Много лет тому назад, путешествуя по Восточной Европе, я проповедовал в одной евангельской церкви в Восточной Германии. Уже не припомню теперь темы той проповеди, но мне никогда не забыть, что сделал пастор этой церкви вслед за тем, как я кончил говорить. Он поднялся на трибуну и, обняв меня, заплакал.

Успокоившись, он заговорил об Иосифе из Книги Бытия (гл. 37). Однажды Иосиф, когда братья его ушли на поля, чтобы пасти скот, остался дома. Отец Иосифа, Иаков, послал его посмотреть, где его братья и что с ними. Некто нашел Иосифа блуждающим в поле и спросил: "Чего ты ищешь?"

 Иосиф отвечал: "Я ищу братьев моих".

 Пастор, державший руку на моем плече, дойдя до этого места, опять расплакался. "Этим занимается и брат Андрей! - воскликнул он. - Он ищет братьев своих".

И сегодня я все еще занят поиском моих братьев и сестер, гонимых за свою веру, по всему лику земли, поскольку не только они нуждаются во мне, но и я нуждаюсь в них. Все мы являемся частью одного сообщества верующих, которое в Библии называется Телом Христовым. Мы нужны друг другу. Мы все призваны делать Божье дело - сообща.

 Политический, социальный и духовный пейзаж земли существенно преобразился с тех пор, как в 1955 г. я впервые посетил коммунистический мир. Я и не подозревал о том, что этот визит перевернет всю мою жизнь, а я позднее стану известен под именем Божий Контрабандист - по названию моей первой книжки. Между тем служение мое началось с коробки Библий и "Фольксвагена" и выросло до международной организации "Открытые двери", действующей в сотне с лишним стран. Мы направляли большую часть усилий на служение церкви в Восточной Европе и Советском Союзе, но сердце мое болело также за гонимых христиан в других частях света, например, в коммунистическом Китае, марксистской Латинской Америке, бурной Африке и районах мира с преобладанием исламской религии. Поэтому во многом так же, как и за Железным занавесом, я "искал братьев моих" в других странах и помогал создавать там миссионерские группы поддержки гонимой Церкви.

Теперь, когда Берлинская стена рухнула, "холодная война" закончилась, а советская империя развалилась, мы радуемся, что христиане этих стран вновь обрели возможность служить Богу и открыто благовествовать. Но мы не можем оставлять своего молитвенного служения и поддержки этих братьев и сестер, поскольку ныне они столкнулись с множеством новых трудностей: экономическим кризисом, политической нестабильностью и нравственными искушениями, которые всегда сопровождают подобного рода "свободы". У них по-прежнему существует острая нехватка Библий и хорошей христианской литературы. Так или иначе они нуждаются в еще большей молитвенной поддержке и помощи.

С самого начала, однако, я мечтал - и организация "Открытые двери" тоже - дойти до гонимой Церкви в закрытых странах. Так что, когда советский блок официально распался, мы перенесли большую часть своей деятельности в другие районы, где Церковь страдает от притеснений репрессивных правительств, особенно в странах исламского мира.

Несмотря на то что ислам является, быть может, наиболее динамично развивающейся религией мира, христианские миссии уделяют мусульманскому миру недостаточное внимание. Многие христиане не видят больших различий между исламом и христианской верой. И все же небольшая, но вступившая в духовную битву церковь, находящаяся во враждебном окружении, отчаянно нуждается в наших молитвах и нашей помощи. Ниже я расскажу о том, какими удивительными, замечательными путями распространяется там Благая весть Христа. Однако наряду с этими достижениями встречается и масса препятствий. Вот почему на первый план я выдвинул благовествование Евангелия Христова в странах исламского мира, как то было в странах, находившихся за Железным занавесом. Место нашего служения может перемениться, но само наше служение измениться не может: "Бодрствуй и утверждай прочее близкое к смерти" (Отк. 3:2).

В моей первой книге "Божий контрабандист" многие из вас могли прочесть поразительные истории о верующих, которых я повстречал в России и Восточной Европе. Теперь у вас есть возможность познакомиться с братьями и сестрами из других частей света. Из-за того, что многим из этих святых постоянно угрожают аресты, тюрьмы и даже смерть за веру Христову, я скрою отдельные конкретные детали их жизненного пути, чтобы их не "вычислили". Однако подлинную силу их веры и преданности Богу не скроешь.

Люди часто спрашивают у меня: "Андрей, как же тебе все-таки удается проникать в закрытые страны? Каким образом ты выходишь на связь со всеми этими важными людьми, на которых тебе удается влиять для Господа? И отчего ты столь активен, что тебя едва не заключают в тюрьму?"

Открою вам небольшую тайну. Я вовсе не выдающаяся личность и не особо одаренный человек. Я так и не получил ни высшего, ни среднего образования. Все, что у меня есть, это два класса миссионерской школы. Я говорю людям, что я простой голландец, сын кузнеца и работаю на иудейского Плотника. Другими словами, я самый обыкновенный человек, который старается слышать в своей жизни призывы Бога и внимать Ему.

Однако, размышляя о последних сорока годах своего служения, я смог понять весь процесс: каким образом Бог работал в моей жизни и произвел то скромное, что мне удалось совершить, содействуя установлению Царства Божьего. В дальнейшем я осознал, что этот поступательный труд Божий вообще является не чем-то уникальным, а тем, что Он хочет вызвать в жизни всякого христианина.

Итак, в качестве дополнения к свежей, полученной из первых рук, хронике моих последних встреч с гонимой, но торжествующей Церковью я хочу в этой книге рассказать вам об этом процессе. Я разделил его на десять ступеней, которые встречаются по ходу повествования в виде вставок, побуждающих читателя время от времени "притормозить" и поразмышлять о той ответственной роли, которую каждый из нас, христиан, должен играть, будучи членом всемирного Тела Христова. (В конце книги я поместил в конспективном виде описание всех десяти ступеней и сопровождающие их молитвы для практической помощи в повседневной жизни.)

Ступени этого процесса раскрывают то, что может произойти с вами, когда вы обратите внимание на призвание Божье в своей обыденной жизни - дома, в школе, в своем ближайшем окружении, на рабочем месте, - а потом и последуете этому призыву. Ведь начать преображение мира можно и отсюда. Вера Христова должна стать образом нашего бытия, где бы мы ни находились.

Когда это происходит, сердце ваше начинает вмещать весь мир, вы находите в нем свое место и начинаете относиться к себе иначе, чем прежде. Вы поймете, что Бог открывает перед вами двери такого служения Себе, которое раньше казалось вам невозможным.

На дворе стоял август 1968 г. Я работал у себя, когда мои дети с криками вбежали по ступенькам в мой кабинет.

Если что-то и может незамедлительно угасить Святой Дух, то это, вероятно, следующие четыре слова: "Этого делать нельзя!" Надо активно бороться с таким отношением, если нам следует идти туда, куда Бог хочет послать нас, и делать то, что Он хочет, чтобы мы делали.

Эти слова мне говорили на протяжении всей моей жизни, еще прежде, чем я узнал о гонимой Церкви. В 1953 г., когда я учился в "Worldwide Evangelism Crusade" (WEC), миссионерской школе в Глазго (Шотландия), мне надо было подыскать место, где провести рождественские каникулы. Я не мог вернуться домой в Голландию, поскольку у меня не было денег, а оставаться в студенческом городке нам не разрешали.

Большую часть осеннего семестра я провел в постели из-за болезни спины и находил утешение в сочинениях позднего Освальда Чемберса, особенно в его классическом труде "My Utmost for His Highest". Я даже написал его супруге Бидди о том благословении, которое я получил. В ответном письме она пригласила меня как-нибудь погостить в ее доме на юге Англии. Рождественские каникулы приближались, и я связался с Бидди по телефону, и она сказала, что будет рада меня видеть. Об этом я не сообщил никому; я просто отправился туда.

Когда я, вернувшись в школу (уже в январе), сел за обеденный стол вместе со всей нашей группой, Стюарт Диннен, наш директор, спросил: "Итак, где же вы были, Андрей?"

Я сказал, что гостил в доме Освальда Чемберса.

"Что? - воскликнул он. - Этого делать нельзя!"

"Может быть, и нельзя, - ответил я, улыбнувшись, - но я сделал это".

Для меня тут не было ничего особенного. Они же увидели в этом нечто странное. Нельзя просто взять и погостить в семье такого великого, одухотворенного человека, как Освальд Чемберс. Нельзя, даже подготовившись, отправиться в страну, объявившую себя закрытой для Христова благовестия.

Но отчего бы и нет? Я поступал так всю свою жизнь.

Теперь я думаю, что в Библии есть множество примеров простых людей, которые шли в "закрытые" места и делали невиданные дела лишь потому, что решили послушаться Бога, хотя другие и говорили: "Этого делать нельзя". Они вовсе не были подготовлены для решения своих задач больше, чем мы. Но они доверяли Богу, обещавшему открывать перед ними двери и наделить их силой, которая может потребоваться в их обстоятельствах.

Иосиф пришел в Египет как раб и поднялся до ранга второго человека после фараона в этом царстве? "Этого делать нельзя!"

Моисей разделил воды Чермного моря? "Этого делать нельзя!"

Давид-пастушок выступил против Голиафа с пращой и поразил его камнем? "Этого делать нельзя!"

Иона отправился в растленный город Ниневию и одной проповедью привел все его население к покаянию? "Этого делать нельзя!"

Может быть, и нет, но, как бы то ни было, с Божьей помощью они сделали все это.

И мы способны на подобное, куда бы и когда бы ни повел нас Бог. Перед нами дверь, которая кажется запертой, но заперта она на манер двери в супермаркете. Она закрыта, пока мы находимся на расстоянии от нее, но стоит нам взять решительный курс в ее сторону, как "магический глаз" над нами зафиксирует наше приближение и она откроется. Бог ждет, когда мы двинемся вперед, чтобы открыть нам дверь, чтобы дать возможность послужить Ему.

Два других события сыграли в моей жизни большую роль; и оба они были связаны с печатной продукцией. Первый случай произошел со мной в 1955 г., как раз перед окончанием миссионерской школы (WEC). Спустившись в подвал нашего студенческого общежития, чтобы взять свой чемодан, я обратил внимание на журнал, лежавший сверху старой коробки. Это был популярный иллюстрированный журнал с цветными фотографиями, изображающими охваченных страстью молодых людей, марширующих по улицам Праги, Варшавы и Пекина. Эта молодежь, говорилось в статье, была частью 96-миллионной всемирной организации, стремящейся к построению лучшего общества и светлого будущего. Слово "коммунистический" мне не встретилось ни разу, хотя "социалистический" несколько раз промелькнуло. В конце статьи было помещено предложение посетить грандиозный молодежный слет в Варшаве.

Бог воспользовался этим журналом, чтобы привести меня в такое место, которое я никогда прежде и не помышлял посетить, к гонимой Церкви, о существовании которой я и не подозревал. Я побывал на этом слете как представитель Иисуса, после чего моя жизнь круто изменилась.

Второе событие в этом ряду - это публикация моей книги "Божий контрабандист" в 1967 г. Отклик на книгу превзошел все мои ожидания. В последующие два года она раскупалась сотнями тысяч экземпляров, а после тиражи исчислялись миллионами. (Она до сих пор переиздается, а всего уже продано около 10 миллионов экземпляров.) Авторский гонорар с каждого экземпляра книги наряду с многими дарами дал нам возможность организовать офис и складские помещения, чтобы печатать или приобретать христианскую литературу и Библии на разных языках, покупать транспортные средства для перевозки Библий, а также нанимать механиков, чтобы обслуживать эти машины.

Публикация книги имела, однако, и негативные последствия, что, впрочем, не было для меня каким-то сюрпризом: мне было известно, что в течение многих лет я не смогу вернуться в страны советского блока, не подвергая моих друзей-христиан (или себя лично) большой опасности. Сначала это приводило меня в уныние, но затем я понял, что Бог, по всей видимости, пытался сообщить мне нечто. В конце концов, разве не молились мы с моей женой Корри в конце этой книги о том, чтобы наша миссионерская организация возросла от двух до двенадцати и даже до тысячи членов? Я вынужден был искать других людей, чтобы продолжать работу в странах за Железным занавесом. Так появилось несколько новых членов нашей команды, сострадающих гонимой Церкви. Они поддерживали контакты, установленные мною прежде, создали группы для транспортировки Библий и учебных материалов и воодушевляли гонимых верующих.

Но что же предусмотрел Бог для меня лично? Я уверен, что Он говорил мне: "Андрей, Моя Церковь гонима в странах за Железным занавесом, но она страдает также и в других частях света. Оглядись только! Тебе нужно посетить и эти места". Итак, я начал путешествовать в другие горячие точки планеты, где народ Божий подвергается гонениям за веру, - в Китай, Африку, Центральную Америку, на Ближний Восток. И вновь осуществить это помогли авторские гонорары с каждого экземпляра моей книги "Божий контрабандист" и пожертвования наших сторонников.

Кто может быть более благодарным, чем я, за успех "Божьего контрабандиста"? И все же одна из причин этого успеха беспокоила меня: практически не было людей, занимавшихся тем же делом, что и я. Я был одним из немногих, отправлявшихся в подобные места великой нужды, вот почему находились люди, которые хотели опубликовать мои истории.

Но что было бы, если бы тысячи христиан, рискуя попасть в тюрьму, отправились бы тогда к своим гонимым братьям и сестрам по ту сторону Железного занавеса? Тогда, быть может, книга эта никогда бы не была написана - этот рассказ был бы общеизвестным фактом. Церковь же во всем мире в результате стала бы гораздо сильнее. Как бы мне хотелось, чтобы многие христиане встали и пошли туда, где они нужны Богу, так чтобы никто не захотел написать об этом книгу! Тогда ни вы, ни я никогда не стали бы известны, но по крайней мере мы продемонстрировали бы миру, что представляет собой настоящее христианство.

Наш общий подход к стране, в которой христиане сильно ограничены в своих правах или гонимы, очень прост. Вначале мы просто приходим туда и ищем верующих всюду, где их можно найти. Мы предлагаем поддержку и ободрение от их братьев и сестер в свободном мире и распределяем некоторое количество Писаний на местном языке. Мы молимся с ними и принимаем участие в их богослужениях. Но по большей части мы там для того, чтобы выслушать их и узнать, как мы могли бы поддержать их. Мы спрашиваем: "Что мы можем сделать для вас? Как вам помочь? В чем вы нуждаетесь?"

Несомненно, величайшая нужда состоит в том, что не хватает Библий. В странах коммунистического мира в период "холодной войны" Библии были раритетом. В бывшем Советском Союзе для церкви численностью в сотни членов было обычным делом иметь только один экземпляр Библии - если он вообще был - на все собрание. Экземпляр Библии, попавший в чьи-то руки случайно через родственников или друзей, считался большой ценностью, но таких людей было очень немного.

На черном рынке было довольно просто купить Библию, но стоимость одного экземпляра Книги составляла примерно средний месячный заработок, и многим отчаянно нуждавшимся христианам приходилось месяцами и годами копить деньги, чтобы приобрести один экземпляр Библии. Другие покупали Библию в складчину, затем делили ее на части и обменивались ими так, чтобы каждый имел какую-то часть Писания для исследования и заучивания наизусть. Служитель мог договориться провести двух-, трехнедельный отпуск с кем-то из верующих из числа имеющих Библию, чтобы переписать текст от руки. Он надеялся, что по истечении нескольких лет у него окажется полная рукописная версия Священного Писания.

Нам не надо было слушать много таких историй, чтобы осознать острую нужду в Библиях. Мы сотрудничали с библейскими обществами, миссионерскими организациями, издателями и печатниками, чтобы выпустить в свет Писания, которые можно было бы легко транспортировать и распределять. Если не было Библий на том или ином языке или существующие переводы устарели, мы сотрудничали с переводчиками, чтобы создать новые или пересмотренные версии. Мы также экспериментировали с различными форматами, формами и частями Библии, обычно с целью сделать их более компактными и легко скрываемыми.

Когда у нас была возможность возвращаться в страну с грузом Писаний, снова и снова мы видели на лицах наших христианских друзей выражение изумления и благодарности. Слезы наворачивались на глаза, когда они брали экземпляр Библии и прижимали его к сердцу.

Много лет тому назад мне довелось услышать историю, происшедшую в России, которая ярко показывала, какой драгоценностью могла быть Библия в стране, где эта Книга была включена в разряд запрещенной литературы. Я проповедовал в церкви Голгофы в Денвере, которой руководил Чарлз Блэр. Он недавно вернулся из поездки по Советскому Союзу; представив меня, он рассказал об одном пасторе и его жене, которых он встретил в каком-то крошечном сибирском городке. Им хотелось поговорить с Чарлзом наедине и подальше от милиции, поэтому они пригласили его покататься на своей машине.

Слушая его рассказ о супружеской чете, я понял, что, быть может, знал этих людей лично. В середине 1960-х годов, когда моя книга "Божий контрабандист" еще не была опубликована и мне еще можно было путешествовать по Советскому Союзу, я также в Сибири посетил одного пастора с женой. Но у них был тогда только старенький мотоцикл, ни о каком автомобиле речи не было.

Чарлз продолжал свой рассказ. Эти люди попросили у него экземпляр русской Библии, который был у него при себе. Чарлз не читал по-русски, но носил с собой эту Библию, чтобы демонстрировать по всей стране верующим, которых посещал, что он любит Слово Божье и поддерживает всех, кто помогает гонимой Церкви. Когда пастор и его жена попросили у него этот единственный экземпляр Библии, он долго не решался подарить ее им главным образом потому, что в его путешествии было запланировано еще немало остановок. Ему хотелось показывать эту Библию, приветствуя верующих.

Но женщина проявляла настойчивость. "Умоляю, отдайте мне эту Библию, - просила она. - Наша дочь выходит замуж и переезжает в отдаленный район Сибири, где нет ни церкви, ни пасторов. Она видит в этом прекрасную возможность служить людям на новом месте. Если бы у нее была Библия, она могла бы сделать намного больше".

Тронутый ее словами, Чарлз молча молился о том, как ответить ей. Но женщина еще не закончила разговора.

"Несколько лет тому назад, - продолжала она, - у нас был другой миссионер, самый первый из тех, кто посетил наш район. Я у него тоже просила Библию. "Я работаю врачом, - сказала я ему, - и езжу по вызовам к больным из разных удаленных мест. Я бываю у многих умирающих людей и хотела бы читать им из Библии о Христе". Так вот, этот человек подарил мне свою последнюю Библию, и я все еще пользуюсь ею".

