вами вдруг возникает идеал, который может быть взят за основу при оценке мира и к которому вы можете стремиться, чтобы поднять общество на более высокую ступень.

Приход Иисуса объединяет наш мир с миром, грядущим. Он – воплощение Царства Божия. Когда люди вверяют Ему свою жизнь, они заручаются Его под­держкой в своих стремлениях обрести это Царство уже на земле. В этом нет никакого романтического идеализма. Люди пресыщены утопиями, которые разочаровывают (буквальное значение греческого слова утопия – «несущест­вующая земля»). То, чем озабочены христиане, имеет прямое отношение к это­му миру и его нуждам по той простой причине, что им известно – этим озабочен и Бог. Он доказал это, придя в образе Иисуса, умерев за нас и встав из гроба в первый день Пасхи. Бог не мог сделать большего, чтобы показать, что этот мир Ему небезразличен.

Поэтому именно христианам поручено принести в существующий ныне мир нравственные ценности и нормы, любовь и устремления, справедливость и праведность грядущего Царства. Они знают, что наш мир никогда не будет со­вершенным. При этом они вовсе не являются слепыми приверженцами идеа­лизма. Они рассматривают себя как представителей неба, живущих жизнью своей родины в чужой стране, где они хотят творить добрые дела. Пожалуй, только представители иных миров могут сделать действительно много хороше­го на земле.

Но если христиане нашего времени смогли воспользоваться принципами справедливости и нравственными ценностями, присущими совсем другому ми­ру, то какое мы имеем право утверждать, что их вера сегодня неуместна и не­приемлема?

Если когда-либо и существовала необходимость в христианских ценно­стях, то сейчас эти ценности нужны как никогда ранее. Кровавая резня в мно­гочисленных военных и национальных конфликтах по всему земному шару; не­вообразимых размеров голод; социальное насилие; унижение и оскорбление личности; широко распространенное угнетение – все это делает христианство как никогда ранее актуальным. Разве мы не нуждаемся в христианской благотворительности, чтобы отозваться на стихийные бедствия, происходящие в ми­ре? Разве нам безразличны судьбы тысяч угнетенных во многих странах мира? Кто же вступится за них, если не те, кто живет за пределами своего общества и борется во имя правды, сострадания и справедливости? Не потому ли врачи- христиане могут трудиться в самых примитивных условиях, в которых не часто встретишь врача-нехристианина?

Стоит только понять значение самопожертвования Иисуса, как вы не смо­жете больше стоять в стороне от мира нужды, которому Он пришел служить. Если вы верите, что люди действительно что-то значат как дети Божий, то вы просто не сможете не трудиться для их блага.

«Ответственно, – писал К. С. Льюис, – жить в обществе потенциальных бо­гов и богинь... Ведь те, с кем мы шутим, работаем, на ком женимся, кого уни­жаем и эксплуатируем – бессмертны и предназначены либо для вечных мук, ли­бо для вечного блаженства».

Такова логика, лежащая в основе христианской деятельности. Как только начинается пробуждение христианской веры, так тотчас наблюдается соответ­ствующий ему подъем в социальной сфере общества, как это произошло, на­пример, в 19-м столетии в Англии. Почти все социальные реформы в Англии были проведены в жизнь не по инициативе последователей Джона Милла, при­держивавшихся взглядов философского агностицизма, а людьми, пришедшими к живой вере через возрождение, которое так глубоко коснулось этой страны. Большинство реформ было проведено в жизнь главным образом христианскими парламентариями. Герцог Шафтсбургский способствовал принятию закона, за­претившего труд в шахтах женщин и детей, а также закона, приведшего к со­кращению рабочего дня на фабриках, и др. Д-р Бернардо основал дома для си­рот. Элизабет Фрей добилась реформы тюрем. Жозефина Батлер заставила пар­ламент принять закон о запрещении детской проституции и защите прав жен­щин. И, конечно, Вильберфорс, который имел счастье дожить до того дня, ко­гда его борьба за отмену рабства, которой он посвятил всю свою жизнь, увен­чалась успехом.

Все эти люди так страстно и плодотворно трудились в этом мире именно потому, что они были уверены в существовании иного мира. Они пришли к жи­вой вере во Христа, и поэтому они горели желанием служить Ему на благо дру­гих Его созданий. То же самое можно сказать и о людях, подобных Мартину Лютеру Кингу, Матери Терезе, и о многих других наших современниках.

Все они были убеждены, что атеистическое объяснение мира в корне не­верно. Мы не являемся, как утверждал Жан Поль Сартр, «пузырем из ничего на поверхности моря». Если вы все-таки верите в это, тогда вам незачем трудиться на благо других. Но если вы верите, что вы созданы по образу Божию и так до­роги Ему, что Христос умер за вас, тогда закатывайте рукава и принимайтесь за работу. Это как раз то, что так необходимо христианству. Именно так христиа­не в большинстве случаев и поступали.