С этими словами она достала ветхий, чрезвычайно потрепанный экземпляр Писания и показала его Чарлзу. Очевидно, его брали с собой повсюду, читали и перечитывали невероятное количество раз. Бегло просмотрев книгу, он обратил внимание на дарственную надпись на внутренней стороне обложки. Глаза его расширились. Посвящение было подписано "Брат Андрей".

Теперь уже Чарлз точно знал, как ему велит поступить Бог.

3Слушая рассказ Чарлза, я плакал от радости. Кто знает, сколько душ приобрела для Христа эта женщина-врач и эта Библия, которую я смог вручить ей? И кто знает, сколько еще душ приведет ко Христу ее дочь теперь, когда у нее есть свой экземпляр Библии?

Я могу рассказывать вам историю за историей о том, как чудесно Бог трудится при посредстве наших миссионерских групп по распространению Библии в России и Восточной Европе. Иногда они прибывали туда как туристы, иногда - как деловые люди, иногда - как преподаватели или социальные работники. И почти каждый раз Бог совершал чудеса, позволявшие им благополучно доставить свой драгоценный груз в страну. Это и в самом деле походило на игру в загадки, когда мы молились, а потом задавались вопросом: "Как же Бог поможет нам в этот раз?"

Одна миссионерская группа, пара молодых людей, вела один из наших специально оборудованных фургонов, нагруженных семью сотнями Библий, по территории Югославии в Болгарию, где они намеревались распространить их. Согласно их путевым листам, молодые люди были туристами. Находясь в Югославии, они сделали как-то остановку у озера, чтобы искупаться. Распаковали надувную лодку, которую я купил ранее, и взяли с собой на озеро. Отдохнув, они поленились выпустить из лодки воздух; просто запихнули ее в фургон и захлопнули задние двери.

Когда молодые люди добрались до болгарской границы, к их машине подошли два таможенника. Один занялся проверкой их документов, а другой в это время обошел автомобиль, чтобы посмотреть багаж. Когда этот таможенник открыл задние двери фургона, резиновая лодка неожиданно выскочила и ударила его прямо по голове!

Оглушенный, он простоял там с минуту, пока молодые люди не выскочили из кабины и не прибежали к нему на помощь. Они без конца извинялись и любезно помогли ему поместить лодку на место и надежно закрыть двери фургона - на этом контроль закончился. Конечно, предусмотреть такое или повторить во второй раз невозможно, это просто "случается".

В другой раз одна из наших голландских миссионерских групп направлялась в Чехословакию. Перед границей миссионеры остановились помолиться и - будучи добрыми голландцами - выпить чашечку крепкого кофе. Один из миссионеров открыл банку сгущенного молока, чтобы разлить его по чашкам с кофе, но после забыл ее выбросить. Он оставил ее прямо на верху коробки с Библиями и кое-какими инструментами.

На чешской границе, пока у миссионеров смотрели путевые документы, таможенный офицер отошел проверить содержимое фургона. Стоило ему открыть дверцу, как он случайно столкнул забытую банку с молоком, и оно вылилось на пол. Таможенник выскочил из машины, взял полотенце, вернулся к фургону и все убрал, после чего он извинился перед путешественниками и быстро отпустил их.

А вот другая команда, две молодые женщины, одетые как отпускницы, приблизилась к чешской границе. В их машине было много Библий. Когда к ним подошел таможенник, они напустили на себя беспечный, беззаботный вид. Когда же он задал им прямой вопрос, которого нельзя было избежать: "Везете ли вы с собой какие-нибудь Библии?" - у женщин не оставалось ни секунды, чтобы найтись, что сказать в ответ. Они не хотели лгать, поскольку считали, что это не Божий путь. Если же долго колебаться, то это вызовет подозрения.

 Но что же им оставалось делать? Они расхохотались.

"О, да, - сказала одна из них смеясь. - Наш автомобиль битком набит Библиями!"

Ясно, что таможенник подумал, будто она шутит; на прощание он помахал им рукой.

Эти чудеса могут показаться небольшими, но я всегда считал и считаю, что незначительных чудес не бывает. Всякое чудо - великое чудо. Всякое чудо - это действие Божье, основанное на Его истине и направленное на исполнение Его воли.

Мы предпочитали распределять Священные Писания в церквах по ту сторону Железного занавеса следующим образом: мы посылали миссионерские группы для раздачи Библий хорошо знакомым и верным людям из конкретной церкви. Прежде всего такой подход давал гарантию того, что мы передадим Библии прямо в руки христиан, нуждающихся в них. Кроме того, при этом мы могли общаться, участвовать в богослужениях и молиться с нашими братьями и сестрами, даже втайне. Курьерская система работала достаточно удовлетворительно, и в итоге тысячи и тысячи экземпляров Библии попадали к людям, изголодавшимся по Слову Божьему.

У нас не было сомнений относительно самой идеи сокрытия или контрабанды. Когда человеческие законы запрещают нам рассказывать о своей вере или раздавать Писания другим верующим, мы не обязаны покоряться таким законам. Мы поступаем справедливо, когда слушаемся Бога более, нежели человеков. И все же я думаю, что обманывать во имя исполнения Божьей воли было бы неверно. Это не Царский путь. Вместо того чтобы лгать, мы должны учиться быть "мудры, как змии, и просты, как голуби" (Мф. 10:16). Чтобы ответить на все вопросы, которые мне задавали относительно этичности контрабанды, я написал книжечку, которая впоследствии стала частью книги под названием "Жизнь так дорога?".

При пересечении границы меня иногда спрашивали: "Не везете ли вы с собой каких-либо религиозных книг?" Я тут же отвечал: "Нет, ничего подобного". Ведь я действительно не считаю Библию книгой о религии. Эта Книга говорит о пути, ведущем к жизни, изобильной жизни, которую дает нам Христос, когда мы позволяем Ему жить в наших сердцах.

Курьерская система работала удовлетворительно главным образом потому, что она на самом деле не представляла собой никакой системы. Во избежание разоблачения мы делали все как можно более произвольно, случайно, наугад. Поездки и пересечение границ предпринимались в разное время и в разных местах. Состав миссионерских групп менялся, и они всегда путешествовали как отдельные лица, друзья, или супружеские пары в отпуске, или небольшие туристические группы. Никто и никогда не имел при себе каких-либо документов организации "Открытые двери" или какой-либо информации о ней. Многие из верных людей, с которыми мы работали, ничего не знали об организации, хотя некоторые из них были знакомы со мной лично по прежним визитам. Если мы обнаруживали, что какие-то другие миссионерские группы также использовали наши контакты, то из соображений безопасности мы обычно шли дальше и устанавливали новые. Мы старались иметь как можно меньшее число связей, чтобы наши действия не были прослежены полицией.

Конечно, все это вряд ли помогло бы нам, если бы мы не молились за каждого человека и за каждое дело. Полная, абсолютная зависимость от Бога была и остается единственным условием, при котором мы можем делать для Него что-либо.

В то же время мы проводили постоянные общие обсуждения проблем при полной свободе выдвижения самых смелых проектов и пытались находить все новые и новые пути транспортировки Евангелий через закрытые границы. Мы сотрудничали с такими миссионерскими организациями, как Трансмировое Радио (TWR), радиостанция HCJB и Дальневосточная радиовещательная корпорация (FEBC), которые транслировали евангельские радиопередачи в регионах Восточной Европы и Советского Союза. Обычно многие слушатели, писавшие на адрес радиостанций, сообщали о гонениях и своих нуждах, и мы иногда снабжали их дополнительными материалами, посылая или передавая их по нашим каналам.

Один из путей был таким: мы предлагали друзьям организации "Открытые двери" подключаться к официальным туристическим группам, ехавшим в Россию. Затем мы снабжали их экземплярами Библий, которые они включали в свой багаж. Помню одного парня по имени Джон, который уже несколько лет был увлечен этой идеей, но благоприятной возможности для ее реализации у него пока не было. Он свободно говорил на семи языках, включая чешский и русский, и оформился в группу коммунистов и других туристов, направлявшихся в Россию. Но когда он, желая взять с собой как можно больше Библий, объявился в аэропорту "Шипхол" в Амстердаме, то был настолько перегружен, что оказался не в состоянии нормально ходить. Он был просто набит русскими Библиями, буквально с головы до пят! Он даже надел специально пошитую пару белья, на котором было сорок кармашков для Библий. Выглядел он, должно быть, весьма нелепо.

В аэропорту Джон узнал, что многие из его туристической группы отказались от поездки. На дворе стоял 1968 год, и русские войска недавно, двумя неделями раньше, вторглись в Чехословакию. Политическая ситуация была крайне напряженной, и люди не хотели идти на риск. Более того, регистрируясь перед вылетом, Джон обнаружил, что от туристической поездки отказалось столько людей, что коммунисты, которые должны были руководить всем предприятием, также разорвали соглашение. Так что агент бюро путешествий, выяснив, что Джон бегло говорит по-русски, назначил его руководителем группы. Так как руководителю предоставлялось гораздо больше свободы, чем остальным членам группы, у Джона появились громадные преимущества.

Но все еще оставалась проблема с доставкой всех тех Библий, которые он вез на себе. В самолете в Ленинград он так пропотел и перегрелся от своей тяжелой библейской "теплоизоляции", что по прибытии в "Пулково" таможенники направили его на медосмотр. Каким-то образом, слава Богу, ему удалось обойти таможенный контроль. Перелет стал для него суровым испытанием, и он чудом избежал опасности. Но оказавшись в стране, он уже мог распространять свои Библии, устраивать интересные собрания и приводить людей в церковь - все это ему никогда не удалось бы совершить, если бы он не был руководителем туристической группы.

Вы не поверите, какие идеи нам приходилось обсуждать. Мы рассматривали вариант с посылкой через границу воздушных шаров, наполненных гелием, с грузом литературы, но нашли, что ими очень трудно управлять. Мы подумывали об использовании сверхлегкого аэроплана, который бы летел так низко, что коммунистические радары не обнаружили бы его, и сбрасывал бы Библии на парашюте. Я был так увлечен этой идеей, что даже предпринял испытательный полет на таком аэроплане, чтобы убедиться в его пригодности для наших целей. Однако мы решили, что это очень рискованное и малоэффективное дело. А как насчет сверхлегкого летательного аппарата с дистанционным управлением? В любом случае мы утратили бы личные контакты, а также нам пришлось бы пойти на уничтожение этих аппаратов в случае неудачи. За этим стояли взрывы, а мы не хотели связываться с такого рода последствиями.

В другой раз мы рассуждали о подводной доставке Библий с помощью субмарины. От нескольких русских верующих мы узнали, что часть побережья одной из прибалтийских республик СССР фактически не охраняется. Небольшая субмарина, походящая на те, что используют ученые для исследования океанского дна, могла бы быть послана с грузом Писаний. Она всплыла бы недалеко от берега, и местные христиане на шлюпках могли бы подгрести и забрать груз. По разным причинам мы оставили этот план, но вопрос снова был поднят через несколько лет, в чем вам предстоит убедиться вскоре, - на стадии начального планирования проекта "Жемчужина", по которому мы передали миллион Библий в Китай морским путем.

Мы считали, что желающий делать делает, а нежелающий ищет отговорки. Надо искать разные подходы. Мы всегда находили необычные способы воплощения в жизнь своих идей и не уставали искать новые. Думаю, что Господь одобрял такое отношение к делу.

На протяжении всего периода "холодной войны" наши миссионерские группы имели возможность провозить Библии почти во все страны советского блока. В некоторых из них, например в Югославии, сделать это было относительно легко, между тем как в других, например в Румынии, как показывал опыт, несравненно труднее. Была только одна страна, проникнуть в которую было почти невозможно, - это сверхрепрессивная Албания. Непоколебимый руководитель этой страны Энвер Ходжа установил такой режим, что испортил отношения с Советским Союзом и позднее с Китаем, потому что считал их правительства слишком нетребовательными. В 1960-е годы он выступал с программой искоренения в стране религий всякого толка и в 1967 г. осмелился объявить Албанию первым подлинно атеистическим государством мира.

Я призвал своих сотрудников в Голландии не обходить стороной эту страну. "Если вы хотите воздействовать на мир Христа ради, - сказал я им, - вам следует трудиться там, где ваши действия прикуют внимание всего света. Полагаю, что вы изберете Албанию". Несколько наших посетили эту страну, но она, так же как и Китай, была одним из тех уникальных мест на земном шаре, где нельзя было "случайно" оставить свою Библию в гостиничном номере. За вами побегут и вернут ее.

Однажды в начале 1970-х годов я выступал в школе при организации "Youth with a Mission" в Швейцарии, и мне задали несколько вопросов относительно Албании. Группа молодых женщин настроилась поехать туда, чтобы благоразумно проповедовать Евангелие. Одна из них, Реона Петерсон, сильно заболела там, и ей потребовался уход сиделки в гостиничном номере. Ей показалось, что в лице этой сиделки проглядывало нечто Христово; поэтому она доверилась ей и подарила экземпляр Евангелия от Иоанна на албанском языке.

Реона ошиблась. Сиделка без промедления донесла на нее. Реону арестовали, отдали под суд и приговорили к смерти - и все это только за то, что она передала один экземпляр Евангелия от Иоанна. В тот день, когда Реона ожидала казни, ее взяли и вышвырнули из страны в Югославию.

В связи с этим мы решили действовать не спеша, время от времени посылая туда людей под видом путешественников. Затем мы создали фирму и отправились туда покупать складные стулья, надеясь наладить хоть какие-то дружеские отношения и навести мосты. Но и это не сработало.

Позже дверь все-таки отворилась в весьма ограниченной форме туризма. Тогда мы в организации "Открытые двери" решили создать группы молитвенной поддержки, которые стали бы ездить по стране и молиться. Никакого свидетельства, никаких Библий, никакой литературы, просто молитва о селениях и городах этой страны. Это абсолютно библейский подход. В Ветхом Завете Бог говорил Иисусу Навину: "Всякое место, на которое ступят стопы ног ваших, Я даю вам..." (Ис. Нав. 1:3). Вот так группы молитвенной поддержки ходили по стране и молились.

Я не сомневаюсь в том, что Бог использовал каждого из этих людей, каждую из этих молитв, чтобы покончить с репрессивной системой в Албании. Даже тогда, когда мы не можем говорить о нашей вере открыто или открыто же раздавать Священное Писание, мы можем исполнять волю Божью. Это очень важная мысль, быть может, самая важная из всего сказанного, и ее стоит запомнить.

Атеистическая философия коммунизма продолжала распространяться в период 1960-х и 1970-х годов. Я видел, как она охватила мир гигантской дугой от Китая через Советский Союз, страны Восточной Европы и Африку, а затем через Атлантику до Кубы, где она укрепилась на первом в Западном полушарии плацдарме.

Впервые путешествуя по Кубе в середине 1960-х, я поражался тому духовному энтузиазму, который царил в стране. В противоположность скучным тонам России и Восточной Европы люди в Гаване носили одежду ярких, веселых цветов. Помню, я как-то наблюдал человека, который играл на гитаре в одном из прогулочных мест, поглядывая на береговую линию сверху вниз. Большинство церквей и семинарий - и даже Библейское общество - продолжали действовать. Разъезжая на автобусе с группой местных христиан, я удивлялся, видя молодых людей, распевающих евангельские гимны. В общем, я чувствовал, что кубинцы не унывали, что дух их не был подавлен.

Мне вспомнилось, что революция на Кубе была еще молода. (То же самое можно было наблюдать и в восточноевропейских странах в течение нескольких лет после прихода к власти коммунистов. Но шло время, и правительство постепенно отбирало у народа религиозные свободы, одну за одной. Полиция просачивалась в церкви и религиозные организации. Дальнейшее печатание или распространение Библий запрещалось. Церквам не разрешали благовествовать за пределами церковных строений, препятствовали учить детей, требовали регистрации всех членов в полиции и так далее.)

По мере усиления давления со стороны правительства многие церкви закрывались, ведущих пасторов заключали в тюрьмы или компрометировали, верных христиан лишали работы или понижали в должности, а их детям не давали получить высшее образование. Если и были церкви, которые еще продолжали функционировать, то обычно они были из числа давших согласие на сотрудничество с властями. В школах детям преподавали марксистское учение и принуждали их отрекаться от религиозных верований.

Пасторы и священники подвергались, по всей видимости, наибольшим гонениям. Поскольку они считались трутнями, дармоедами, бесполезными членами общества, им не выдавались продуктовые карточки; их часто гнали убирать сахарный тростник с утра до ночи. Вместе с тем они оставались пасторами, а их церкви продолжали функционировать.

Репрессии распространялись, несомненно, на всех христиан, но здесь они проявлялись в относительно более мягких формах, обычно в виде беспокоящих действий со стороны властей. Однако даже такие репрессивные меры производили отрицательный эффект. Большая церковь в Гаване, где я проводил ряд собраний, некогда была процветающей общиной, но это было до начала антирелигиозной кампании. За пределами церкви собирались толпы людей, выкрикивающих богохульные лозунги и проводящих шумную антирелигиозную пропаганду через громкоговорители. В утренние воскресные часы могли пригнать тяжелую дорожно-строительную технику и начать с ужасающим шумом "восстанавливать" дорожное покрытие. В церковь просачивалась полиция. К тому времени, когда я посетил Кубу - в 1965 г., в списках членов этой церкви оставались только два человека.

Не успел я прибыть в свой отель, как местные власти вызвали меня на допрос. Зачем я приехал на Кубу? Они хотели знать это. И почему это в моем паспорте стоят русские, чешские и восточногерманские визы?

Я решил не скрывать своих намерений. "Я прибыл сюда, чтобы благовествовать", - ответил я.

По какой-то причине - не могу представить, по какой, - мой ответ не рассеял их подозрений. В последующие несколько часов они забросали меня вопросами, а затем в продолжение допроса распорядились, чтобы я составил подробный отчет в течение трех дней. В конце концов они, должно быть, решили, что я не шпион, поскольку прекратили вызывать меня в полицейский участок. Однако наблюдать за мной не перестали; полицейские в штатском следовали за мной на собрания в большой церкви.

На первые два вечерних собрания в церковь пришли тридцать пять человек - довольно много, принимая во внимание неприятности, которые им предстояло испытать. В следующие два вечера присутствовали шестьдесят человек. К концу недели более сотни людей приходили слушать мои евангельские проповеди. На одном собрании, проповедуя на тему из 10-й главы Евангелия от Иоанна, я указал, что пастырям нужно оставаться со стадом, а не бежать. Я говорил об искушении эмигрировать из страны при первой возможности; такое искушение испытывали многие гонимые христиане. К несчастью, оставив страну, они зачастую погрязали в материализме и декадансе свободного мира и теряли веру. И гонимая Церковь, которую они оставляли, становилась еще слабее. С острова, по распоряжению Фиделя Кастро, в течение года могло эмигрировать лишь весьма небольшое число граждан, между тем как в очереди ожидающих разрешения на выезд стояло несколько сотен тысяч.

По окончании моей проповеди поднялся один человек и поведал всему собранию, что он, методистский служитель, собирался эмигрировать в Америку, но теперь передумал и решил остаться на Кубе. У него здесь было дело - Божье дело. Еще у одной супружеской четы, с которой я познакомился позднее, уже были куплены авиабилеты, чтобы покинуть страну, но супруги передумали - и им также открылся Бог. "Наше служение здесь", - сказали они.

Это действительно так и было. И в последующие годы работы здесь прибавилось. Так я старался предупредить людей о том, что их ожидает в будущем, и помогал им планировать свои ответные действия. Как им сохранить веру под давлением власти, стремящейся вынудить их пойти на компромисс? Как им организовать христианское богослужение и общение, если у них отнимут их церковные здания? Где они будут доставать себе Библии, духовную литературу и проходить необходимую учебную подготовку?

В этот период я возвращался на Кубу в течение нескольких лет подряд, оставаясь здесь каждый раз на целый месяц. Год за годом плачевное состояние христианской общины на Кубе ухудшалось все больше и больше. К тому времени, когда я приехал на остров во второй раз, Библейское общество было закрыто, а его директор посажен в тюрьму, так что на Кубе Священных Писаний больше не печатали. В этой области я мог оказать кубинцам реальную помощь, и для передачи Библий мы организовали ряд курьерских поездок. Вскоре после этого ректор Баптистской семинарии также оказался за решеткой, хотя семинария пока еще продолжала действовать. (А почему бы и нет? Действующая семинария без ректора и студентов не представляет собой никакой угрозы!)

На следующий год правительство объявило о проведении всенародной кампании по ликвидации безграмотности. Научиться читать и писать человеку всегда полезно, несмотря на то что коммунисты использовали эту кампанию в своих пропагандистских целях. По какой причине? Потому что чем больше грамотных, тем большее число людей сможет читать и понимать Библию. К несчастью, у кампании была двойная цель - не только поднять уровень общей грамотности населения, но и подорвать влияние Церкви. План был такой: закрыть все школы и церкви на несколько недель и послать детей - подростков - в провинцию, чтобы они там учили безграмотных читать и писать.

Я что-то не слышал о том, что на Кубе удалось справиться с безграмотностью, но от того, что я слышал, мне было больно. По окончании той кампании почти никто из подростков, занимавшихся ликвидацией безграмотности "в провинции", не вернулся в церковь. Многие девушки забеременели и по природной стыдливости вынуждены были поспешно выходить замуж или выезжать в другие районы страны. В любом случае весьма немногие из них возвращались в родные общины. Узнав об этом потерянном поколении молодежи, я еще больше утвердился в решении помочь укрепить Церковь на Кубе.

Конечно, кубинское правительство всячески противилось моему присутствию на острове. Во время очередной поездки я просил устроить мне встречу с самим Кастро, но он был слишком занят "на уборке сахарного тростника". Так что вместо этого мне пришлось довольствоваться встречей с министром культуры кубинского правительства, который, как оказалось, был главным "дирижером" гонений на христиан. Подлинно фанатичный революционер, он не был особенно рад встрече со мной.

"Мне все известно о ваших поездках в нашу страну и обо всем, чем вы тут занимались", - сказал он напрямик. Он показал мне толстую папку с полицейскими отчетами обо всех местах, где я побывал на Кубе, и доносами на всех людей, с которыми я встречался в мои прошлые приезды в страну. "Отныне вы больше не будете проповедовать здесь".

Подобные приказы я слышал в своих путешествиях всегда. Но я отказывался исполнять их. "Если мне не позволено проповедовать, сэр, - отвечал я, - тогда не будете ли вы против, если я стану задавать людям вопросы?"

"Ну-у... - протянул он, - полагаю, от этого не будет никакого вреда".

Осторожно я попытался повести его шаг за шагом дальше. "А если, предположим, люди захотят задать мне несколько вопросов? Могу ли я ответить им?"

Здесь возникла пауза. "Не думаю, что это создаст какие-либо проблемы".

Этого разрешения я и добивался. В рамках его указаний я мог в основном высказать все, что мне хотелось.

Надеясь навести мосты, я продолжил беседу: "Сэр, понимаете ли, что, если бы церковь в России была действительно христианской, там никогда не произошло бы революции?"

"Конечно, понимаю, - был ответ. - И не мне говорить вам о том, как я рад, что многие христианские церкви по всей земле не являются действительно христианскими. Вот почему наша революция станет всемирной. Ничто не остановит ее. У нас одна цель - завоевать весь мир. Но вас, людей, больше заботит пирог на том свете".

Здесь он сел на своего конька.

"Я бы стал только уважать христианина, который попытался бы обратить меня в свою веру, - сказал он с глупой, самодовольной улыбкой. - Но, к счастью, таких найдется не очень много".

До конца своей поездки всюду, где бы мне ни приходилось говорить, я начинал с таких слов: "Я хочу задать вам несколько вопросов. Как вы думаете, что значит быть последователем Христа в наше время? Сколько из вас признали Иисуса Христа своим Спасителем?" Один за другим люди в общинах с радостью рассказывали о христианской жизни и своих отношениях с Иисусом. Затем спустя некоторое время я говорил им: "А теперь нет ли у вас каких-либо вопросов ко мне?" Люди поднимали руки, и кто-нибудь спрашивал: "Как человек может родиться свыше?" или "Что говорит Библия о том, Кем в действительности был Христос?" Выслушав несколько вопросов, я открывал Священное Писание и отвечал на эти вопросы столько времени, сколько было необходимо.

Конечно, агенты полиции по-прежнему присутствовали на церковных службах, и когда они потом подали соответствующие отчеты министру культуры, он пришел в ярость. Я знал, что меня больше никогда не примут на Кубе.

Одна из удивительных сторон служения гонимой Церкви состоит в том, что ты никогда не знаешь, как Бог использует тебя для Своей славы. Возможностей возвещать Благую весть тем, кто не знает Христа, больше чем достаточно; то же можно сказать и о возможностях ободрить гонимых христиан и молиться с ними. Более того, вернувшись домой, я всегда чувствую, как эти гонимые христиане помогли мне!

В период моего последнего пребывания на Кубе я работал с прекрасным христианским переводчиком-синхронистом, родом с Ямайки, по имени Джордж. Его семья оказалась на Кубе, когда он был еще ребенком, так что он вырос здесь. Он и в настоящее время все еще живет в Гаване. Несколько лет назад он посетил Канаду и рассказал замечательную историю об одной из моих евангелизационных поездок по острову; о том, чем закончилась эта история, я даже не подозревал.

Я уже собирался было спуститься с кафедры в одной церкви в Гаване, но, взглянув на алтарную часть, заметил Джорджа, склонившегося перед алтарем и горячо молящегося. Я не имел представления, о чем он молился, но по страдальческому выражению его лица я догадался, что это было нечто чрезвычайно важное. Так что я потихоньку встал позади него, положил руки ему на плечи и молча помолился за него. Вот и все, что было, насколько мне известно. Затем мы продолжили богослужение, и Джордж переводил виртуозно как никогда.

Теперь о том, что в этой истории оказалось для меня новым. Джордж страдал серьезной болезнью желудка, возможно, это была язвенная болезнь. Боль и желудочные колики были временами так сильны, что он иногда с трудом завершал перевод проповеди. Но он ни разу не говорил мне об этой своей проблеме.

В тот вечер желудочные боли стали беспокоить его раньше, чем обычно, и он так страдал, что уже думал, что не вытерпит до конца служения и потеряет сознание. Вот почему перед началом службы он преклонил колена возле святилища и умолял Господа облегчить его боль.

Как раз в это время Господь и подвигнул меня молиться за него.

Я даже не знал, о чем мне нужно просить Бога, но Он избавил Джорджа от боли почти немедленно. Несколько дней спустя Джордж заметил, что желудок его не беспокоит. Более того, с тех пор у него не было и нет никаких проблем с желудком. Джордж рассматривал этот случай как поворотный пункт в своей духовной жизни, одно из переживаний, которое дало ему новую убежденность в силе Божьей. В дальнейшем он стал пастором и ныне остается действенным членом христианской общины в Гаване.

Знаете, почему мне нравится эта история? Потому что я ничего не знал о том, что происходило дальше. Это и есть приключение - идти туда, куда Бог ведет тебя, и, доверяя Ему, давать Ему возможность трудиться. Исцеление Джорджа не имеет никакого отношения к брату Андрею. Вместо него мог быть кто-нибудь другой. Вместо него могли быть и вы.

Помимо поставок кубинской церкви большого числа Библий, мы искали возможности помочь пасторам и их семьям выжить в условиях экономической разрухи в этой стране. Я уже говорил выше, что пасторам не выдавали обычных карточек с талонами на получение пищи и одежды. Когда же пасторы сидели в тюрьме - как многие пасторы в то время, - их семьи остро нуждались в поддержке. Валюта в этой стране была бесполезна, так что помочь им деньгами было просто невозможно. Голландский посол позволил нам пользоваться дипломатическим магазином в Гаване, где я мог на доллары покупать им постельное белье, одежду, бензин и немного продуктов. Но всего этого было недостаточно.

Затем пасторы подали нам такую мысль. На черном рынке золото было значительно более ценной и стабильной валютой. Если бы нам удалось передать им ювелирные изделия и другие предметы из золота, они могли бы сбыть их по высокой цене и продержаться значительно дольше. Золотые часы стоимостью в триста долларов, купленные, например, в США, были эквивалентны на Кубе сумме денег, на которую можно было прожить полгода. Вот почему в один из последних визитов на Кубу мой партнер, я и несколько других курьеров надели на себя всевозможные золотые часы, кольца, браслеты и цепочки. Со стороны мы выглядели как прожигатели жизни.

Я пригласил группу пасторов к себе в отель и угостил их. Они с благодарностью приняли мое предложение, но попросили несколько пластиковых пакетов, чтобы взять немного пищи нуждающимся семьям. Когда мы обедали, они потихоньку складывали куски куры и рис в пакеты. Потом, когда мы отправились домой к одному пастору, я видел, как его дети во мгновение ока проглотили цыпленка, которого он принес им. Затем мы с коллегой сняли с себя ювелирные изделия и разложили их на столе.

"Пожалуйста, друзья мои, примите эти дары от верующих из Голландии, - сказал я. - Употребите их для обеспечения своих семей и семей других пасторов, которые находятся теперь в тюрьме. Помните, что мы вас любим и молимся за вас". Славя и благодаря Бога, они поделили эти дары согласно своим потребностям.

Когда наступило время возвращаться домой, один пастор вызвался сопровождать меня до международного аэропорта им. Хосе Марти. Он проводил меня до того места, где мы уже должны были расстаться. Обернувшись в последний раз, я решился спросить у него: "Ты в чем-то еще нуждаешься?"

"Ну да, - ответил он немедленно. - Мне бы пару башмаков".

Я взглянул на его ноги, затем на свои. У нас был один и тот же размер обуви. Я, можно сказать, был уже в самолете и должен был просидеть в нем до самого Амстердама. Я мог спокойно приобрести себе пару башмаков по приезде домой. Я наклонился, снял свои ботинки и отдал ему.

"Возьми их, брат, они - твои".

Никогда не забуду выражения благодарности, которое в тот миг было на его лице. Затем я попрощался с ним и прямо в носках отправился на таможенный досмотр и далее в самолет.

Этот перелет в Амстердам оказался непростым. Мы были вынуждены надолго задержаться в Мадриде, и авиакомпания обязана была расположить нас на ночь в хорошем отеле. Люди косились на меня, когда я стоял в вестибюле отеля в носках. Я же не мог забыть слов, сказанных мне этим пастором, когда я покидал Кубу.

"Андрей, - сказал он, - теперь вы отдали все. Единственное, что вам осталось отдать, - это ваша жизнь".

После моего последнего визита на Кубу я начал призывать всех желающих оказать посильную помощь этой стране. Церковь на Кубе нуждалась во всякой молитве, поддержке и духовной литературе, которые она могла бы получить.

Среди пожелавших помочь Церкви на Кубе были Анс и Лине, две голландки; обеим было далеко за пятьдесят, и жили они вместе в горах Франции. Распространяя Слово Божье, эти прекрасные леди уже совершили несколько курьерских поездок по Европе, и проявленная ими преданность Богу, по правде говоря, вдохновляла меня. Когда я предложил им подумать о Кубе, они ухватились за эту мысль.

Я старался не перегружать программу их визита. Я просто кратко познакомил их с положением дел на Кубе, передал немного Библий и духовной литературы на испанском языке, а также несколько имен и адресов. Я знал, что Бог Сам укажет, что еще им предстоит сделать. Между прочим, основную связь, на которую я вывел их, представляла все та же самая большая община в Гаване, известная под именем Церковь Открытых Дверей.

По прибытии в Гавану они прошли в свой гостиничный номер и решили обратиться к Господу в молитве. Молясь, они почувствовали, что Дух Божий побуждает их пойти в Ленинский парк, поэтому достали карту и стали изучать ее.

Тем временем абсолютно независимо от них местный пастор по имени Эусевио Перес также молился. Освобожденный накануне из тюремного заключения, он совсем лишился мужества, вплоть до того, что подумывал оставить служение. Пасторов презирали, и часто именно они прежде всего и становились жертвами гонений со стороны правительства, и не только по причине своей веры, но и потому, что считались трутнями, "паразитами" общества. Эусевио чувствовал себя изолированным и бессильным; он задавался вопросом, не напрасны ли вообще все его усилия.

Именно в тот день ему открылось в молитве, что Господь велит ему пойти в Ленинский парк и что в этом парке будет некто, кто поддержит его. Он вышел во двор, сел в свою машину - "Шеви" модели 1950 г., которую он прозвал "Лазарем", поскольку она не один раз "воскресала из мертвых", - и отправился в Ленинский парк.

Пройдясь по парку, он обратил внимание на двух прогуливающихся женщин из Европы. Они будто бы искали кого-то. Спустя несколько мгновений, когда их взгляды встретились, он понял, что этим кем-то был именно он! Господь свел их друг с другом.

Итак, Анс и Лине взялись за дело. Они проследовали за ним в его автомобиль, забрались на заднее сиденье и тотчас начали раздеваться! Здесь следует подчеркнуть, что в те дни из соображений безопасности приходилось перевозить как можно больше товаров на себе. Женщины нарядились в несколько платьев, чтобы потом раздать лишнее нуждающимся, кроме того, между слоями платьев были спрятаны Библии. Так что на заднем сиденье "Лазаря" эти предпенсионного возраста гражданки стягивали, снимали с себя всю лишнюю одежду и избавлялись от литературы, которая была скрыта в ней.

Эусевио был потрясен тем, как Бог обеспечил его. Он отвез женщин в их гостиницу, где они дали ему ко всему прочему еще и другие необходимые вещи. В ходе беседы он упомянул, что в тюрьме слышал о каком-то голландце по имени брат Андрей. Дамы смогли рассказать ему о том, что я был одним из тех, кто вдохновил их отправиться на Кубу.

Ведомая Духом встреча Эусевио с этими двумя женщинами укрепила его ослабшую веру, так что он не только не оставил своего служения, но включился в него с новой силой. Несколько лет спустя правительство выставило его из страны, поскольку он приводил к Господу слишком много людей! Теперь он живет в Торонто, где возглавляет испаноязычную христианскую общину.

Пример этих двух дорогих женщин, прибывших на Кубу, поясняет наглядным образом правило, о котором я твержу снова и снова: если вы доверяете силе Божьей и приходите на помощь гонимой Церкви с верой, Бог откроет перед вами все двери. Занавес из железа, бамбука или сахарного тростника, границы на замке, диктаторы, террористы - все это нельзя считать реальными препятствиями, которые могут удержать нас от служения нашим гонимым сестрам и братьям. Величайшие препятствия заключаются в наших сердцах - это страх, сомнения, эгоизм, погоня за вещами, самодовольство, нежелание рисковать и страдать и множество разных оправданий, которые мы находим для себя.

Мне лично знакомы некоторые из них. За годы у меня накопилась масса различных причин, чтобы прекратить поездки и перейти к "нормальному" образу жизни, какой бы эта жизнь ни была. Более того, в общем, я почти уклонился от этого служения по причине одной из таких отговорок: нездоровья.

Понимаете ли, в течение многих лет я страдал от сильных болей в спине. В тот месяц, когда я поступил на учебу в миссионерскую школу (WEC) в 1953 г., моя спина и "вышла из строя". Причина этого заболевания - грыжа межпозвоночного диска. В моем случае речь шла о множественных грыжах позвоночника, и я испытывал мучительные боли. Часто я просто не мог самостоятельно причесаться или надеть пиджак. Кто-нибудь должен был надевать мне носки. Иногда я доходил до того, что не мог ни ходить, ни стоять. Я вынужден был растягивать позвоночник, пока хватало сил, после чего я падал на пол или тротуар от боли. Если никого рядом не оказывалось, мне приходилось лежать до тех пор, пока кто-нибудь не подбирал меня. Затем я должен был валяться в кровати, пока боль не отпускала и я не набирался сил. Иногда в такие периоды я был прикован к постели неделями.

Мне удалось завершить двухлетний курс обучения, да еще выполнять большинство повседневных дел и участвовать в евангелизационных мероприятиях, хотя все это никогда не обходилось без боли. Когда же наступало обострение болезни, от меня было мало толку. Тогда я не знал, что предпринять. Врачи не брались оперировать меня; хирургическое вмешательство при моем заболевании по тем временам было делом слишком рискованным. Надо мной молились с помазанием и возложением рук. Я делал все, что по-моему, должен был делать христианин. Но иногда мне все же казалось, что Бог хочет поручить мне другое дело, временами из-за болей в спине мне было страшно тяжело заниматься миссионерским трудом.

Однажды, когда в Библейской школе у меня очень сильно разболелась спина, я случайно прочел рассказ об исцелении Неемана (см. 4 Цар. 5). Нееман не был ни израильтянином, ни верующим в Бога Израилева, и все же пророк Елисей снял с него его проказу. Я сказал: "Боже, если Тебе угодно было исцелить такого язычника, как Нееман, то, несомненно, Ты должен исцелить и меня, дитя Твое". Мне думалось, что Бог говорил со мной посредством истории Неемана.

Я выделяю слово думалось, поскольку не всегда сразу узнаешь, что Бог разговаривает с тобой при посредстве того или иного отрывка Писания. Но я считаю, что лучше повиноваться Богу, когда думаешь, что Бог разговаривает с тобой, чем не слушаться Его, когда точно знаешь, что Он говорит с тобой.