Но как бы огромны они ни были, наука и христианская вера имеют много общего. Рассмотрим некоторые моменты более подробно.

Верно ли, что наука имеет дело с фактами, а христианство – с ценностя­ми и эмоциями? Нет, неверно! И наука, и христианство имеют дело с реально­стью. Наука рассматривает информацию об окружающем нас мире, которую мы получаем посредством нашего зрения, осязания, путем измерений и расче­тов. Христианство же основывается на информации о нашем мире, полученной из жизни, учения, смерти и воскресения Иисуса. Его можно исследовать, при­бегнув к науке истории. Жизнь и учение, смерть и воскресение Иисуса – досто­верные исторические факты. Они являются достойной темой для тщательного исследования. Выводы, к которым мы придем, будут иметь решающее значение для формирования нашего мировоззрения.

Без сомнения, христианство рассматривает категорию ценностей, но этим же занимается и наука. Оба оперируют как субъективными, так и объективны­ми факторами. И наука, и христианство располагают как объяснимыми, так и необъяснимыми фактами. Эмоции равно свойственны как ученым, так и ве­рующим христианам. И те, и другие — люди. И те, и другие неохотно признают нечто, идущее вразрез с тем, во что они всегда верили.

Астроном Роберт Джестроу подробно рассказывает об оскорбленных чув­ствах некоторых астрономов относительно предположений о происхождении космоса согласно теории большого взрыва. Эта, ныне доминирующая теория, допускает в какой-то момент времени и пространства... Создателя. А для тех, кто до сих пор занимал позицию неверующего, это абсолютно неприемлемо. «Этого не может быть!» – пишет Алан Сэндидж. «Я возражаю!» – пишет Филипп Моррисон. «Идея начала мне противна!» – пишет Эдингтон. Да, наука не менее, чем христианство, имеет дело с ценностями и эмоциями.

Далее. Верно ли, что научные данные можно подтвердить, тогда как хри­стианство – нельзя? Опять-таки неверно. Науку нельзя «доказать». Основой на­учного метода является эмпиризм, позволяющий доказательству увести вас ку­да угодно. Но если это так, то становится очевидным, что вы не можете дока­зать научную гипотезу. Она является продуктом исследования единообразия. Тут потребовалось бы всего одно противоречие, чтобы свести все к нулю. Тео­рии Ньютона столетиями считались доказанными... и тут является Эйнштейн.

Чтобы точно что-то подтвердить, надо доказать, что оно неумолимо выте­кает из чего-то уже известного. Только дедуктивное знание достоверно. Конеч­но, для практических целей мы допускаем надежность «законов», открытых учеными. Но они не доказаны!

В равной степени вы не докажете и христианство. Вам не удастся дедук­тивным методом подтвердить, что есть кто-то выше Бога, от кого Он мог бы иметь Свое начало. Это было бы противоречием на уровне терминологии, ибо Богом мы называем нечто первичное. Вам не удастся подтвердить историч­ность Иисуса Христа и Его учения. Не сможете вы этого сделать и с Юлием Цезарем. Исторические события не «подтверждаются». Они принимаются или не принимаются на основе компетентного, вероятного и предпочтительно современного утверждения. На этом-то основании христиане и предлагают принять Иисуса.

Соответствует ли действительности утверждение, что наука прогрессив­на, а христианство препятствует прогрессу? Доля правды в этом есть. Но толь­ко доля. На некоторых этапах своей истории христианство действительно тор­мозило прогресс. Достаточно вспомнить православную церковь в царской Рос­сии. Или испанскую инквизицию. Или преследование церковью Коперника и Галилея на заре научных открытий. Все это было...

Но чаще все же христианство было в авангарде прогресса. Прогресса в об­разовании, медицине, в освобождении угнетенных, заключенных, рабов и жен­щин. Вспомним также многих христиан на заре современной науки – Кеплера, Пристли, Ломоносова...

Вспомним и негативные стороны науки. Расщепление атома – явление са­мо по себе безобидное. Результат этого открытия – опасность разрушения пла­неты. Ужасающи последствия открытий биологии и химии! В рамках строго научных можно было бы назвать биологическое и химическое оружие «про­грессом»! Но способствует ли оно прогрессу человечества, как таковому?

Далее. Наука пользуется логикой, тогда как христианство базируется на вере. Еще одно ошибочное мнение. В научных исследованиях есть, конечно, логика и порядок, но порядок и логика присущи также и философским, истори­ческим, этическим и религи­озным дисциплинам христи­анства. Но, в конечном счете, и христианство, и наука зави­сят от веры. Вера не означает верить тому, что является за­ведомо неправдой, по опреде­лению одного школьника. Ве­ра – это уверенность на основе свидетельства. А это и явля­ется главным как для научно­го метода, так и для христи­анской веры.