Как бы то ни было, я был убежден в том, что Бог обязательно избавит меня от страшных болей в спине. Более того, я считал, что Бог исцелит меня так же, как исцелил Неемана: омыв меня водами семь раз. Согласно библейскому рассказу, слуга Елисея передал Нееману, что ему следует омыться семь раз в Иордане и тогда он будет чист. Нееман же на это разгневался. Река Иордан была грязной. Он и представить себе не мог, что можно вылечиться вот так запросто, окунувшись семь раз в воду этой реки. Семикратное омовение в Иордане для язычника было унизительно. Но в конце концов Нееману пришлось смирить свою гордость и омыться в Иордане, и, конечно, Бог исцелил его.

И вот как-то раз зимой, на ночь глядя, я решил последовать примеру Неемана. Когда все уснули, я потихоньку выскользнул из постели, ползком по холодному полу добрался до ванной комнаты (ходить было очень трудно из-за боли в спине) и запер за собой дверь. Здесь находилась огромная старомодная чугунная ванна, достаточно большая, чтобы вместить целое семейство. Эта ванна должна была стать моим Иорданом.

Подобравшись ближе, я включил водопроводный кран с холодной водой. (Нееману не понравились иорданские воды, так что для меня вода должна была быть холодной.) Когда ванна наполнилась, мне удалось приподняться над ее краем и упасть в ледяную воду. Нервный шок от этого был такой силы, что у меня перехватило дыхание. Затем я неуклюже выбрался и около минуты лежал на полу. Спина болела еще больше, чем когда-либо прежде.

Я попробовал еще раз. Бесполезно. Потом попытался в третий и четвертый раз. Здесь я почти потерял сознание от боли и окоченел от холода; но я знал, что должен был сделать это семь раз, поскольку Нееман не исцелился до тех пор, пока семь раз не омылся в водах Иордана. Не спрашивайте меня, как это у меня получилось, однако каким-то образом мне все-таки удалось семь раз перетащить свое тело в ванну и обратно. Я отмечал некоторую динамику в своем состоянии, но, к несчастью, эта динамика была отрицательной - мне становилось еще хуже. Во время седьмого погружения мне показалось, что я уже при смерти. Наконец, я выпустил воду из ванны, обтерся как мог полотенцем и переполз в спальню. Моя плоть убивала меня, но на душе была радость от того, что я совершил то, что, как мне думалось, велел мне Бог.

На следующее утро исцелением и не пахло.

Не произошло оно и на другой день, и через неделю, и даже через два года. По окончании школы директор, пожимая мне руку, сказал: "Андрей, оставить вас здесь в качестве миссионера невозможно, и лишь потому, что вы слишком слабы, чтобы путешествовать".

Этим кратким заявлением я был сброшен со счетов.

Здесь следует сказать, что я боролся с искушением внутренне согласиться с директором школы. В физическом отношении я потерпел полное крушение. Конечно, было бы легче рассматривать свое положение как указание Бога на то, что я не был предназначен для мобильного служения. Почему бы этим не заняться кому-то еще, у кого есть сильное, здоровое тело и кто мог бы принести, быть может, в этой области больше пользы? Такие мысли обуревали меня, как, впрочем, и каждого из нас.

Но что-то во мне - и я знал, что это был Господь, - говорило: "Иди". Надо ли мне было слушаться этого голоса? Должен ли я был доверять ему, чтобы преодолеть все препятствия, какими бы они ни были, в том числе и свою болезнь? Когда я поднял тот молодежный коммунистический журнал в подвале студенческого общежития и прочел о слете в Варшаве, я знал, что мне следует согласиться. Мне надо идти. Вот с чего начались мои путешествия по странам коммунистического мира.

Боли в спине мучили меня на протяжении последующих восемнадцати лет. Однако Господь в конце концов исцелил меня в 1971 г. И знаете как? В авиакатастрофе.

Я был в местечке Бичкрафт Дебонэр вместе с моим приятелем, пилотом Доном. Мы только что вылетели с ним из аэропорта в Салиде (штат Колорадо), где у меня был небольшой офис, и направлялись на богослужение в Денвер. Дон был опытным летчиком, пролетавшим всю свою сознательную жизнь, так что я был совершенно уверен в его профессионализме.

Было воскресное утро; мы только что оставили взлетную полосу и набрали высоту в четыреста-пятьсот футов, когда по какой-то неизвестной причине двигатель вдруг отказал. У меня неожиданно ком подкатил к горлу, когда я понял, что самолет камнем летит вниз.

"Что происходит?" - прокричал я.

"Падаем!" - вот все, что успел сказать Дон.

С оглушительным шумом самолет ударился днищем о землю. Острая боль пронзила мой позвоночник, но так или иначе я оставался в сознании. Дону раскроило череп; дергая пристяжной ремень, он крикнул мне: "Андрей, вылезай и беги - самолет может взорваться в любой момент!"

Кое-как мне удалось выбраться из самолета, но всякий раз, как я пытался встать, начинались мучительные боли, и я не смог сделать ни шага. Лежа там, я заметил, что упал поодаль от большого муравейника, и сотни черных муравьев суетятся вокруг меня. Мы были на поле, которое тянулось от конца взлетной полосы аэропорта. Прямо под нами был огромный овраг. Я тихо поблагодарил Бога за то, что Он сберег нашу жизнь, но боль в спине была такой, что я был не прочь умереть, и мне было все равно, взорвется самолет или меня съедят муравьи.

Затем послышались сирены "скорой помощи", и я заметил мигающие красные огни. В диспетчерской аэропорта видели наше падение и незамедлительно послали за нами парамедиков и пожарных. Вскоре мы с Доном уже были в больнице. Основное ранение Дона оказалось не очень серьезным; я же повредил два позвонка в области поясницы. Не скоро теперь я смогу куда-нибудь поехать.

Как оказалось, одним из водителей санитарного транспорта был пастор-пятидесятник. Узнав меня, он позвонил в два известных ему места, где проходили христианские конференции, в которых принимали участие Катрин Калман и Джеми Бекингем. Они прервали свои собрания, чтобы помолиться за меня. В этом был большой смысл.

Вскоре медики промыли мои раны, уложили меня в постель и дали мне какое-то болеутоляющее средство, так что я немного ожил. Потом мне позволили позвонить жене Корри в Голландию.

Стоило мне услышать ее голос, и мои нервы не выдержали, я забыл о моем обыкновенном голландском стоицизме. Рассказывая ей об авиакатастрофе и переломе позвоночника, я расплакался. У меня все болело, самочувствие было ужасным. Поскольку я почти никогда не позволял себе так распускаться при ней, она догадалась, что я, должно быть, очень плох, и без промедления прилетела в Колорадо.

Через пару дней она уже была со мной, и хотя боли не оставляли меня, я немедленно приободрился. Дело в том, что каждый день, сидя рядом со мной, она часами читала мне Писание. Из-за многочисленных тяжелых поездок и напряженного евангелизационного графика в тот год у меня всегда недоставало времени, чтобы напитать и укрепить свой дух чтением Писаний. Теперь у меня была возможность остаться один на один с Корри и с Богом и Его Словом. Какое замечательное время мы провели вместе! Слушая ее чтение, я славил Бога и проливал слезы радости от Его благости. Я пережил духовное возрождение.

Вначале мне ничего не оставалось, как только лежать в постели с толстенным валиком под поясницей. Через несколько дней мне наложили гипсовую повязку, которая, сделав неподвижным позвоночник, в значительной мере избавила меня от боли. Конечно, от гипса было ощущение сырости и постоянный зуд, но все это было сравнительно терпимо.

Больничный капеллан, узнав обо мне, молился со мной, а потом пригласил других пациентов в мою палату, так что у меня была возможность молиться вместе с ними. В тот день, когда мне отменили постельный режим и позволили пересесть в инвалидное кресло, он "назначил" меня своим почетным ассистентом и привозил меня в кресле к некоторым другим пациентам.

Я лежал в больнице в общей сложности тринадцать дней. В день выписки мне сделали контрольную рентгенограмму, и мой лечащий врач, знаменитый хирург-ортопед, внимательно изучил ее. Он страшно удивился, когда увидел, что травмированные позвонки в поясничном отделе срослись так, что он едва отыскал на них линию перелома. Это была первая весточка, указавшая мне на то, что Бог исцелял меня.

"Ну что же, - сказал я, - многие молились за меня".

Итак, меня выписали из больницы, и мы с Корри жили несколько недель в большом жилом автофургоне Дона по соседству. Корри, как сиделка, помогала мне учиться ходить с гипсовой повязкой, наложенной от подмышек до бедер. Затем я усаживался во дворе на большое бревно и смотрел на запад через Скалистые горы в сторону континентальной границы. Открывалась такая живописная, прекрасная картина, что я получал столь необходимое для меня отдохновение.

Как только я вернулся в Голландию, здешние мои врачи заставили меня носить гипсовую повязку еще два долгих месяца. Когда же наконец ее сняли и я восстановил свои силы, мне стали удаваться вещи, которых я никогда прежде не делал. Я научился играть в гольф. Я занялся бегом трусцой. Я стал работать в саду, играть в теннис и ездить на велосипеде, причем я делаю все это по сей день. После авиакатастрофы у меня больше никогда не было никаких признаков моего заболевания позвоночника.

Не правда ли, Бог весьма неповторим в своих решениях? Его пути - не наши пути. Мог ли я когда-нибудь предположить, что Бог использует аварию самолета, чтобы исцелить мою спину? Или как мог тот кубинский пастор узнать, что встретится с кем-то в Ленинском парке? Если бы нас не тревожили преграды, если бы мы доверяли их преодоление Богу, наша христианская жизнь стала бы значительно более эффективной и уж наверняка более радостной. И тогда, какие бы препятствия ни вставали перед нами, мы могли бы рассматривать их как часть того процесса, в котором Бог учит нас ходить Его путями.

Поскольку контрабанда Библий в Восточную Европу и Россию расширялась, я обратил свой взор на обширную территорию Китая, в котором проживает почти четверть населения земного шара. Если и была какая-то действительно закрытая страна, то это, конечно, был Китай. Но Христос умер за каждого из сотен миллионов людей этой страны. Разве не должны и они иметь возможность услышать весть об Иисусе и читать Библию? А как обстоят дела с церковью в Китае? Пережили ли верующие гонения, связанные с "реформами" Мао?

В книге "Божий контрабандист" я описываю свой первый визит в Китай в 1965 г., когда практически всем жителям Запада въезд был запрещен. Проникновение в эту страну вообще было настоящим чудом, не говоря уже о провозе кипы Библий. Тем не менее за все время своего визита я так и не вышел на связь ни с одним преданным христианином и никого не убедил принять Библию. От этого я пришел в уныние. Затем в 1966 г., когда Мао в ходе "культурной революции" наложил запрет на все формы религии, я стал молиться еще усерднее, чтобы Господь укрепил китайских верующих.

Немного же я знал тогда о том, что представляла собой в реальности китайская церковь. Не знал я и того, как необычно Бог ответит на мои молитвы. Корри тен Боом и я отправились вместе в юго-восточную Азию, и когда мы беседовали с другими миссионерами и христианскими руководителями в этом регионе, неожиданно всплыло имя человека, имеющего горячее желание служить Церкви в Китае. Впоследствии он назовет себя братом Дейвидом - это имя я и буду использовать в этой книге, и он был кем угодно, только не китайцем. В прошлом он служил в американской морской пехоте. Как удалось ему произвести такое сильное впечатление на китайцев, особенно в тот период, когда их учили ненавидеть янки?

Но чем больше я слышал о брате Дейвиде, тем больше хотел встретиться с ним. Он открывал типографию для Дальневосточной радиовещательной компании (FEBC), находящейся в Маниле и передающей евангельские программы для китайской аудитории. Он исследовал различные пограничные с Китаем страны, разыскивая людей, которые должны были складировать Библии для поставки в Китай. Так что по возвращении домой я написал ему и предложил встретиться.

Когда мы наконец увиделись в Голландии в марте 1970 г., меня поразило мощное телосложение Дейвида. Он не только служил в морской пехоте, но в Штатах играл еще и в американский футбол. Он сел и рассказал мне о своей вере и о том, что он думает о доставке Библий китайской церкви. Он указал мне на различные отрывки Писания, которые пробудили в нем желание отправиться в Китай, например, 26-я глава из Книги Деяний и особенно Евангелие от Марка (13:10), где сказано, что Благая весть "должна быть проповедана" во всех странах. Хотя конкретно про Китай в Писании и не говорится, я понял, что Бог употребил эти места из Библии, чтобы обратиться к брату Дейвиду.

Потом он сказал, что молился Богу, ожидая появления десяти миллионов Библий для Китая. Он не знал, каким образом это случится и сколько для этого потребуется времени, но непоколебимо верил, что Бог сделает это. Так же поступал и я. Десять миллионов могли обеспечить только 1% населения; конечно, такую "малость" можно было просить у Бога. Несомненно, для этого потребуется время, но сколько - это решит только Бог.

Меня тронул рассказ брата Дейвида о его первых шагах и визитах в пограничные государства. Он действительно был предан истине, которую Бог открыл ему. Но ему следовало идти дальше.

"Дейвид, ты должен идти туда сам", - сказал я ему.

Спустя приблизительно год я встретился с ним в аэропорту Кеннеди в Нью-Йорке. Он еще не был в Китае по делам Дальневосточной радиовещательной компании (FEBC), но в разговоре выяснилось, что Бог побуждал его ехать туда так сильно, как никогда. Итак, мы посвятили весь день молитве и обсудили, что будем делать дальше. В итоге мы определили две задачи. Во-первых, нам следовало собрать на совещание руководителей всех христианских общин и организаций, проявляющих интерес к Китаю.

Во-вторых, нам нужно было придумать, как сделать так, чтобы Библия стала доступна китайскому народу. Когда я был в Китае впервые, я вручал китайцам Библии, но как только они узнавали Книгу, то тут же возвращали ее мне обратно. Некоторые проявляли полное равнодушие к Библии, но я знал, что многие отказывались из страха, что их увидят с книгой, которая столь очевидно походила на Библию. В то время китайцам разрешалось появляться в обществе только с одной книгой - красным сборником высказываний Мао.

Когда мы молились и толковали обо всем этом, нас вдруг захватила одна мысль: почему бы не выпустить специальное издание Нового Завета такого же размера, цвета и формата, как и сборник Mao? Имея при себе такую книгу, христианам и нехристианам можно было спокойно появляться на людях, не вызывая никаких подозрений.

Дейвиду, печатнику, эта идея пришлась по вкусу. Да, он скопирует в мельчайших подробностях все детали и параметры цитатника Мао. В итоге Новый Завет, напечатанный упрощенными китайскими иероглифами, внешне почти ничем не будет отличаться от этого сборника. И в тот же день в Дальневосточной радиовещательной компании (FEBC) при посредстве брата Дейвида я сделал заказ на двадцать пять тысяч копий Красной Книги Иисуса, как мы назвали это издание. Это было испытание веры, поскольку в тот момент никаких заявок на Библию из Китая у нас не было.

Через несколько месяцев после того, как я поместил заказ на Красную Книгу Иисуса, брат Дейвид вошел в состав азиатского отделения организации "Открытые двери". Хотя собственной визы на въезд в Китай у его не было вплоть до 1976 г., он в начале 1970-х без устали трудился над созданием сети связных за пределами и внутри Китая. В пограничных странах он со своими единомышленниками находил китайских христиан, у которых в Китае были друзья или родственники. Затем с помощью местных крестьян он подыскивал малоизвестные места пересечения границы или горные перевалы, через которые можно было транспортировать Библии. Вскоре все двадцать пять тысяч небольшого размера Новых Заветов в обложке красного цвета были доставлены в Китай кочевниками, маклерами или родственниками верующих.

Дейвид также побуждал китайских христиан по всей Азии посещать свою этническую родину и находить там других верующих, будь то родственники по плоти или родственники во Христе. Из рассказов, которые эти люди привозили обратно, Дейвид получал все более четкое представление о реальном состоянии китайской церкви.

В 1950-1960-е годы церковь в Китае разделилась на две части, официальную и неофициальную. Зарегистрированные церкви относились к финансируемому правительством страны Троичному патриотическому движению (с ориентацией на самоуправление, независимость, самовоспроизводство), что в действительности означало то, что они соглашались соблюдать все правила и ограничения, которые правительство полагало необходимыми. Евангелизация и преподавание религии детям строго запрещалось, и пасторам не разрешалось проповедовать на такие темы, как жертвование десятины (из-за экономических последствий), исцеление, воскресенье как день отдыха (китаец работает семь дней в неделю) и Второе пришествие Христа (из-за подрыва преданности существующему режиму). Кроме того, пасторы и каждый член церкви должны были проходить обязательную регистрацию, чтобы облегчить слежку за ними в случае нарушения ими установленных правил и ограничений. Бесспорно, среди членов церквей Троичного патриотического движения были (и есть) настоящие христиане, однако вера, которую им позволяли исповедовать, была неизбежно связана с известной степенью компромисса.

За редким исключением все церкви, которые отказывались войти в состав Троичного патриотического движения, в этот период были распущены правительством. Сюда вошли фактически все независимые протестантские церкви, по большей части фундаменталистского толка. Хотя некоторые общины и прекратили свое существование, многие продолжали собираться тайно по домам. Иногда лишь одно или несколько семейств поклонялись Богу сообща. В некоторых провинциях большие группы в тридцать, сорок и даже в сотню или более верующих собирались на дому у одного из единоверцев в неурочный час, в полдень в будний день или в полночь, тихонько пели гимны и слушали пастора, проповедующего Слово Божие.

Проводить такие собрания было противозаконно, вот почему многих руководителей церкви подвергали гонениям и бросали в тюрьму. Пасторов Ван Мин Tao и Вочмана Ни, двух героев веры, годами держали в заключении уже после того, как истекли их сроки по приговору. Матушка Кван, бесстрашная, богобоязненная женщина, которая вела много домовых собраний, находилась в заточении трижды. Других ссылали в трудовые лагеря. В 1966 г., когда Мао начал "культурную революцию", выступившие на политическую арену "красные охранники" пытались подавить все формы религии. Домовые церкви претерпели очередную волну гонений (закрывались даже общины Троичного патриотического движения), что заставило всех христиан уйти в подполье.

Как повлиял этот зверский гнет на церковь? Брат Дейвид был страшно поражен, когда узнал, что число китайских христиан в конечном итоге возросло в этот период, причем в невероятной прогрессии. В середине 1970-х количество верующих исчислялось уже десятками миллионов. (Ныне оно выросло до 60 миллионов человек.) Так что замысел брата Дейвида издать 10 миллионов Библий был не таким уж нереалистичным; скорее наоборот, этого количества Библий было явно недостаточно!