Без веры вы не можете начать ни научного исследо­вания, ни христианской жиз­ни. В обоих случаях следует верить. В случае с наукой вы должны допустить предполо­жение, что мир, который мы видим и осязаем, реален, хотя эта гипотеза и не лишена серьезных проблем, извест­ных любому философу. Вы должны руководствоваться научным представлением о единообразии существующего мира и преобладании причи­ны над следствием. Без этих предварительных «скачков веры», какими бы ре­зонными они ни были, вы не сможете начать научное исследование.

В равной степени истинному христианину нужна уверенность. Вы не должны сомневаться, что существует живой Бог, который явил Себя в Иисусе Христе. Вы должны вверить свою жизнь Самому Иисусу, верить Ему. Без этой веры, этой самоотдачи на основе исторического свидетельства истинного хри­стианства быть не может.

Наука и вера в Творца Вселенной – понятия, по мнению многих, несопос­тавимые. Но мы не сможем понять окружающий нас мир и наше место в нем, если не будем рассматривать их в единстве.

В науке открытие редко является результатом одной только мыслительной деятельности или логического осмысления. Тут есть какая-то искра вдохнове­ния, какое-то предчувствие, доля экспериментирования, порой даже риска. «А что, если попробовать еще так?..»

Вот оно! Самоотдача на основе свидетельства! А если эксперимент увен­чался успехом, вы повторяете его, и со временем он становится еще одним эле­ментом нашего знания. Так же и в христианстве. Христианство заявляет, что Бог не только создал этот мир, но и пришел в него. Тут христиане пользуются научным методом. Они не могут знать первопричину истинности этого заявле­ния. Дело тут не только в логике. Им надо верить гипотезе, что это могло быть на самом деле, и убедиться, что гипотеза верна. Христиане основываются ис­ключительно на свидетельстве, что некоторые вещи абсолютны. И в какой-то определенный момент оказывается, что вещи эти действительно реальны: вера приводит к желаемым результатам.

Вопреки распространенному мнению, большая часть христиан в универ­ситетах – ученые. В этом нет ничего удивительного. Ведь их метод очень похож на христианский – самоотдача на базе свидетельства, т.е. вера.

И, наконец, как насчет чуда? Если ваши теории ограничены физической вселенной с ее устоявшимися и неизменными законами, то концепция чуда, ко­торая подразумевает прекращение действий этих законов в пространстве и во времени, покажется вам неприемлемой. Но это уже взгляд на науку из прошло­го столетия, и не так уж много крупных ученых разделяет его. Со времени соз­дания Гейзенбергом квантовой механики и принципа неопределенности карти­на науки выглядит несколько иначе. Главное же, что нам следует помнить, – «законы природы» носят не предписывающий, а описательный характер. Они не определяют, что должно случиться; они описывают, что уже произошло. Наука может говорить, что чудес при обычно существующих обстоятельствах не бывает. Но она не имеет права заявлять, что они невозможны. Это заявление не укладывается в рамки науки. И если Бог действительно явился на эту землю в лице Иисуса Христа, разве удивительно, что Он совершал чудеса, как сооб­щают об этом Евангелия? Их нельзя считать невозможными.

Наука не находится в конфликте с христианской верой, хотя этого нельзя сказать о некоторых ученых. Большинство же ученых является убежденными христианами.

При изучении Библии особенно бросается в глаза тот факт, что, несмотря на большое число авторов, все они принимают участие в написании одного и того же повествования.

•     От начала до конца Библии Бог рассматривается одинаково. Он Создатель, Спаситель и Судья. Он – Святая Любовь.

•     Читая, вы заметите, что суть природы человека всеми авторами Библии понимается одинаково. Человек способен на величайшую добродетель и на глубочайшую безнравственность. Созданное для славы Божией, но отвернувшееся от Него, высшее начало человека нуждается в примирении с Богом.

•     Вы заметите общность во взгляде на Иисуса Христа. Самый обыкновен­ный человек, такой же, как и мы все, Он, однако, дал нам возможность увидеть Бога, Которого мы не могли понять. Его смерть на кресте является не просто примером исключительного героизма. Она, с одной стороны, показывает глу­бину греха человека, который в состоянии уничтожить самое лучшее, а с дру­гой стороны – глубину Божьей любви, готовой пойти на любые жертвы для то­го, чтобы спасти нас от отчуждения, в котором мы находимся. Авторы Библии единодушны и в вопросе о том, что на кресте случилось что-то очень важное: «Он вознес наши грехи Своим телом на древо». Они также ясно говорят о том, что смерть не имела власти над Иисусом. Он восстал из гроба в первый день Пасхи. Он жив и сегодня, и мы можем с Ним встретиться. Иисус Христос мо­жет изменить всю нашу жизнь.