По мере поступления большей информации о потребностях китайской церкви я понял, что пришло время субсидировать конференцию, на которую съедутся все, кто интересуется Китаем, чтобы сообща вознести молитвы Господу и распределить ресурсы. Итак, мы с братом Дейвидом обратились к христианским руководителям и миссиям по всему миру. Предложение было одно: собраться вместе с целью рассмотреть евангелизационную стратегию в современном Китае.

Ответ был весьма восторженным, причем приехать на будущую конференцию планировали многие. Несколько христианских организаций сделали упор на сугубо антикоммунистической программе совещания, но я сообщил им: "Нет, я не могу пойти на это. Мы собираемся ради Иисуса, а не против коммунизма. Центральным пунктом нашей программы должен быть Иисус". Мы решили организовать конференцию под названием "Возлюби Китай", поскольку знали, что без любви к китайскому народу привести китайцев ко Христу невозможно.

После более чем пяти лет наших молитв и подготовки (большей частью частных организационных вопросов занимался тогда брат Дейвид) конференция "Полюби Китай" состоялась в Маниле в сентябре 1975 г. Туда прибыло более 430 делегатов, представляющих двадцать три страны, пятнадцать христианских деноминаций и пятьдесят пять миссионерских организаций. Корреспондент журнала "Time" Дейвид Эйкман назвал эту конференцию "первым всемирным полномасштабным собранием евангельских христиан, озабоченных свидетельством о Христе в Китае, со времени установления в этой стране коммунистического режима в 1949 г.".

Каждый день на конференции выступал целый ряд экспертов (все они были христиане), которые делали сообщения на темы, определенные нашим заданием. Одни говорили об истории церкви в Китае и ее нынешнем состоянии. Другие анализировали последствия китайской религиозной политики и толковали о разнице между учениями Маркса, Ленина, Мао и Христа. Китайские христиане, недавно прибывшие из этой страны, докладывали о верующих, с которыми им удалось поговорить, и страданиях, которые им приходилось переносить ради Христа. Все мы внимательно рассмотрели собственное служение, чтобы определить, чем мы занимались - и не занимались, - чтобы поддержать китайскую церковь и дальнейшую евангелизацию. Каждый вечер мы проводили в молитве за эту великую страну, за девятьсот миллионов ее жителей (в то время), за гонимое и, несмотря на гонения, процветающее братство верующих.

Вначале мне представилась возможность выступить и призвать каждого перейти в наступление против сил зла в Китае. "Сегодня я обязан совершенно четко заявить следующее, - сказал я. - Царство Божье не является реальностью, его нельзя осознать, в него нельзя верить и проповедовать его, если нас удовлетворяет существующее положение дел, существующие политические и националистические барьеры... Организации и миссии, которые открыто заявляют, что работают только в тех странах, где их деятельность не противоречит закону, упускают возможность послужить в это последнее время. Скоро это будет запрещено во всем мире...

С верой Христовой и молитвой Богу, в послушании Святому Духу, смело, решительно и не щадя жизни мы способны выполнить задачу евангелизации Китая в нашем поколении. Но здесь нам надо поспешить. Нам необходимо начать с чего-то, и мы обязаны это сделать. Так что решение не вызывает сомнений: мы должны вести жизнь более революционную, чем сами революционеры".

Доктор Самьюэл Моффатт, миссионер в тогдашней Корее, повторил некоторые мои мысли. Он привел слова Христа из Евангелия от Матфея (5:20): "Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное". Затем он сообщил нам: "Китайские коммунисты превосходят нас в дисциплинированности, трудолюбии и преданности. Пока мы не захотим сравняться с их преданностью в своем служении Господу, нам никогда не изменить ситуацию".

Мы провели потрясающие часы в совместных молитвах с христианскими лидерами. Воистину волнующие, впечатляющие встречи. Вместе с тем дни летели, и у меня нарастало разочарование. Многие делегаты, казалось, смирились с тем обстоятельством, что Китай был закрытой страной и ничего с этим поделать было нельзя. "Надо просто признать, что такова воля Божья", - говорили некоторые. Другие, чтобы оправдать свою безынициативность, заявляли: "Мы можем только ждать, время усмотрит Бог; Божий поезд приходит по расписанию".

Я выяснил, что таково мнение большинства. Однако нигде в Писании Бог не призывает нас автоматически принимать всякое обстоятельство как проявление Его воли. Наоборот, мы обязаны противостоять силам зла, участвовать в духовной войне. Наконец, я поднялся и попросил дать мне слово.

"Согласен, Бог усмотрит время и Его поезд приходит по расписанию, - сказал я, - но у вас устаревшее расписание, и вы опоздаете на поезд!"

Казалось, никто не принял этой мысли. Но потом, под занавес конференции, слова попросил дорогой брат по имени Уильям Уиллис. Речь престарелого уроженца Уэльса, Божьего человека, обратившегося к Богу во время духовного возрождения этого края в 1904 г., пленила нас всех. Прежде мне ни разу не приходилось видеть подобного рыцаря молитвы. Его молитва была посреднической.

Для проповеди брат Уиллис обратился к нескольким ключевым отрывкам из Библии. Один из них - из Книги Пророка Иезекииля (22:30-31): "Искал Я у них человека, который поставил бы стену и стал бы предо Мною в проломе за сию землю, чтобы Я не погубил ее, но не нашел. Итак, изолью на них негодование Мое, огнем ярости Моей истреблю их, поведение их обращу им на голову, говорит Господь Бог". Бог искал людей, которые могли не только молиться, толковал брат Уиллис. Бог разыскивал людей, способных просить о снисхождении к своему народу (то есть "встать в проломе").

Другим отрывком был рассказ о Моисее и золотом тельце (Исх. 32:30-32). После столкновения с израильтянами, вызванного совершенным ими ужасным преступлением, Моисей предстал пред Господом, чтобы исповедаться и ходатайствовать за свой народ. Так велика была его любовь к этим людям и забота о них, что он сказал Господу: "Прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал". (Курсив наш. - Б.А., В.Б.) Это и было, как подчеркнул брат Уиллис, подлинным заступничеством. Хотим ли мы ходатайствовать так же за китайский народ?

Когда брат Уиллис кончил говорить, мы все пали на колени, моля, проливая слезы и ходатайствуя за китайский народ и друг за друга. Святой Дух вразумил нас, и наше отношение к Китаю в целом переменилось. Дух сопротивления вернулся, дух молитвы и заступничества, дающий возможность игнорировать установленные человеком границы и политические системы, где людей преследуют за христианскую веру.

Полагаю, что тот вечер стал поворотным моментом не только в нашем служении, но и в истории всего Китая.

По какой причине?

Не прошло и одного года после той конференции, как в Китае начались такие перемены, каких не мог представить себе никто. Первое - смерть премьера Государственного совета Китайской Народной Республики, которая породила существенную политическую нестабильность в результате закулисной борьбы за власть.

Дальнейшая дестабилизация последовала вслед за мощным землетрясением на северо-востоке Китая, полностью уничтожившим город с населением более чем в миллион жителей и причинившим значительный ущерб столице страны Пекину. Хотя власти никаких официальных данных так и не обнародовали, наблюдатели оценили жертвы в пятьсот тысяч человеческих жизней.

Но это еще было только начало. В сентябре 1976 г. скончался сам председатель КНР Мао. И вскоре после этого была арестована пресловутая "банда четырех", состоявшая из наиболее радикально настроенных членов правительства.

Все эти перемены случились в течение одного года. В итоге тиски зверски жестокой китайской политики в отношении религиозной деятельности несколько ослабли, границы стали более открытыми, а люди как никогда прежде стали нуждаться в Благой вести. Несомненно, никто из нас, принимавших участие в той конференции "Полюби Китай", не мог ставить всего этого в заслугу себе, но я не сомневаюсь в том, что Бог услышал общие ходатайственные молитвы всех участников конференции.

Уже под конец 1976 г. брат Дейвид и члены его команды прибыли в Китай с небольшим грузом Библий для домовых церквей. Он тут же завоевал доверие китайских верующих, обратившись с вопросом: "Как поживает Тело Христово?" Это напоминало мой собственный метод, которым я пользовался в молодые годы, когда вторил словам Иосифа: "Я ищу братьев моих".

В начале 1977 г. я присоединился к Дейвиду в другой поездке по Китаю, тогда мы прошли таможенный контроль совершенно без проблем. Так началась программа поставок Библии, обучения и ободрения китайской церкви; исполнение этой программы продолжается по сей день. Трудно поверить, сколько перемен произошло со времени моего последнего визита одиннадцать лет тому назад. Дверь не просто отворилась - ее сорвало с петель!

Есть два рода людей в этом мире - те, что говорят о гонениях: "Этого здесь никогда не будет!", и те, что говорят: "Я думал, что этого здесь никогда не будет!"

Самые печальные переживания уготованы для тех людей, что некогда принадлежали к первой группе, но теперь перешли во вторую. Мысленно обращаясь к прошлому, они могут увидеть, что уже тогда были знаки, указывавшие на предстоящие гонения, но по каким-то причинам они не приготовились к ним. Такие люди, пожалуй, позволили своей вере стать самодовольной, или соблазнились материальными благами, или не хотели верить в то, что положение в их стране меняется.

Например, один наш коллега, который некогда трудился миссионером во Вьетнаме, сообщил мне, что за несколько дней до падения Дананга под ударами вооруженных сил Вьетконга в апреле 1975 г., несколько южновьетнамских пасторов вернулись с конференции, на которой обсуждались планы церкви на десять лет вперед; предполагалось, что дела в стране будут идти как обычно. Казалось, они даже не подозревали о том, что их "свободная" страна распадается и постепенно гибнет! Вместо подготовки христиан к жизни в условиях преследований, они рассуждали о программе сооружения церквей.

Примерно в то самое время я обратил внимание на то, что революция вышла на новые рубежи - захватила Африку. России и Китаю не терпелось воспользоваться экономической нестабильностью и политическими беспорядками на африканском континенте в своих интересах. Выходя на молодых интеллектуалов и обеспечивая им бесплатное образование - иначе говоря, преподавание марксистской идеологии, - они думали создать надежный прокоммунистический режим в Африке. Кроме того, они финансировали и поставляли вооружение различным "освободительным" движениям, ставя их таким образом в зависимость от себя. В конце концов они надеялись взять под контроль весь африканский континент с его дешевой рабочей силой и ресурсами природных ископаемых.

Среди первых африканских стран, оказавшихся под влиянием марксистской идеологии, были Ангола, Мозамбик, Юго-Западная Африка (ныне Намибия), Уганда и другие. Я видел - то, что происходило в Восточной Европе и на Кубе, теперь повторялось здесь. Миссионеров бросали в тюрьмы. Церкви распускались или резко сокращалось время собраний. Издание Библий прекращалось. В Уганде безжалостный режим Иди Амина бросил в застенки и физически уничтожил тысячи христиан, а марксистское правительство Экваториальной Гвинеи тысячами казнило католиков и превращало их церкви в складские помещения. В Южной Африке расовые столкновения, порожденные режимом апартеида, достигли кульминационного напряжения, и люди испытывали крайнюю тревогу в отношении собственной национальной безопасности в условиях коммунистической экспансии в соседних странах.

Церкви в Африке следовало приготовиться к революционной буре, чтобы выстоять среди гонений. Я был уверен в том, что евангельская Церковь Южной Африки должна повести за собой остальной континент. Несмотря на все свои недостатки, она оставалась самым стабильным и духовно зрелым корпусом верующих на африканском континенте; у нее также имелись наибольшие духовные ресурсы и возможности. Так, используя свои связи с обществом "Hospital Christian Fellowship" в Южной Африке, я приезжал туда и проводил собрания по всей стране.

Выступал ли я в "белом", суетном городе Йоханнесбурге или в полуразрушенных "черных" бидонвилях, я настаивал на том, чтобы все христианские общины объединялись. Я не принимал приглашений и не выступал там, где поддерживали режим апартеида или любые формы классовой нетерпимости.

С учетом политической напряженности во многих случаях это был только символический жест, однако по крайней мере я дал понять, что на мои собрания приглашались все.

В Южно-Африканской Республике мои рассказы о контрабандной поставке Библий гонимым христианам за Железным занавесом вызывали огромный интерес. В одной общине ко мне подсели и предложили помочь доставлять Библии в Россию. Я убедился, что они совершенно не понимали меня.

"У вас были рабы - черные рабы?" - спросил я.

"Конечно", - отвечали они.

"А вы давали им свои Библии и свидетельствовали им о своей вере?"

"Ну, на самом деле, конечно, нет", - сказали они, пытаясь как-то оправдаться.

"Послушайте, - сказал я, быть может, слишком резко, - я не нуждаюсь в вашей помощи по доставке русских Библий, когда мне известно, что вы не хотите видеть того, что происходит у вас под носом. Ведь ваш первейший христианский долг - это долг перед собственной страной, Южной Африкой, а потом и перед всем африканским континентом".

То же самое верно и в отношении всех нас. Бесполезно думать, что можно совершить нечто ради Христа в каком-то отдаленном районе мира, если нет желания сделать то же самое в собственной округе, школе или на работе. Мне хотелось, чтобы мои южноафриканские братья и сестры начали со своей страны и открывали новые отделения организации уже отсюда.

И я предупредил их, что заниматься созиданием церкви в атмосфере все обостряющихся противоречий между апартеидом, коммунизмом, диктатурой и племенными войнами совсем непросто. Им уже нельзя больше прятать голову в песок и уповать на то, что проблемы Африки решатся сами собой. Пришла пора действовать и, возможно, пострадать.

"Как белые южноафриканцы, готовы ли вы быть проданными в рабство черным африканцам, чтобы возвещать Благую весть?" - требовал я у них ответа. Захотят ли они полностью отменить греховный режим апартеида, если именно это окажется единственным способом возвестить о Христе в остальной части Африки? Допускаю, что я был жесток с ними, однако многие из них откликнулись с громадным энтузиазмом.

Особенное впечатление произвела на меня молодежь. Во время очередной поездки сюда я трудился с некоторыми руководителями организации "Youth with a Mission" (YWAM), выступал в вузах и университетах Южной Африки. Здешние студенты выражали такое желание трудиться ради Христа, что готовы были пожертвовать для этого своей жизнью. Так родилась школа подготовки YWAM, которая действует и доныне. Она служит мне живым напоминанием о том, что наша молодежь является замечательным и ценным ресурсом Царства Божьего. Нам следует всегда молиться за молодежь и побуждать молодых к великим делам Христа ради.

К середине 1970-х годов мы образовали отделение организации "Открытые двери" в Южной Африке. Один престарелый пастор реформатской церкви из Голландии, Коос Дришер, вызвался стать нашим первым профессиональным служителем в Южной Африке. Далее перед нами стояла задача добраться до других африканских стран и определить, в чем нуждаются местные церкви. Вот почему мы зачастили с сотрудниками в Замбию, Родезию, Малави и другие африканские страны на юге континента, чтобы встретиться с лидерами христианских общин. Недавно у нас успешно прошла конференция под названием "Полюби Китай", теперь мы решили прозондировать также возможность проведения конференции "Полюби Африку".

В ходе этих путешествий мы приобрели много замечательных друзей и провели время в чудесном общении. И всюду, где бы мы ни были, прослеживалась одна картина: африканцы большей частью выказывали искреннюю любовь к Христу. Мы выступали в немалых, быстро растущих церквах всех деноминаций, и нас всегда ждал теплый прием. Но мы обратили внимание и на то, что многие церкви плохо знали Писание. Одни позволяли "размывать" свою веру господствующим политическим течениям, другие соединяли ее с племенными предрассудками. Среди христиан мы наблюдали огромную потребность в здравом учении.

В большинстве африканских стран еще одной составной частью общей картины жизни стали гонения на христиан. Всегда кажется, что гонения усиливаются или маячат где-то на горизонте. Мы провели много дней и недель, стоя на коленях с верующими, моля, чтобы Бог сохранил их веру в грядущих испытаниях.

Тем временем я продолжал посещать те области Африки, где кризис нарастал, и предлагал христианам помощь и ободрение. Я посетил несколько раз Уганду в период террора, устроенного Иди Амином. Сам диктатор был воинствующим исламистом из племени каква. Ранее я встречался с англиканским архиепископом страны по имени Янани Лувум. Верный последователь Христа, он оказался в чрезвычайно трудном положении. Он был не только главой угандийской церкви, но и главным капелланом в войсках Иди Амина. Это случилось незадолго до того, как он начал опасаться за свою жизнь.

Мы подружились с архиепископом Лувумом, и осенью 1976 г. я спросил его, чем я могу помочь ему в его жизненно важном труде. Прежде всего речь зашла о необходимости поставки Библий для вооруженных сил Уганды. Капелланы свидетельствовали о Христе среди солдат, но у них почти не было Библий для раздачи. Вот почему я обратился к активным сторонникам организации "Открытые двери", и уже через несколько месяцев мы поставили в Уганду 50 000 Библий; этого хватило почти для всех служащих.

К несчастью, через год политическая обстановка существенно ухудшилась. Иди Амин самовольно объявил исламской страну, 60% населения которой составляли христиане. Всякого, выразившего хотя бы минимальный протест в отношении деятельности Иди Амина или государственной политики, судили и подвергали сметной казни. Тысячи нашли смерть от рук военных или сотрудников жесточайшей секретной полиции, которые могли задерживать людей и расправляться с ними без предупреждений.

Христиане в Уганде исчезали один за другим, и архиепископ знал, что не имел права молчать. Он начал открыто выступать против жестокостей и лично просил Иди Амина прекратить гонения на христиан. После публикации письма с выражением протеста на имя Иди Амина, подписанного восемнадцатью угандийскими епископами, диктатор приказал арестовать и казнить архиепископа. Как сообщалось, солдаты отказались расстреливать его, тогда Иди Амин выхватил собственное оружие и убил архиепископа сам, выстрелив ему в рот.

Сраженный утратой этого мужественного брата и казнями тысяч других христиан, произошедшими в течение нескольких последующих недель, я решил возвратиться в Уганду, чтобы встать в один ряд с верными. Они уже провели неофициальную заупокойную службу в большом кафедральном соборе Намирембе в Кампале 30 июня 1977 г.; там же должна была состояться и другая важная церемония - празднование столетия англиканской церкви в Уганде. Подобные богослужения, как и воскресные службы, в принципе, не запрещались, но христиане шли на большой риск, посещая их.