•     Вы обнаружите, что авторы Библии пишут о надежде. В конце века Бог достигнет Своей цели как на земле, так и на небе.

Нет никакого сомнения в том, что авторов Библии объединяет удивитель­нейшая гармония взглядов. Попробуйте найти что-либо подобное в мировой истории или литературе. Где еще вы найдете такое единство взглядов на Бога у совершенно различных авторов, писавших на протяжении почти двух тысячелетий?

Сравнительное богословие – очень интересное исследование. Сравнивая, мы непременно придем к выводу, что человечество всегда искало Бога, но эти поиски приводили к различным результатам. Однако Библия повествует не только о поисках Бога человечеством. Изучая Библию, мы делаем для себя совершенно неожиданное, удивительное и очень важное открытие: Бог ищет че­ловека! Бог – наш лучший Друг, Которого мы отвергли, но Который так любит нас, что находит нас, невзирая на то, что мы восстали против Него. Ни одна ре­лигия в мире не говорит нам о подобных вещах. Только в Библии тема спасения красной нитью проходит через всю книгу.

Ветхий Завет лежит в основе трех монотеистических религий: иудаизма, христианства и ислама. От него нельзя легкомысленно отмахнуться, как от чего-то недостоверного. Он является одной из самых плодотворных творений всего человечества. Нельзя, конечно, доказать истинность того, что Ветхий Завет говорит о Боге. Это вопрос веры. Но можно доказать, что его текст очень достоверно передает события. В свитках, найденных у Мертвого моря в 1947 году, содержатся еврейские тексты многих книг Ветхого Завета. Написанные между 150 г. до нашей эры и 70 г. нашей эры, они на 1000 лет древнее любого ранее известного манускрипта Библии. Однако тексты практически идентичны. Это является красноречивым доказательством того, что мы располагаем исклю­чительно надежными текстами Ветхого Завета.

А в Ветхом Завете уже указывалось на спасение... в будущем. Как метко заметил Августин Блаженный, смысл и значение учения Нового Завета сокрыты в Ветхом, а Ветхого Завета – в Новом. Центральной же фигурой Нового За­вета является Сам Иисус, живший в первом веке нашей эры, распятый при рим­ском правителе Понтии Пилате.

Существует и светское свидетельство об Иисусе. О Нем сообщают нам два известных римских писателя того времени: Тацит (Анналы 15. 44) и Плиний Младший (Письма 10. 96). А также еврейские документы – Иосиф Флавий (в особенности «Древности» 18. 3. 3) и Мишна. Эти тексты подтверждают Его историчность, Его необычное рождение, Его чудеса, Его учение; они свиде­тельствуют о Его учениках, Его мессианских притязаниях, Его смерти через распятие, Его воскресении и Его обещании снова явиться в конце веков. Архео­логия также подтверждает факт существования в первом веке христиан и пред­метов их веры, а также истинность христианских утверждений в Евангелиях и Деяниях Апостолов.

Но, конечно, основным источником информации об Иисусе служит нам сам Новый Завет. Можем ли мы ему верить? Тут все сводится к трем спорным моментам:

•     Можно ли верить документам? Располагаем ли мы Новым Заветом в та­ком виде, каким он был первоначально написан, или же в текст в течение веков были внесены изменения?

Хочется отме­тить, что текст Ново­го Завета настолько достоверен, что никто не осмелится испра­вить его. Мы распо­лагаем большим ко­личеством мануск­риптов Нового Заве­та, почти полностью излагающие описан­ные в нем события. Разница между ними настолько незначи­тельна, что можно быть уверенным в на­личии самого ориги­нала среди мануск­риптов. Ни одна из христианских док­трин не основывается на спорных фактах. Новый Завет дошел до нас в той форме рукописи, которая была широко распро­странена во время жизни Христа и на сегодняшний день является самым древ­ним памятником этой письменности.

Как писала зна­менитый библейский археолог Кэтлин Кенион: «Разница во времени между да­той написания оригинала и первоначальным свидетельством настолько мала, что ее не стоит принимать в расчет, и это устраняет наши последние основания для опасений, что Священное Писание дошло до нас в искаженном виде».

•      Можем ли мы доверять тому, что написано в Евангелиях? Одно дело – иметь достоверные манускрипты. Другое дело – иметь достоверную информа­цию об Иисусе.

И тут мы снова можем быть совершенно спокойны. Евангелия не являют­ся историей, биографией или учением. Они представляют собой новую литера­турную форму – «Благую Весть об Иисусе». Эта Благая Весть проповедовалась по всей империи в течение тридцати лет, пока не было написано самое раннее Евангелие, Евангелие от Марка. Не дает ли этот период в 30 лет возможности для искажений и измышлений? Нет. В одной из наиболее значительных книг нашего столетия о Новом Завете – «Апостольская проповедь и ее развитие» — профессор С. X. Додд доказал, что тот же самый образец проповеди об Иисусе можно обнаружить во всех независимых от Нового Завета источниках, свиде­тельствующих об Иисусе.