Я организовал совместный полет в Кампалу со своими сотрудниками, Яном и Йоханом. Тогда было чрезвычайно опасно въезжать в страну, поскольку волна аминовских гонений достигла кульминации. Положение в дальнейшем усложнилось в связи с последней бомбардировкой израильской авиацией аэропорта "Энтеббе" в Кампале, после того как один из самолетов Израиля был захвачен. Меры предосторожности следовало продумать до мелочей.

Когда наш самолет кружил перед приземлением в аэропорту "Энтеббе", меня ужаснул открывшийся вид этого аэропорта. Сгоревшие остовы множества истребителей, уничтоженных в результате израильского налета, все еще оставались на взлетных полосах. Времени убрать обломки не было. Воронки от взрывов бомб уродовали остальную часть пейзажа. Наш самолет приземлился, и мы проехали на такси мимо разрушенных ангаров и строений, прошитых трассирующими пулями. Все мы сидели на своих местах в полном оцепенении.

Когда мы прибыли к воротам, я ждал, что народ начнет подниматься и собирать свои баулы на выход. Однако никто не шелохнулся. После неловкого молчания служащий аэропорта, сопровождавший пассажиров к самолету, в конце концов произнес: "Не угодно ли трем мужчинам, которые прибыли по месту назначения, пройти вперед?"

Выходить надо было только нам! Остальные продолжали полет в другом направлении. И как бы им ни хотелось, самолет не мог взлететь тотчас. Нас они считали безумцами. На миг засомневался и я.

Сравнительно новый и современный терминал был совершенно безлюдным, если не считать множества бдительных полицейских, которых было несравненно больше, чем самих пассажиров. Нам не давали и шагу ступить без присмотра, когда мы подходили к таможенному контролю. В эту поездку мы взяли только личные Библии, так что мне не надо было бояться, что меня "засекут". Тем не менее таможенники конфисковали у меня экземпляр журнала "Time".

Общественный транспорт в Кампале фактически не работал, и нам пришлось проявить изобретательность, чтобы добраться до своего отеля, как, впрочем, и потом, чтобы попасть в самые различные места. За машинами с иностранцами был установлен контроль, их останавливали и часто грабили полицейские. Однако мои друзья из общества "Hospital Christian Fellowship" устраивали наши поездки по городу на таком транспортном средстве, которое никогда не останавливали и никогда не обыскивали, - в машине "скорой помощи". Она оказалась чрезвычайно полезной при некоторых обстоятельствах, когда нам нужно было преодолевать дорожные заставы и блокпосты.

В воскресенье мы посетили богослужение, посвященное столетию англиканской церкви, которое проходило в изумительном красного кирпича соборе на горе Намирембе, то есть Мирной горе. Ян, Йохан и я были едва ли не единственными белыми в переполненном святилище. Несмотря на то что атмосфера была крайне напряженной, богослужение было ревностным и не укороченным. Силванус Вани, новый архиепископ, провел литургию и говорил о "мученике, погибшем за свой народ", не упоминая имени Янани. В этом не было необходимости. Все присутствующие - включая сотни свидетелей за стенами церкви, которые слушали его, столпившись у репродукторов, - поняли, кого он имел в виду.

До этого я говорил с некоторыми из помощников Иди Амина в надежде получить разрешение на организацию частного собрания. Удалось согласовать и конкретное время его проведения, но позднее, в назначенный день, его отменили. Официальный повод был такой: диктатор неожиданно решил присвоить себе новый титул: Завоеватель Британской Империи. В связи с этим он распорядился поспешить и средств на организацию церемонии не жалеть.

Тем временем Ян, Йохан и я в течение нескольких последующих дней посетили все районы Кампалы, встречаясь с руководителями христианских общин и участвуя с ними в различных тайных богослужебных собраниях. Меня глубоко тронула преданность верующих и их бесстрашие перед лицом столь великих страданий. У многих из них были друзья и родственники, которых бросали в застенки и уничтожали физически по одной-единственной причине - из-за их христианской веры.

Ответственность за неожиданные аресты по большей части несла не такая уж тайная полиция Иди Амина. Официально именуемые сотрудниками Государственного бюро расследований, эти люди, внешне напоминавшие гестаповцев, носили темные очки, рубашки с цветочным рисунком, брюки клеш и ботинки на платформе и разъезжали по городу обычно на белых "Роверах".

По-моему, они всегда крутились вокруг отеля "Интернациональ" в Кампале, где мы остановились. Хотя эта гостиница была, наверное, самой безопасной в городе, ни о какой гарантии безопасности там говорить не приходилось. Телефоны часто не работали, и нередко отключалось электричество. Были перебои даже с питанием. Часто мы не могли заказать чашку кофе, а когда это получалось, то напиток подавали без молока и сахара. И это в международной гостинице.

Ночь также нельзя было назвать спокойным временем. После дня, проведенного в общении с нашими угандийскими братьями и сестрами, мы возвращались в отель в полном изнеможении. Мы расходились по своим номерам, и я тут же погружался в глубокий сон. Ян и Йохан тоже ложились спать.

Однажды посреди ночи Йохана разбудили пронзительные крики. Ниже этажом происходила какая-то драка. Он подбежал к окну и посмотрел вниз. Ну, конечно, не обошлось без тайной полиции - несколько белых "Роверов" было припарковано около гостиницы. Затем крики стали громче, люди забегали туда-сюда по холлу. Полицейские Иди Амина врывались в номера и волокли постояльцев наружу!

Ужаснувшись, Йохан схватил свои вещи и быстро проскользнул в комнату Яна, где они просидели весь остаток ночи и с замирающим сердцем молились о нашей безопасности. Молодые люди не удосужились предупредить меня, но нет худа без добра - зато я хорошо выспался. Этот случай показал нам, какова была повседневная жизнь христиан в этой стране. Всякий миг, днем и ночью они могли оказаться в ловушке, устроенной на них приспешниками диктатора.

Когда Ян и Йохан сообщили мне на следующее утро обо всем случившемся, я понял, что мы оказались в опасном положении. Полиция придет и за нами; все это только дело времени. Мы выскользнули из отеля и отправились на собрание, где меня просили выступить. Уже потом один из христианских руководителей подтвердил мои подозрения.

"Да, мы слышали, что полиция знает, чем вы тут заняты, - сказал он. - Вам здесь больше оставаться нельзя; это очень опасно. На вашем месте я вылетел бы первым же рейсом. И не думайте возвращаться в отель".

К счастью, мы прихватили свой багаж. Итак, мы торопливо попрощались со всеми и, забравшись снова в машину "скорой помощи", прямиком направились в аэропорт "Энтеббе". Полицейские инспектора, стоявшие у входа, пропустили нас.

Мы прибыли вовремя, как раз перед отправлением очередного самолета, но нам еще нужно было оформить билеты до Найроби, так что пришлось поволноваться, ожидая регистрации. Очередь за нами росла все больше и больше; я начал опасаться, что самолет будет набит битком и мы не улетим. В конце концов многие помимо нас горели желанием покинуть страну, охваченную террором.

Меня беспокоило и то, что в случае задержки вылета полиция может схватить нас здесь, в аэропорту. Чтобы обеспечить нам хоть какую-то безопасность, я приобрел большой портрет Иди Амина и держал его под мышкой так, чтобы он бросался в глаза. Увидев изображение диктатора, полиция, быть может, не остановит меня. Все трое мы молча молили Бога вмешаться и напоминали друг другу о том, что друзья организации "Открытые двери" молятся за нас.

Наконец, появилась женщина, приглашающая на посадку. Затаив дыхание, мы выслушали ее объявление.

"Дамы и господа, - сказала она, - боюсь, у нас появились проблемы. Все наши компьютеры вышли из строя, а копии списка пассажиров данного рейса не имеется. Итак, я буду пропускать пассажиров в порядке живой очереди".

Самолет был переполнен. Но мы оказались на борту среди первых.

Вернувшись в конце концов обратно в Голландию, мы получили сообщение от верующих из Уганды, что тайная полиция и в самом деле устроила нам засаду в отеле "Интернациональ" в Кампале. Я был тогда на волосок от гибели и спасся чудом - такое со мной было впервые.

Несколько лет спустя, после того как танзанийская армия отправила Иди Амина в ссылку, Ян вернулся в Уганду, чтобы определить, чем мы, члены организации "Открытые двери", могли бы помочь восстановлению церкви. Среди прочего он посетил штаб-квартиру бывшего Государственного бюро расследований в Накасеро, который лежал в руинах. Здесь казнили тысячи людей, и пятна крови были еще заметны там, где производились допросы.

В одном офисе Ян, обратив внимание на стопку папок с делами и тетрадей, сваленных в кучу на полу, начал копаться в них. Там были длинные списки имен тех, кого полиция планировала схватить для допроса, пыток и физической расправы. Он заглянул в некоторые тетради, не веря в то, что человек способен организовать подобную кампанию смерти. По приблизительным оценкам, за время правления Иди Амина по его приказу было уничтожено от 500 до 800 тысяч человек.

И вдруг что-то привлекло внимание Яна. Когда он присмотрелся к одной из страниц, челюсть его отвисла и дрожь пробежала по спине. В списке приговоренных к смертной казни значилось его собственное имя наряду с моим.

Между тем танзанийский солдат, сопровождавший Яна, стал проявлять признаки нетерпения. Ян взглянул на него и спросил: "Не хотелось бы тебе увидеть свое имя в этой книжке?"

"Не-е-е..." - ответил солдат; на лице его был написан страх.

"Ну, и я тоже", - сказал Ян и вырвал лист. Я до сих пор храню этот листок в своих архивах.

Невероятно, какими путями ведет тебя Бог, когда ты поднимаешься и идешь к народу Его по всему лику земли. Он повсюду, кажется, приводит тебя к верным людям и в верные места. Часто в разных обстоятельствах я находил, что водительство Божье не происходило до тех пор, пока я не отправлялся туда, куда мне надо было идти. Конечно, я планирую свой предполагаемый маршрут, но я также прислушиваюсь к водительству Духа, обращаю пристальное внимание на людей, с которыми сталкиваюсь, меняю планы и пытаюсь воспользоваться богоданными возможностями. Позвольте привести пример.

Меня пригласили проповедовать в нескольких ангольских церквах; в Анголе тогда начиналась гражданская война. Коммунистическое де-факто правительство, известное под именем Народное движение освобождения Анголы (MPLA), правило на севере страны с центром в Луанде. MPLA финансировали и поддерживали СССР и Куба. Две другие партизанские группировки, Народный фронт освобождения Анголы (FNLA) и Союз полной независимости Анголы (UNITA), действовали первоначально на юге. FNLA рассчитывал на помощь Центрального разведывательного управления (ЦРУ) и поддержку Китая, а UNITA полагался на содействие Южной Африки.

Как всегда, целью моего посещения было не выступление против той или иной политической группировки, а укрепление церкви и доставка Библий верующим и тем, кто жаждал духовной истины. По возможности, я надеялся, что засвидетельствую о Христе членам военных фракций, чтобы они смогли пойти на мирное разрешение конфликта.

Из Голландии мне надо было лететь в Париж, а оттуда в Анголу. Моим соседом оказался один ответственный работник из голландской компании "Хайнекен", занимающейся производством пива. Он был знаком с ситуацией в Анголе, поскольку этой компании принадлежал находящийся там пивной завод. Мы говорили об ужасных условиях, которые вынуждали многих сопротивляться и погибать, а еще больше бежать из страны.

"Вы знаете, - сказал он, - мы никогда не оставляли эту страну". - "Гм-м..." - подумал я. Интересно, что во многих случаях, когда в государстве устанавливается коммунистический или военный режим, все торопятся бежать оттуда, а большой бизнес остается. Если бизнес остается, то почему не остаются христиане и миссионерские организации? Может быть, мы просто не хотим идти на риск?

В аэропорту в Париже у бюро пересадки я стоял рядом с одним черным господином, который очень пристально смотрел на меня.

"Сэр, мне кажется, что мы с вами знакомы", - сказал он. "Нет, я не знаю вас, - ответил я. - А вы сами откуда?" Он оказался официальным лицом из временного правительства в Намибии. Мы не знали друг друга, но летели одним и тем же рейсом и направлялись в одно и то же место. Во время полета я прошел к нему и продолжил разговор. Мы побеседовали немного об Иди Амине, о положении на юге Африке, о переменах, прокатившихся по континенту. Когда мы закончили разговор, он пригласил меня посетить их правительственную базу. У них была и военная база, и, как я понял с его слов, обе базы имели отношение к партизанской войне, в которую они были вовлечены и принимали в ней участие.

Когда наш самолет прибыл в аэропорт Луанды, мы увидели сотни людей, спящих за его пределами. У многих из них были на руках авиабилеты, чтобы покинуть страну, но их рейсы так и не состоялись. Общественный транспорт в Луанде не работал из-за полного отсутствия запасных частей. Полки продуктовых и других магазинов опустели, поскольку производству пищи и других товаров в стране был положен конец. Как и в Уганде, я мог остановиться только в отеле "Интернациональ", единственной более или менее комфортабельной гостинице, и то лишь потому, что там останавливались представители международной прессы. Более того, это было единственное место, где я мог купить чашку кофе.

Я присутствовал на нескольких потрясающих церковных богослужениях на севере страны, где движение MPLA периодически то тревожило христиан, то оставляло их в относительном покое. Драматическая постановка, которую мне довелось увидеть в одной общине, вполне отразила то опасное положение, в котором пребывали местные христиане, а также их упование на Бога. В углу церкви они построили "печь, раскаленную огнем", и несколько взрослых и детей изображали в лицах известные события из Книги Пророка Даниила (свирепый Навуходоносор велел бросить в раскаленную печь трех верных мужей за то, что они отказались поклониться золотому истукану). Когда трех исполнителей в роли тех мужей бросили в печь, из отверстия повалили клубы настоящего дыма, который вскоре распространился по всей церкви. Минуту спустя из печи появились четыре победоносных актера; церковь ответила шумными аплодисментами и восклицаниями "аллилуйя!". Что за прекрасное предисловие к тому, что я хотел им сообщить!

Позднее по ходу этой поездки я посетил государственную базу, чтобы повидаться с чиновником, с которым познакомился в самолете. Он представил меня некоторым другим членам правительства движения SWAPO, и от полудня до заката у нас было время для интересной и отчасти даже приятной беседы. Я совершенно откровенно заявил им, что прибыл сюда во имя Христово. Эти люди были марксисты, борцы за свободу, и, несомненно, они сами убивали многих или отдавали приказы убивать другим. И все же они, казалось, были заинтересованы в простой евангельской истине.

"Послушайте, - сказал я в ходе разговора. - Одно мне не нравится здесь, в ваших офисах".

"Что же?" - спросили они.

"Ну, на каждом столе стоит бюст Ленина", - ответил я.

"А чего же вы хотите от нас?" - удивились они.

"Предоставьте своему народу выбор. Учение Ленина не является единственным посланием миру. Существует альтернатива - Иисус. Дайте своему народу возможность выбрать. Не может процветать страна, народ которой вынуждают существовать в условиях того строя, - все равно, политического или религиозного, - который они не избрали сами. Позвольте мне положить на столе Библию рядом с бюстом Ленина. Люди, приходящие в вашу штаб-квартиру, увидят вашу справедливость - можно исповедовать или Ленина, или Иисуса".

К моему удивлению, им понравилась эта идея. Итак, я достал несколько Библий в переводе на местный язык из тех, что захватил с собой, и положил одну возле бюста Ленина.

Это самое настоящее приключение с партизанскими лидерами случилось потому, что некий черный африканец, о существовании которого я прежде и не догадывался, разговорился со мной в аэропорту. Кто же, кроме Господа, мог дирижировать подобной встречей? Конечно, понимания этого было мало; мне необходимо было последовать за Ним и отказаться от собственных планов.

Во время следующей поездки в Анголу я посетил юг страны, где партизанская война была в разгаре. Путешествие с севера на юг было слишком опасным, так что я был вынужден отправиться туда из Южной Африки, а затем приземлиться на взлетно-посадочной полосе Каприви на южной границе Анголы. Поскольку южноафриканские вооруженные силы поддерживали мятежников UNITA в южной Анголе, то южноафриканцы были очень рады помочь Яну Питу и мне пересечь границу, чтобы встретиться с некоторыми из них.

Мы летели на вертолете, едва не задевавшем верхушки деревьев, чтобы нас не засекли радиолокаторы. У нас не было никаких документов, кроме груза Библий. Мы приземлились где-то на краю света и оказались среди сотен партизан, многие из которых называли себя христианами. Так что мы провели несколько больших собраний прямо здесь, в стране кустарников. С нами обращались как с высокопоставленными лицами.

У меня состоялось несколько долгих бесед с лидером движения UNITA Йонасом Савимби. Он происходил из пресвитерианской семьи и горел желанием помолиться с нами и даже спеть евангельские гимны. Я призвал его прекратить убийства и искать мирные пути решения проблем его родины. Мне грустно сообщить, что мой совет оказался впустую, поскольку до сего дня он продолжает эту жестокую войну.

Мы встретили много других христиан в этой области, католиков и протестантов. Однажды мы проводили хлебопреломление в какой-то примитивной церковной постройке; народ рвался на богослужение, и солдатам пришлось удерживать людей, пытавшихся проникнуть внутрь, несмотря на угрозу применения оружия. После этого визита группы наших сотрудников из организации "Открытые двери" посещали юг Анголы для раздачи Писаний, детской евангельской литературы и проведения учебных семинаров.

Во время наших путешествий по Африке я приобретал самый разнообразный опыт: часто одновременно и вдохновляющий, и горький. Многие люди, которым я проповедовал, жили в условиях абсолютной нищеты - годовой доход некоторых из них составлял несколько сот долларов, и все же они светились от радости, познавая Христа. В одном христианском лагере в Руанде, одной из беднейших стран Африки, молодые люди были так тронуты моим рассказом о заключенном в тюрьму русском пасторе Георгии Винсе, что передали для его семейства свои пожертвования. От этого мое сердце просто разрывалось.

В другой раз я свидетельствовал о Христе в гадкой тюрьме, где сотни людей содержались в одном открытом помещении с грязным полом и единственным отхожим местом в углу. Многие из заключенных не совершали преступлений; их упрятали сюда только из-за их политических взглядов. Однако я не уставал поражаться тому, как удивительно они открывались Иисусу.

Как мне стало известно, в Танзании ощущалась острая нужда в Библиях в среде десятков тысяч китайских рабочих, вывезенных туда на строительство железной дороги Тан-Зам. Я вспомнил о китайских Новых Заветах, над которыми работал ранее с братом Дейвидом; эти книжки выглядели, как красные цитатники Мао. В создавшейся ситуации они подошли бы этим китайским рабочим как нельзя лучше. Вскоре мы отпечатали и доставили пятьдесят тысяч копий этих Новых Заветов в трудовые лагеря Танзании.