Некоторые из событий, описанные в Евангелиях, остаются открытыми для исследования. Существует два теста, применение которых может значительно облегчить современным ученым их исследовательскую работу. Один из них – проверка текста арамейским языком. Если что-либо из Евангелий может быть легко переведено с греческого оригинала на лежащий в его основе арамейский, которым пользовались Иисус и Его ученики, то степень достоверности чрезвы­чайно велика. Второй тест – многократное подтверждение события. Если какое-то событие или мнение подтверждается несколькими местами Евангелий, то исключить достоверность очень трудно. Это относится, в частности, к главным моментам Священного Писания, таким как основные положения учения Хри­ста, чудо насыщения пяти тысяч, смерть и воскресение Иисуса.

Хотя критика Евангелия и сложна, можно без преувеличения сказать, что никакие книги в мире не были так детально изучены, как Евангелия, подвергавшиеся критике ученых на протяжении более двух с половиной столетий. Однако, несмотря на все это, репутация их осталась высокой.

•      А теперь подойдем вплотную к главному вопросу: можем ли мы доверять Тому, Кто находится в центре внимания Библии, – Иисусу Христу? Звучат ли достоверно сообщения о Его жизни и учении, Его смерти и воскресении, Его любви и призыве к покаянию и следованию за Ним? Является ли Он Тем, Кем мы не только восхищаемся, но и в Ком мы отчаянно нуждаемся?

Многие из тех, кто объявляет Библию сборником мифов, совершенно не­знакомы с ее учением. Они абсолютно уверены только в одном, что не хотят смириться перед Иисусом Христом, о Котором говорит Библия. Беда не в том, что они не могут поверить тому, о чем говорится в Библии, как когда-то сказал Гек Финн, а в том, что они могут поверить! Этого вполне достаточно, чтобы оказаться в большом нравственном затруднении. Если Библия истинна, то гото­вы ли мы признать ее?

И все же многие отказываются верить в возможность воскресения, не говоря уже о том, что бы верить в его реальность. Некоторые говорят: „Воскресений не бывает. Они противоестественны". Но если существует Бог, Который все создали Который управляет всем этим миром, разве не мог Он воскресить кого-либо из мертвых? Конечно, воскресения не случаются с любым Томом, Диком и Гарри; более того, Библия утверждает, что воскресение Иисуса – случай уникальный. Ничего подобного не случалось ни до и ни после него. Он воплотил в Себе любящего Бога и победил смерть, которая является нашим последним врагом.

•     Добрый любящий Бог не допустил бы зло и страдание на земле.

•     Всемогущий Бог мог бы устранить зло и страдание, стоило бы Ему толь­ко захотеть.

•     Поэтому, если бы существовал Бог, зла и страдания не должно было бы быть.

•     Но никто не станет отрицать, что зло и боль существуют. Поэтому Бога (по крайней мере, доброго и всемогущего) нет.

Эти аргументы на первый взгляд кажутся убедительными. Но задумались ли те, кто просит, чтобы зло было искоренено, над тем, чего они просят? До­пустим на минуту, что Бог вдруг стер бы зло с лица земли. Где бы мы оказа­лись? Разве не погибло бы все человечество? Ибо кто из нас свободен от зла? Зло – не абстрактное понятие. Оно – серьезная нравственная проблема каждого из нас. Корень зла кроется в нас самих. И если бы решением проблемы было удаление этого корня, наше положение было бы безнадежным.

Или допустим на минуту, что проблема боли и зла привела нас к отрица­нию любящего Бога, и представим себе, что нашу судьбу вершит некий монстр или что судьбу нашу определяют звезды. Что тогда? Мы бы, возможно, освободились от одних проблем, но взамен столкнулись бы с еще более серьезными. Возможно ли существование великодушия, любви и человечности, бескорыстия и милосердия в мире, которым правят ужасный монстр или бездушные звезды? В жизни есть не только зло. Все намного сложнее, чем мы себе это представля­ем.

В любом случае, наличие в мире зла и боли ставят перед верой большие проблемы. Христианство не предлагает какого-то необычного, из ряда вон выходящего решения этих проблем на философском уровне. Однако Библия дает нам уверенность, помогает нам жить в мире, в котором страдание является неизбеж­ной реальностью. Из Библии мы узнаем, что и Богу страдание было не чуждо.

•       Библия учит, что не Бог виновник зла и боли. Мир, созданный Им, был прекрасен. Но уже начиная с удивительно яркого рассказа об Адаме и Еве, мы видим, как человече­ство отворачивается от Бога, используя дар свободной воли для протеста. Это приводит к дисгармонии совершенного Божьего мира. Между челове­чеством и его окружением су­ществует, однако, тесная связь. Когда человечество отказалось от Бога и через непослушание в этот мир проникло нравственное зло, появилось и страдание. В мире все взаимосвязано: зла без страданий быть не может. Далее Библия продолжает утверждать, что злые поступки человека объясняются сильным внешним влиянием, присутстви­ем дьявола, ненавидящим Бога и все, что с Ним связано. Иисус часто говорил о существовании этой злой силы, которая стремится навредить человечеству и его окружению и сделать все возможное, чтобы разрушить добрые намерения Бога. Библия разъясняет, что эта пагубная сила имеет прямое отношение к злу и страданиям в этом мире. Между силами добра и зла идет война, и мы каждый день оказываемся вовлеченными в эту войну. Таково библейское учение. Разве оно не звучит правдиво?

•       Далее, Библия учит, что не Бог создал зло и страдание, Он их нам и не желает. Однако Он тем не менее может воспользоваться ими и нередко прибе­гает к этому. Наличие в мире зла заставило многих стремиться к добру. Нали­чие в мире зла привело к возникновению таких черт характера, которые были бы невозможны без него, - смелости, терпению, самопожертвованию, сострада­нию... Бог пользуется болью мудро, Он хочет привлечь нас к Себе, сломить на­шу непокорность.

•       Бог не оставил нас одинокими в беде, виновниками которой мы сами яв­ляемся. Он не остался сторонним наблюдателем. Он пришел в этот мир страда­ний, боли и зла. Он явился как Человек к Ему подобным. Он жил в нищете и страданиях. Он знал, что такое холод и голод, побои и горе. Жизнь Его кончи­лась самой мучительной смертью. Пусть никто не говорит, что Богу все равно, что Он нас не понимает. Он Сам испытал все это на Себе.

•       Бог вплотную столкнулся с проблемой зла и страданий. Иисус не только прочувствовал на кресте нашу боль и страдания. Он взял на Себя личную от­ветственность за грехи каждого человека, который когда-либо жил или будет жить на земле. Он позволил огромной массе греха обрушиться на Него. Это стоило Ему невыразимых страданий. Это стоило Ему ада. В муках Он восклик­нул: «Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты Меня оставил?» (Мф. 27:46). Атаковав проблему зла, без которого страдание невозможно, Он вплотную столкнулся с проблемой боли. Бог добровольно вознес на крест грехи всего человечества. Нам этого никогда не понять. Нам остается лишь восхищаться Его самопожерт­вованием. На кресте Бог прочувствовал проблему зла так остро, как не смог бы это сделать никто из нас. Он сделал это, чтобы исцелить нас от рака греха, по­разившего все наше естество.

•       Наконец, Он решил проблему боли и зла. Смерть на кресте и последо­вавшее за ним воскресение являются ярким свидетельством того, что зло и страдание не имеют последнего слова. У нас есть надежда. Ибо на кресте имело место не поражение, на нем свершилась победа. В страстную пятницу Иисус умер с возгласом триумфа на устах: триумфа над болью и ненавистью, над страданием и смертью, над дьяволом и всякого рода злом. В то пасхальное утро Он вырвался из тисков смерти. С тех пор Ему принадлежит власть над вечной жизнью. Смерть потерпела поражение.

Поэтому первые христиане и многие следующие поколения последовате­лей Христа рассматривали зло и страдание как возможность прочувствовать победу Иисуса в своей личной жизни.

Эта победа пролила свет на темные глубины источника зла и боли. Победа Иисуса, восставшего из гроба, была для христиан залогом их собственного ос­вобождения от зла и страданий. Они спокойно предоставили Ему возможность полностью открыть тайну зла в грядущей жизни.

Христиане полны надежды и верят, что тайна эта окончательно прояснит­ся за пределами нашего бытия. Они делают это, будучи совершенно уверенны­ми в том, что ключом к раскрытию этой тайны являются крест и воскресение Иисуса Христа.

Христиане верят в страдающего и побеждающего Бога. Эта вера дает им возможность не озлобиться и не потерять рассудок при виде всего страдания в мире.

Ни в какой другой сфере жизни мы бы не воспользовались ею. Какой учи­тель удовлетворился бы следующим ответом своего ученика: «Не важно, как я отвечаю по алгебре, латыни, истории или географии. В конечном счете все сво­дится к одному»? Нам могут предложить тест, предусматривающий альтерна­тиву. Правильно ли будет, если мы дадим несколько вариантов ответа? В рели­гии, как и в любой другой сфере, мы обязаны тщательно взвесить все «за» и «против», прежде чем дать правильный ответ.