В каждой стране, где мне посчастливилось побывать, я обычно искал христианских руководителей и выяснял важнейшие потребности церкви. Я также интересовался у них, не хочется ли им встретиться с другими африканскими христианскими лидерами и представителями евангельских миссионерских организаций, чтобы помолиться сообща о судьбе своего континента и обсудить вопросы сотрудничества, чтобы укрепить церковь.

Подобная конференция наконец была созвана в Малави в 1978 г. Мы назвали ее "Возлюби Африку" - в том же духе, что и "Возлюби Китай" тремя годами ранее. На конференцию прибыло 250 делегатов из 37 африканских стран, расположенных южнее Сахары. (Поскольку все страны к северу от Сахары были преимущественно исламскими, мы решили созвать для них в будущем конференцию под девизом "Возлюби мусульман".) Ряд миссий, трудящихся в Африке, также послали на конференцию своих представителей.

В целом конференция "Возлюби Африку" прошла очень хорошо, и много времени мы уделяли молитве и общению. Однако в ходе дискуссий не обошлось без конфронтации. Так, вслед за тем как один африканский епископ подробно изложил свое отношение к дискриминации, проводимой в условиях апартеида, ведущий белый южноафриканский богослов пытался было оправдать политику своей страны в области расового разделения. Эмоционально перегруженная проблема апартеида угрожала расстроить работу всей конференции. Противостоящие группы призывали друг друга принести формальные извинения, и люди ждали от меня официального заявления по данному вопросу. Хотя я, несомненно, никак не мог приветствовать южноафриканскую политику апартеида, я не имел права занимать какую-то официальную позицию "за" или "против". Мне хотелось сосредоточиться на более глубоких вопросах.

Меня огорчало то, что обе группировки никак не хотели пойти на перемирие, но ближе к концу конференции все-таки возобладал дух единения. Что же их объединило? Преследования. Церковь почти во всех африканских странах была гонима или жила в ожидании гонений. Пока люди Божьи не станут строить свою жизнь на библейском основании и не будут оказывать молитвенной поддержки друг другу, им не выстоять.

Один докладчик защищал эту точку зрения особенно горячо. Герхард Хамм, известный в России проповедник, рассуждал на тему о том, что значит пострадать за веру и как Христос дает силы вынести подобные страдания. Брат Хамм знал по собственному опыту то, о чем говорил. Его отец погиб в сибирском лагере за проповедь Евангелия, да и сам Герхард провел многие годы в тюрьме за веру Христову. Мы в организации "Открытые двери" знали о его заключении и поддерживали его семейство. Когда его наконец освободили и он прибыл на Запад, мы встретились с ним и предложили ему быть нашим штатными оратором. Теперь он живет близ Бонна в Германии и, хотя уже состарился, продолжает активно участвовать в служении. Его сын Виктор путешествует и проповедует в Сибири, а мы снабжаем его Библиями и духовной литературой.

Брат Хамм рассказал всем о тех страданиях, которые перенесли христиане при коммунистическом режиме. В то время коммунизм еще только подбирался к берегам Африки. Кому-то все это казалось даже положительным, здоровой альтернативой апартеиду и межплеменной вражде и военной диктатуре. Герхард открыл им глаза на реальное положение дел за ярким фасадом.

Впечатление на слушателей произвели различные аспекты его речи. Одним он показался эмоциональным, увлекательным докладчиком, и те испытания, которые он и его семейство перенесли, представлялись ужасными. Переводя его ломаный немецкий на английский и затем слушая синхронный перевод его речи на французский, я видел на глазах у многих слезы. Однако полагаю, что другим воздействующим фактором его речи было то обстоятельство, что он - белый. Черные африканцы редко слышат о белых мужчинах, которых бросают в тюрьмы. Обычно в лагеря и тюрьмы идут всегда чернокожие люди, и ведут их туда белые или другие чернокожие. Весть из уст белого человека о том насилии и дурном обращении, которое было привычным и для них самих, произвела на них сильное впечатление.

Для некоторых участников конференции сообщение брата Хамма оказалось мучительно пророческим. Вскоре после этой встречи коммунистические силы свергли правительство Эфиопии, и в течение года все эфиопские делегаты нашей конференции были арестованы.

По окончании конференции "Возлюби Африку" организация "Открытые двери" активно сотрудничала с церквами в Анголе, Мозамбике, Руанде, Сомали, Южной Африке (Соуэто), Танзании, Уганде и Замбии. Поставка Библий является частью нашего служения, но перед нами стояла и другая важнейшая задача - обеспечить подготовку африканских служителей и христианских руководителей.

В Мозамбике, например, мы готовим каждый год сотни пасторов в специальной школе, где большинство преподавателей составляют их собратья - африканские служители. Поскольку многие из пасторов, посещающих эту школу, никогда не имели возможности учиться в библейском колледже или семинарии, мы считаем своей основной задачей преподать им библейские истины, показать, как исследовать Библию и как возрастать в своей духовной и молитвенной жизни. Эту работу мы назвали проект "Тимофей", напоминая о той подготовке, которую получал юный ученик под руководством апостола Павла.

В то же самое время мы готовим своих слушателей к реальности гонений; при этом мы используем книжку, которую озаглавили "Как победить в духовной войне". Здесь мы излагаем многие важные принципы и приводим примеры, основанные на опыте преследований Церкви в Восточной Европе, России и Китае. Эта книга помогает им осознать, насколько реальны гонения на их родине, она также оказывает практическую помощь и дает ободрение, укрепляя в вере.

В заключительном абзаце книжки сказано: "Тысячи христиан подвергаются гонениям и десятки тысяч не выдерживают испытания. Даже в период величайших гонений в Римской империи только небольшая часть тех, кто исповедовал Христа, выстояла до конца. В двадцатом веке за веру пострадало больше христиан, чем в любое другое время за всю историю церкви. Отчего некоторые способны выдержать испытание? Оттого что научились пускать корни своей веры глубже в скалу, имя которой - Иисус Христос".

Сотрудники азиатского отделения организации "Открытые двери" и я должны были идти в Китай первыми после неслыханного духовного прорыва, произошедшего в этой стране. На конференции "Возлюби Китай" мы выслушали множество докладов и статистических данных о христианах в Китае. Но приобрести собственный опыт удовлетворения нужд движения домовых церквей было еще поразительней. Вместо небольшой, унылой и подавленной группы христиан мы нашли гигантскую, многомиллионную сеть организованных верующих - сильных верой, принципиальных, храбрых и, естественно, гонимых.

Одной из таких верующих была простая женщина, которую мы ласково называли матушка Кван. Призванная Богом в молодом возрасте на благовестническое служение, она проехала по всему югу Китая, проповедуя, уча и создавая домовые церкви. За много лет до того, как мне посчастливилось познакомиться с нею, мы слышали о сотнях, даже тысячах душ, приобретенных Христа ради посредством ее служения, а также о многих чудесных исцелениях.

Матушка Кван благовествовала мужественно и смело, за это ее трижды бросали в тюрьму. Она же не оставляла своего свидетельства даже в заключении, более того, она говорила о Христе своим гонителям, и многих из них привела ко Христу. Всякий раз, когда ее выпускали на свободу, она начинала благовествование и учение буквально со следующего дня. Был репрессирован и ее муж, учитель математики, - он долгие годы "перевоспитывался" в трудовых лагерях. Когда оба вернулись домой из мест заключения, госпожа Кван продолжила служение, хотя ей пришлось уйти в подполье, чтобы скрыться от гонений, развернутых властями.

Домовых церквей в южном Китае под руководством госпожи Кван становилось все больше. В городах, где полицейская слежка была строже, группы от трех-четырех и до ста человек тайно собирались для молитвы, богослужений и обучения. Но в сельских, отдаленных районах нередко более тысячи верующих собиралось в одном месте. В связи с таким количеством новообращенных христиан г-жа Кван ощущала острую нужду в Библиях. Она просила через одного сотрудника китайского отделения организации "Открытые двери" доставить в Китай одну тысячу экземпляров Священного Писания.

До сих пор группы сотрудников организации "Открытые двери" никогда не перевозили через границу больше 40-50 экземпляров Библии за раз, так что доставка тысячи Библий, связанная с большими трудностями, была весьма опасна. Однако после многих молитв и тщательного планирования брат Дейвид, его жена и четыре китайских христианина успешно провезли в Китай 900 экземпляров Священного Писания, упакованных в багаже. Последние 100 экземпляров были доставлены отдельно. Встреча с матушкой Кван представляла собой огромную опасность для наших сотрудников, но она все-таки состоялась, и позднее мы получили известие о том, как радовалась эта добрая женщина при получении тысячи экземпляров Слова Божьего.

Все наши поставки Библий в Китай, большие и малые, происходили по просьбам китайских церквей. Мы шли туда не для того, чтобы навязывать свои программы китайским церквам, а для того, чтобы узнать, чем мы можем поддержать их служение. Всякий раз, когда наши сотрудники встречались с китайскими христианами, они всегда пытались четко определить, в какого рода Священных Писаниях они нуждаются - в полных Библиях или отдельных книгах Библии, в Библиях для взрослых или детей, на каких диалектах китайского языка и так далее. Мы даже обеспечивали гарнитуру китайских иероглифов двух типов - традиционную, старинную, употребляемую доныне в Гонконге и на Тайване, и современную, упрощенную, введенную при председателе КНР Мао.

Хотя г-жа Кван продолжала учить и проповедовать, Господь открыл ей, что вместе с семьей ей надлежит оставить страну, чтобы сообщить всему миру о нуждах китайской церкви. К несчастью, выезд из страны был запрещен законом для всех, отбывавших срок в заключении. Но это не помешало супругам Кван довериться Богу и оформить необходимые для выезда документы. В течение нескольких лет они не получали никакого ответа. Затем однажды утром весной 1979 г., когда г-жа Кван, преклонив колена, молилась, Господь открыл ей, что в ближайший месяц она со своим семейством должна оставить Китай.

Услышав в этой молитве слова Господа и доверившись им, г-жа Кван без промедления приступила к подготовке других руководителей, чтобы служение продолжалось. Никто в семье матушки Кван и не пытался обратиться к властям или узнать о состоянии их документов на выезд. Они знали, о чем сказал им Бог, и готовились к тому, что воля Его исполнится, несмотря на то что некоторые христиане и сомневались в этом. В последний день месяца г-жа Кван молилась со всеми руководителями, которых обучала, и поручила им продолжать служение.

И точно, на следующий день в дверях их дома появился чиновник.

"Идемте со мной, - сказал он. - Вам всем надлежит явиться в полицейский участок. Пришли ваши бумаги на выезд".

Днем позже на удивление всем семья Кван прибыла в Гонконг. Брат Дейвид, который был в Гонконге три дня назад, чтобы заказать в Библейском обществе тридцать тысяч Новых Заветов, вернулся из Манилы и поспешил приветствовать их. До этого он не был знаком с ними лично, но они много слышали друг о друге и молились друг за друга каждый день. И поскольку у Дейвида была фотография семейства Кван, он узнал их сразу.

Они тепло обнялись, плача от радости. Затем г-жа Кван рассказала с помощью переводчика о своем исходе из Китая и все новости о китайских верующих. Брат Дейвид быстро понял, что теперь, после обретения свободы, она не стремилась оставить своего служения. Она хотела продолжить укрепление китайской церкви и пригласила Дейвида обсудить стратегию этого процесса. Несомненно, это означало одно - нужно еще больше Священных Писаний.

"Сколько Библий необходимо верующим на данный момент?" - спросил он ее. И был поражен, когда через переводчика услышал ее ответ: "Брат Дейвид, она говорит, что им нужно тридцать тысяч Писаний для руководителей - и немедленно".

Это было ровно столько, сколько он заказал несколько дней назад в Библейском обществе.

Так было положено начало проекту "Радуга", нашему самому большому по тем временам плану поставки Библий в Китай. С какого же конца подступиться к решению этой проблемы? Наше азиатское отделение выдвинуло интересное предложение. Традиционная ярмарка в Кантоне должна была состояться в октябре месяце. Весной и осенью на это двухнедельное значительное мероприятие прибывали по приглашению тысячи и тысячи иностранных бизнесменов. Деловых людей в страну пускали только в группах, но зато с ними обращались лучше, чем с обыкновенными туристами.

Наша идея заключалась в следующем: мы просили деловых людей из числа христиан запрашивать приглашения на ярмарку в Кантоне, а затем включать других христиан в свои группы. Это должно было обеспечить поставку Библий в необходимом объеме. Пол Эстабрукс, только что перешедший из FEBC, чтобы присоединиться к азиатскому отделению организации "Открытые двери", отвечал за материально-техническое обеспечение поездки. Другие несли ответственность за распределение Писаний в самом Китае, инструктирование групп и действия внутри страны.

Согласно плану проекта, тридцать курьеров - из числа азиатского отделения и друзей организации "Открытые двери" со всего мира - должны были посетить Китай за время ярмарки. Им следовало привести с собой два больших пустых чемодана и сумку на ремне с одеждой. В Гонконге каждый чемодан следовало упаковать пятьюстами мини-книжками Новых Заветов, по тысяче на человека. Тридцать курьеров, везущих по тысяче Библий каждый, должны были доставить китайским христианам тридцать тысяч Библий.

Чтобы не вызвать подозрений, курьеры должны были въезжать в Китай в разные дни и в разное время в течение двух недель, обычно группами по три-четыре человека. Самой опасной частью задания был таможенный досмотр, где багаж периодически (но не всегда) проверяли. Мы были особенно уязвимы именно здесь, поскольку в чемоданах находились только Священные Писания. Если бы таможенные власти открыли хотя бы один из них, весь груз был бы немедленно обнаружен.

Другой опасностью был большой вес чемоданов. Во время инструктажа курьерам говорили, что, проходя таможенный досмотр, им следует нести свой багаж так, как будто он ничего не весит. Это было нелегко сделать некоторым курьерам, ведь группа включала несколько пожилых мужчин, женщин и молодого человека с дефектом нижних конечностей. (Впоследствии тащившие эти тяжелые чемоданы называли это приключение не проектом "Радуга", а проектом "Грыжа".)

Наконец в октябре месяце ярмарка открылась, и начались наши поставки. Все, казалось, проходило гладко; несколько тысяч Новых Заветов провезли в Китай без сучка и задоринки. Однако вскоре таможенники обнаружили два курьерских багажа. Людей в страну пропустили, книги задержали и выдали им на обратном пути.

Руководителей проекта это встревожило. Следовало ответить на главный вопрос: что теперь делать? Надо ли им связаться с нами? Находятся ли верующие, ожидающие поставки книг, в опасном положении? Следует ли отменять операцию? Все в группе единодушно решили повременить сутки и молиться. В Голландии, узнав о возникшей потенциальной проблеме, я созвал собрание нашего персонала, и мы посвятили много времени общей молитве.

Мы пришли к тому мнению, что Господь велит нам продолжать. В Китай отправились остальные курьеры. Через несколько дней после того, как люди, чьи чемоданы были вскрыты, покинули Китай, им разрешили перевезти свой груз обратно в Гонконг. Там Священные Писания переложили в другие чемоданы и отдали другим курьерам.

Одному из курьеров было особенно тяжело нести свои чемоданы, и когда он добрался до таможни, они, казалось, весили по тонне каждый. Итак, подойдя к багажу, чтобы поднести его к таможеннику, он помолился: "Во имя Иисуса, поднимись". Чемоданы, казалось, взлетели с пола. Он пронес их непринужденно, словно они были невесомы, а когда завернул за угол, они с грохотом снова упали на пол.

Когда все кончилось, тридцать тысяч Новых Заветов благополучно попали в руки благодарных китайских верующих - и всего за несколько дней. Мы возблагодарили Бога за Его верность и защиту. Нет ничего невыполнимого для Него, как не бывает никаких слишком трудных заданий.

Тем временем наша обычная работа в организации "Открытые двери" продолжалась, в том числе и периодические курьерские поездки в Китай с меньшим грузом Библий. В начале 1980-х годов наш сотрудник Пол провел в Маниле собрание тринадцати сотрудников из различных отделений организации "Открытые двери" во всем мире. Впоследствии они достигли договоренности совершать регулярные курьерские поездки в Китай из Гонконга.

Люди под руководством Пола присоединились к большой группе туристов, поскольку индивидуальный туризм был в Китае запрещен. Общая численность группы составила около 60 человек. Все сотрудники организации "Открытые двери" миновали границу без всяких затруднений и ожидали других в автобусе.

Вдруг в салон вбежал один из официальных туристических гидов со словами: "Слишком много Библий, слишком много!"

"Что такое? - заволновались наши курьеры. - Мы уже прошли таможенный досмотр".

"Требуют, чтобы вы все вернулись, - сказал гид. - Слишком много Библий".

Им пришлось, оставив сумки с личными вещами в автобусе, возвратиться в здание таможни. Оказалось, что два японских туриста-христианина (неизвестных нашим людям) везли Библии и сборники религиозных гимнов и при этом набили ими свои сумки так, что книги торчали в разные стороны и, естественно, привлекли внимание чиновников. После этого открытия таможенники предположили: "Гм-м, быть может, Библии есть и у других из этой группы". Итак, они проверили багаж всех шестидесяти туристов, еще незагруженный в автобус. Конечно, при этом обнаружили почти все Библии, принадлежащие организации "Открытые двери".

Вначале все разволновались. Японские туристы расстроились из-за таможенников, расстроились наши сотрудники, разоблаченные по причине чьей-то беспечности, и все остальные, кто не провозил Библий, были огорчены из-за того, что христиане сорвали их поездку. Сложилась в самом деле странная ситуация. Когда все Библии и сборники религиозных гимнов конфисковали и как попало свалили в одну кучу, группа наших сотрудников задалась вопросом: почему Господь допустил этот случай - особенно после того, как мы уже почти пересекли границу?

Ответа долго ждать не пришлось. В страну пропустили всех туристов; Библии и песенники должны были вернуть на выезде из страны. Но с тех пор как обнаружение библейской контрабанды послужило причиной скандала, это событие стало постоянной темой для разговоров между христианскими и нехристианскими членами туристической группы.

"Ага, вы один из тех, что провозили Библии?" - слышался типичный вопрос.

Когда кто-нибудь из наших отвечал утвердительно, неизбежно следовал другой: "А зачем?"

"Ну, потому что христиане в этой стране, как я слышал, очень нуждаются в Библиях. Вот мне и захотелось передать им несколько экземпляров".

Часто завязавшаяся беседа предоставляла нашим людям возможность свидетельствовать о Христе другим туристам. Даже официальные китайские гиды проявили интерес и долго, подробно разговаривали с некоторыми из христиан о значении веры.