Возможно ли, чтобы все религии вели к Богу, когда они так отличаются, более того, часто противоречат одна другой? В индуизме божество многолико и неопределенно; Бог ислама – одна личность; христианский Бог – Бог любви, Создатель вселенной; божество буддизма не является личностью вообще.

Большего контраста вы нигде не найдете. Христианство учит, что Бог прощает и помогает нам, в буддизме нет прощения и не существует надежды на сверхъ­естественную помощь.

Целью жизни в буддизме является нирвана, угасание, достигаемое после не менее, чем 547 повторных рождений; целью всей жизни христианства явля­ется познание Бога и пребывание с Ним в вечном блаженстве. В индуизме ши­роко представлены идолы; иудаизм же, напротив, запрещает делать изображе­ние Бога. В исламе мужу разрешено иметь четыре жены, в христианстве – одну. Самое большое различие, пожалуй, лежит в Библии, которая утверждает, что мы не можем спастись своими силами, как бы мы ни старались; все же осталь­ные религии утверждают, что человек спасется, или переродится, или станет одним целым, или достигнет совершенства, следуя соответствующему учению и живя по определенным законам.

Этот контраст особенно ярко виден при сравнении одного буддистского предания с очень сходной по содержанию притчей о блудном сыне (см. 15 гл. Ев. от Луки). В обоих случаях сын возвращается домой к отцу. Но если блудно­го сына в притче Христа при встрече ожидает прощение и сердечный прием, то его буддистский собрат должен рассчитаться за ошибки прошлого годами раб­ского труда.

Христианству не пойдет на пользу, если мы будем заявлять, что все веры одинаковы и что они лишь прикрываются разными вывесками. Это не так. Их конечные цели коренным образом отличаются друг от друга. Ад или рай, про­щение или расплата за грех, Бог как личность или как безличное нечто, спасе­ние милостью или благочестивыми делами. Контрасты разительны.

Почему же тогда многие люди делают такое сомнительное заявление, что все религии, в сущности, одинаковы?

•     Наш мир стал тесен. Разные религии сталкиваются одна с другой, как это случается на улицах с людьми разных национальностей. Существует невыска­занное мнение, что расовый плюрализм порождает религиозный плюрализм. Но это заблуждение.

•     Либеральность приняла такие размеры, что мы принимаем Бога за како­го-то хорошего, добродушного парня, который не станет журить нас за наши промахи. Он не допустит, чтобы кто-то погиб. Но это тоже неверно.

•     Многие сегодня поступают так, будто только вера имеет значение. Сле­дует только верить, не важно – во что. Еще одно недоразумение. Вера подобна канату.

Очень важно, к чему вы его привяжете.

•     Такой подход означает также, что людям не надо принимать самостоя­тельного решения. Если все религии одинаковы, к чему тогда выбирать? Все будет в порядке. Но будет ли? А что, если это еще одна ошибка?

Легкомысленно утверждение, что мы все ищем Бога и обязательно найдем Его. Оно противоречит как тому, Кем является Бог, так и самой человеческой природе. Если все же есть Бог, то только Он первопричина нас и всего окру­жающего нас мира. Он – основа всего живого. Можем ли мы, слабые человече­ские создания, дорасти до Него? Можем ли мы понять Его? Без сомнения, нет. Остается лишь надежда на то, что Он, возможно, уже открылся нам. Библия, и только Библия, заявляет, что такое откровение уже состоялось. Вначале смут­но, затем, когда Ветхий Завет пролил больше света на этот вопрос, люди стали познавать правду о Боге, Который любит нас и говорит с нами. Наконец, настал момент, когда Бог решительно и определенно открыл Себя в явлении Своего Сына. Он больше не является для нас чуждым Богом.

«Бога не видел никто ни­когда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил»

(Иоанн 1:18).

Если Божье естество является одной причиной, по которой Его создание не может увидеть своего Создателя, то человеческая природа является другой причиной. Библия учит, что мы крайне эгоистичны, что мы не идем на заго­ревшийся перед нами свет, а, наоборот, часто отворачиваемся от него или пы­таемся вовсе его потушить. Она доказывает нам, что в нашей человеческой природе есть слабости, заводящие нас в такие тупики, куда мы вовсе не желаем попасть.

Если это так, тогда у нас нет никакой надежды на то, что мы познаем Бога, и никакая религия не может перебросить мост через пропасть, разделяющую святого Бога и нас, грешников. Если надежда все же остается, то это спасение должно быть от Бога. Бог не только являет нам Свою сущность, но и находит возможность возвратить мятежников в Свою семью, примирить врагов, вернуть заблудших на праведный путь. Библия, и только Библия, учит нас, что такой Бог существует и что Он есть путь. Крест является символом незаслуженного прощения наших грехов: Бог Сам Своею смертью уплатил за них.

Таким образом, христианство вовсе не религия, если под «религией» мы понимаем поиски Бога. Истинное христианство – это откровение и спасение.

•     Это откровение того, каков Бог; и оно совершилось в доступной для нас форме, ибо Бог явился нам человеком. Это также откровение того, каковы мы сами, ибо люди не приняли святого, безгрешного Иисуса и пригвоздили Его ко кресту.

•     Оно – спасение. Бог пришел, чтобы найти меня. Он встретил меня в мо­мент смерти Своего Сына возле пустого гроба, из которого Его Сын восстал с победою.

Самое удивительное в том, что этот Бог, давший вместо религии открове­ние и спасение, хочет встретиться со мной. Он ищет со мной личного общения, которому не сможет воспрепятствовать даже смерть. Никакая религия в мире не может сравниться с этим откровением. Все религии различны по своей сущ­ности, поэтому очень важно знать, во что вы верите.

Означает ли это, что все другие религии неверны? Конечно, нет. Все они содержат в себе долю истины. В таких религиях, как ислам и иудаизм, есть большая доля правды. Они похожи на различные огни, горящие в темноте мира. Но с наступлением утренней зари они бледнеют и становятся ненужными. За­рей этой является Иисус Христос. Он воплотил в Себе надежды, чаяния, досто­инства, проницательность – все то истинно положительное, что имеется во всех религиях.

•     Иди за истиной о Боге. В нашей жизни есть много указателей к правде о Боге. Они ведут нас как раз к тому Богу, о Котором говорит нам Библия: к Богу, Который нас сотворил, Который любит нас и говорит с нами как через окру­жающий нас мир, так и через Святое Писание.

•     Иди за истиной об Иисусе. Иисус однажды сказал: «Я есмь истина». В Его жизни, учении, смерти и воскресении заключается все для того, чтобы счи­тать это удивительное заявление обоснованным. Взгляни на Иисуса вниматель­но, следуй Ему. Ты не разочаруешься в Нем, потому что Он является истиной.

•     Иди за истиной о себе. Ты – загадка, иногда даже для самого себя, не так ли? Ты – ходячая гражданская война! Временами ты добр и задумчив, щедр и бескорыстен. А временами – так эгоистичен и мстителен, так похотлив и веро­ломен.

Человеку ничто не мешает верить в Бога. Только в Нем мы можем найти утешение и надежду.

Что за клубок противоречий сидит в тебе! Вместе с римским поэтом Ови­дием ты должен признаться: «Я вижу лучший путь и одобряю его, сам же изби­раю худший». Оптимисты видят доброе в человеческой натуре, но мечтают об утопии. Пессимисты не видят впереди ничего, кроме нравственного убожества, политического хаоса и всеобщего разрушения. Христианство видит в нас  полуразрушенные храмы, все еще носящие на себе следы былого величия. Эти хра­мы нуждаются в реставрации Архитектором, Который их спроектировал. Иисус Христос — Божий Архитектор. Он нужен тебе, Он хочет сделать из тебя здание первозданной красоты.

•     Иди за истиной, ибо ты должен измениться к лучшему. Откуда можно ждать помощь – ты уже понял? Прекрасно! Тогда вручи твой разрушенный храм жизни Тому, Кто восстановит его. Главное в том, чтобы Он взялся за это. А теперь давай вместе помолимся.

Господи,

я признаю, что моя жизнь далека от того, чем она должна быть.

Я признаю, что я прибегал к различным отговоркам для того, чтобы держаться от Тебя на расстоянии.

Я понимаю, что очень нуждаюсь в Твоей помощи, и хочу,

чтобы во мне произошли перемены, которые я не в состоянии осуществить сам.

Господи, мне еще многое неясно.

Но я начинаю понимать, что Ты умер на том ужасном кресте, чтобы победить зло в моей жизни и зло всего человечества. Я верю, что Ты воскрес и жив, я хочу повстре­чаться с Тобой.

Войди в мою жизнь и будь ее Господином!

Восстанови разрушенный храм моего бытия!

Приди, Господи!

Я долго противился Твоему призыву.

Приди сегодня, я готов следовать за Тобой до конца моей жизни!

Твоя молитва будет услышана. Она послужит первым шагом к огромным изменениям в твоей жизни. Попробуй так помолиться.

•     Иди за правдой, ибо ты должен духовно расти. Когда ты просишь Господа прийти и заняться изменениями в твоей жизни, ты бросаешь в землю ма­ленькое зерно. Время и должный уход сделают свое дело – из него вырастет де­рево. Но на рост потребуется время.

Рост – это, в первую очередь, совершенствование отношений с Богом. Молитва, чтение Библии, помощь друзей-христиан станут неотъемлемой частью твоей жизни. Даже твой характер постепенно изменится к лучшему.