Под конец поездки вся группа путешественников собралась за столом на восемнадцать персон на прощальный банкет. Обычно в ходе такого обеда не предусматривалось никаких выступлений, однако на сей раз руководство просило желающих спеть что-нибудь свое, национальное. Некоторые поднялись и исполнили какие-то свои народные песни, но затем дошла очередь до одного из христиан.

"Вы, может быть, не знаете, что я проповедник, - сказал он. - Мне хочется спеть песню, которой может научиться всякий. Она очень простая - одно только слово: Аллилуйя".

Когда он запел, другие христиане стали подпевать ему, затем разделились на четыре голоса, и их пение разлилось по всему банкетному залу. Потом другой христианин спел "Ищите же прежде Царства Божия". Затем были исполнены "Удивительная милость" и несколько других гимнов. В какой-то момент вмешался руководитель группы, но не за тем, чтобы остановить пение, а для того, чтобы спросить, знакома ли группе такая мелодия. Когда он напел этот мотив, все поняли, что это была "Победная песнь республики", так что спели и этот гимн.

Наконец, один уроженец Уэльса из организации "Открытые двери" предложил исполнить старинный уэльский гимн, говоря, что в нем поется о самой важной в его жизни Личности. В песне проникновенно говорилось о крови Христа и Его смерти на кресте за грехи этого мира. Когда он закончил петь, зал безмолвствовал. По крайней мере в течение минуты никто не шелохнулся и не проронил ни слова. Казалось, что все присутствующие - христиане и нехристиане, туристические гиды и даже прислуга и повара, которые слушали этот гимн через открытые двери, - были глубоко тронуты событиями прощального банкета.

В день отъезда группы туристов один из гидов попросил: "Не могли бы вы дать мне одну из тех китайских Библий, которые есть у вас? Мне бы хотелось прочитать ее". Нашим людям удалось пронести много Писаний в сумках со своими личными вещами, и они были более чем счастливы исполнить такую просьбу. Другой верующий предложил тому же гиду еще и свою учебную Библию на английском языке. Когда пришло время прощаться, он спросил этого гида, хочет ли он взять ее.

"О да, еще как, - ответил тот, - но не теперь - за мной наблюдают. Давайте завернем за угол, и вы дадите ее мне".

Несколько мгновений спустя гид держал в руках Библию на китайском и английском языках. И все наши люди из организации "Открытые двери" поняли: то, что могло показаться на первый взгляд провалом курьерской операции, обернулось в действительности прекрасной возможностью благовествовать о Христе многим из тех, кто никогда не услышал бы о Нем как-то иначе. Мне нравится эта история, поскольку она ясно указывает на то, что христиане не только могут брать на себя инициативу и идти на "вражескую" территорию, но и сохранять эту инициативу даже тогда, когда все происходит не так, как предполагалось.

Буквально несколько месяцев спустя мы уже занимались планированием совершенно необычной операции, на фоне которой проект "Радуга" казался микроскопическим. Когда чета Кван прибыла впервые в Гонконг, мы узнали от них, что китайским христианами нужно 30 000 Библий. Но эти 30 000 были только верхушкой айсберга.

"Это удовлетворит наши первоочередные потребности, - сказали они, - но всего нам нужно около миллиона экземпляров Библии".

Миллион? Такое количество Библий казалось невероятным. Особенно если учесть, что чета Кван действовала только на юге Китая. Они просили обеспечить их достаточным числом Библий, чтобы удовлетворить нужды тех, кого они знали лично! Услышав о таком колоссальном запросе, я немедленно согласился. Здесь надо уточнить, что я не имел представления о том, что представляет собой такое количество - миллион Библий; я не имел представления и о том, как осилить этот проект. Не думаю, что и китайские христиане в действительности отдавали себе отчет в том, о чем просили. Но подобно молодоженам, которые говорят на свадьбе "да" и только позднее начинают осознавать, куда влечет их это "да", мы приняли этот вызов и доверились Богу, чтобы Он указал нам пути и средства решения этой задачи.

Итак, после успешного осуществления проекта "Радуга" мы знали, что пришло время молиться о доставке одного миллиона. Мы назвали новый проект "Жемчужина", поскольку Священное Писание подобно "драгоценной жемчужине", о которой говорил Иисус в притче о купце (Мф. 13:45-46). Уподобившись купцу, китайские христиане были готовы отдать за "жемчужину" Слова Божьего все, что имели.

Чета Кван сообщила, что китайские верующие хотели бы получить весь груз сразу. Безопасность группы курьеров беспокоила их больше всего. Им казалось, что одна поездка с миллионом Библий значительно менее опасна, чем десять по сто тысяч. Они же предложили способ, каким можно было доставить "жемчужины" в их страну. На южном побережье Китая близ города Сватоу находилось селение, большинство жителей которого составляли христиане. Если бы груз с Писаниями удалось доставить на берег поблизости от этого города, то собралась бы армия верующих, готовая принять, спрятать и быстро распространить их.

Побережье было идеей четы Кван. Однако стоял вопрос о том, как доставить на это побережье ценный груз? Вот о чем следовало призадуматься. Так что с нашими друзьями из азиатского отделения организации "Открытые двери" мы провели много часов в молитве и предприняли немало необходимых исследований. В ходе наших молитв и исследований Господь вывел на сцену двух замечательных людей. Первым оказался Джеймс, бывший военнослужащий из США, военный моряк и специалист по менеджменту. Он был членом совета директоров организации "Открытые двери" и проявил живой интерес к этому проекту.

Джеймс обратился к своим друзьям, которые работали в Вашингтоне (округ Колумбия) в "мозговом центре", и попросил их решить такую проблему: "Необходимо тайно провезти 232 тонны груза в некую иностранную державу. Ваши действия?" При этом он не привел конкретных данных ни о стране назначения, ни о природе груза. Друзья согласились исследовать возможные пути решения нашей проблемы.

Несколько месяцев спустя они представили ему свое заключение. Такой груз слишком велик для транспортировки по воздуху, сказали они. Единственный путь - водный. Очень хорошо. У нас уже была идея с побережьем и армией верующих, встречающих груз, так что доставка по воде обретала смысл.

Ученые мужи из "мозгового центра" разработали тщательно продуманный план, который включал баржу, которая должна была буксировать бочки с грузом в подводном положении. Затем посредством системы шкивов бочки можно было вытащить на берег. Мы решили, что этот план слишком сложный для нас, хотя он был хорошо подуман и породил у нас массу идей. Прежде всего мы поняли, что буксиры, тянущие баржу, широко распространены во всей Азии. Быть может, для доставки проще было использовать связку буксир - баржа.

Здесь Бог вывел на сцену вторую ключевую фигуру в проекте "Жемчужина", Билли. Один из участников движения "Иисусов народ" в Сан-Франциско, Билли приехал на Филиппины в начале 1970-х годов и приобрел большое число сторонников этого движения среди университетской студенческой молодежи. (Это движение под названием "Прочная скала" по-прежнему сильно на Филиппинах.) Когда движение окрепло, Билли подал в отставку и открыл собственное корабельное дело на филиппинском острове Миндоро.

Здесь-то брат Дейвид и Пол Эстабрукс, координаторы проекта "Жемчужина", впервые повстречались с этим человеком. Его личность и отзывы о нем произвели на них сильное впечатление. Это был не только преданный христианин, но и опытный капитан, знавший море не понаслышке. В свои пятьдесят лет он не имел никаких званий, но у него был блестящий аналитический ум и великолепная интуиция. Это был подлинно человек эпохи Возрождения, идеально подходивший на должность капитана в проекте "Жемчужина". Мы все молились об этом, пока Высокий Капитан, как мы прозвали его, не принял наше предложение.

Работая в тесной связке с Джеймсом и нашей азиатской группой, Билли вплотную занялся разработкой реального плана доставки Библий водным путем. Перевезти миллион Библий с помощью баржи не составляло особой проблемы; труднее всего было передать груз с баржи на берег. Как это сделать проще и быстрее?

Никому из нас никогда бы не пришла в голову остроумная идея, которую предложили Джеймс и Билли. Капитан сконструировал оригинальную баржу, способную частично уходить под воду. Она могла, наполняясь водой, "тонуть" до тех пор, пока грузовая палуба не уходила под воду. Груз, упакованный в водонепроницаемый пластик, всплывал. Боковые двери баржи на электрическом приводе опускались, и 232 куля, каждый весом в одну тонну, буксировались на берег несколькими малыми моторными катерами.

Затем встал вопрос с буксиром. По нашим выкладках, на нем должно было быть не менее 20 спальных мест, но таких буксиров обычно не строят. Большинство рассчитано на 4-5 мест. Мы обшарили всю Восточную Азию и нашли-таки один такой построенный, но еще не оборудованный буксир в Сингапуре, так что нам удалось переделать его на 20 человек. Во что это обошлось? В добрых 480 000 долларов, которые нам показались сходной ценой. По разным отделениям организации "Открытые двери" мы наскребли наличными 100 000 долларов, между тем остальную часть следовало уплатить в течение тридцати дней. К нашему удивлению и радости, весь остаток был внесен вовремя благодаря щедрости, проявленной одной общиной, церковью Голгофы из Коста-Месы (Калифорния). Пастор Чак Смит лично передал 380 000 долларов в самый последний момент.

Мы решили назвать буксир "Михаил", а баржу "Габриэлла", в честь двух ангелов, упоминаемых в Библии, Михаила и Гавриила. Однако здесь был и другой подтекст, поскольку мы окрестили Габриэллой и Михаилом также супругов Кван, когда они выехали из Китая.

С началом работ по оборудованию баржи наша команда погрузилась в бесконечные обсуждения деталей операции. Такого рода работа большей частью осуществлялась в Маниле и Гонконге, но много раз для обсуждения текущих мероприятий мы собирались и в моем офисе в Голландии. Мы раскладывали по всему полу карты и фотоснимки побережья, которые нам передали китайские верующие. Снова и снова мы исследовали каждый квадратный фут песчаных отмелей, каждое деревце, все возможные подступы к берегу. Мы спорили, молились и изменяли планы по общему согласию.

Мы обратились с предложениями к международным издателям по всему свету; и издательство "Томас Нелсон" из США согласилось напечатать Библии по 1 доллару с четвертью за экземпляр - дешевле, чем на Тайване, в Корее да и везде. Конечно, в сумме с огромными накладными расходами, львиная доля которых уходила на обеспечение безопасности, общая стоимость составила около 7 долларов за одну Библию. Кроме того, мы вынуждены были нести много дополнительных расходов, чтобы соблюдать секретность и владеть ситуацией. Например, аренда баржи и буксира обошлась бы нам значительно дешевле, но хозяева, сдающие свои суда в аренду, по обыкновению не предоставляют услуги собственного персонала. Кроме того, нам не удалось бы реконструировать баржу так, чтобы приспособить ее для своих целей.

Я ездил и выступал в Европе и Америке, чтобы собрать средства для осуществления проекта, говоря о стоящей перед нами цели послать миллион Библий в Китай; о том, как это будет сделано, я не вымолвил ни слова. Пэт Робертсон из Христианской радиовещательной сети любезно предоставил нам возможность бесплатно снять в его студии рекламный видеоклип; для этого он не жалел и личного времени. В этом ролике мы вместе с Пэтом говорили о том, что христиане в Китае нуждаются в нашей помощи и что мы собираемся доставить туда один миллион Библий. Как было условлено, Пэт спрашивал меня: "Однако, Андрей, почему же они такие дорогие - по 7 долларов за экземпляр?"

"Ладно, Пэт, - говорил я, - вот Библия на китайском языке. Я хочу, чтобы ты отправился в Китай и лично вручил ее какому-нибудь китайскому пастору. Затем вернешься и расскажешь мне, во что все это тебе обошлось".

"Ну, я уверен, что это станет мне в несколько тысяч долларов", - отвечал Пэт.

"Вот именно, - говорил я, - а я сделаю это всего за 7 долларов".

Ранее мы все согласились, что крайне важно всячески хранить тайну нашего предприятия, если мы желаем добиться поставленной цели. Еще важнее, однако, было доверить Господу в молитве каждого человека, каждое задание, каждую деталь проекта "Жемчужина".

С целью подготовки проекта "Жемчужина" я предпринял несколько поездок в Гонконг и Китай. В Гонконге я молился и составлял планы с четой Кван и членами нашей команды, а в Китае посетил домовые церкви и провел тайные переговоры с некоторыми из местных христианских руководителей. В одной из поездок мы с коллегой Терри провезли контрабандой кинокамеру и целый чемодан с пленкой и сняли несколько собраний домовых церквей и бесед с руководителями церкви.

И снова на меня произвели сильное впечатление храбрые молодые люди, смело возвещавшие о своей вере в, казалось бы, невыносимых условиях. Несколько молодых христиан жили на первом этаже одного здания; второй этаж занимали государственные служащие. Единственная душевая была расположена на первом этаже, так что чиновникам приходилось проходить через комнаты христиан, чтобы принять душ.

Между тем эти смелые ребята занимались нелегким делом распространения Библий и проводили в своем жилище тайные молитвенные собрания! Они провели меня в спальное помещение и показали, где прячут Священные Писания. Я был поражен.

Зная, что в Китае сажают в тюрьму всех, кто не работает, я спросил, почему их не заставляют устроиться на постоянную работу.

"А мы на работе свидетельствуем", - был ответ.

"Тогда почему вас не сажают в тюрьму?"

"Потому что мы свидетельствуем и в тюрьме".

Наблюдая такую решимость и желание распространять Слово Божье несмотря на жестокие репрессии, я еще больше уверился в том, что проект "Жемчужина" будет осуществлен.

Много других бесстрашных христиан в Китае трудилось над проведением в жизнь этого проекта. Одни помогали создавать сеть складов и распределительных пунктов, другие следили за деятельностью полицейских органов в районе Сватоу, третьи искали добровольцев, желающих помочь во время высадки на побережье. Один из членов китайского отделения организации "Открытые двери", Джозеф, совершал чартерные рейсы в Китай через Гонконг и постоянно держал связь с тамошними верующими.

Мы продолжали встречаться и обсуждать наши планы за пределами Китая, между тем как наш главный стратег Джеймс нуждался в более конкретной информации от верующих из этой страны. Он также хотел убедиться том, что они отдают себе отчет в масштабах предстоящей операции и сознательно идут на риск. Выяснить это взялся Джозеф; он встретился с пятью руководителями домовых церквей, ключевыми фигурами в организации проекта "Жемчужина" в Китае. На совещании он сказал: "У меня есть ряд вопросов, которые мои коллеги просили поставить перед вами".

 "Мы слушаем", - ответили они.

"Прежде всего, знаете ли вы, сколько места займет миллион экземпляров Библии?" Здесь он пояснил, что для размещения всего груза потребуется около двадцати комнат, как та, где они находились.

"Джозеф, - сказали они, - нам известно, какую площадь это займет. У нас есть свой план. Мы уже подготовили ряд складских помещений. Только доставьте Библии".

"О'кей, - ответил Джордж. - Второй вопрос: знаете ли вы, что будет с вами, если вас задержат даже с малой частью такого количества Библий?"

"Джозеф, каждый из нас сидел в тюрьме Христа ради не один раз. Если сложить все годы, которые мы провели в лагерях ради Иисуса, получится 72 года. Мы готовы принять смерть, если потребуется, для того, чтобы наши братья и сестры смогли получить экземпляр Слова Божьего".

Глаза Джорджа наполнились слезами. Он помолчал некоторое время, после чего свернул и спрятал свой лист с длинным перечнем вопросов.

По возвращении в Гонконг он сказал членам азиатского отделения организации "Открытые двери": "Больше я не задал им ни одного вопроса".

Некоторых из тех лидеров домовых церквей и в самом деле репрессировали впоследствии, но с самого начала они были готовы умереть, если потребуется, лишь бы осуществился этот проект. Для них это был вопрос жизни и смерти.

Миновал год интенсивной подготовки, и мы уже установили дату высадки на китайское побережье: ночью, в канун пасхального воскресенья, 19 апреля 1981 г. Я мог бы долго перечислять примеры того, как чудесно Бог решал проблемы, связанные с участниками, планированием и финансированием этого проекта. Когда наступил апрель, мы были абсолютно уверены в том, что проект "Жемчужина" будет претворен в жизнь.

Я сидел у себя в постели, дома, в Голландии, озадаченный и растерянный. Время полуночное, Вербное воскресенье 1981 года - за неделю до запланированной высадки на побережье Китая по проекту "Жемчужина". Мне только что приснился сон. Я на грузовике качу вниз по длинному, крутому серпантину в Альпах. Вот давлю на педаль, чтобы сбавить скорость, но тормоза отказывают. Меня несет под гору все быстрее и быстрее, и мне не остановиться. У подножия горы мне удается избежать страшной аварии, свернув на дорожную насыпь, каким-то образом машина останавливается, и вот я сижу с бешено колотящимся сердцем.

Этот сон меня сильно взволновал. Если он что-то значит, то что? Я уже не мог уснуть, так что лежал в постели и снова и снова мысленно возвращался к этому видению, моля, чтобы Бог открыл мне его смысл.

У меня было такое предчувствие, что этот сон имеет отношение к проекту "Жемчужина". Капитан с командой в 20 человек готовился к отплытию из Гонконга через пару дней. Наши люди в Голландии молились, постились и поддерживали постоянную телефонную связь с руководителями проекта. "Жемчужина" не выходила у меня из головы и присутствовала в моих молитвах в течение многих недель, если не месяцев.

Утром я уже был убежден, что Бог предупреждает нас - не отменяйте проект, но переждите. Что-то с выбором момента высадки было не в порядке. Если мы не прислушаемся, случится какое-то бедствие.

Я позвонил Йохану и группе управления с просьбой тотчас собраться в моем офисе. Там я детально пересказал им свое сновидение, мы обсудили его и в конце помолились об этом. Все согласились с тем, что этот сон является достаточным основанием, чтобы временно задержать исполнение проекта. Затем я позвонил Сили Йейтсу, председателю совета директоров организации "Открытые двери", который предложил мне встретиться с ним, членами совета и братом Дейвидом в Калифорнии. Наконец, я набрал номер телефона брата Дейвида в Гонконге. Он с капитаном и командой занимался загрузкой баржи Библиями.

"Дейвид, - сказал я ему, - сегодня ночью я видел сон и считаю, что это Господь велит нам отложить на время исполнение нашего проекта".

"Что? Да тебя просто дурачат!"

"Боюсь, что нет. Мы здесь обсудили это и молились с нашими людьми, Сили в курсе, и все мы чувствуем, что проект надо приостановить. Билли и команда пусть пока остаются на судне в Гонконге. Пока не надо принимать никаких решений. Возвращайся в Штаты, соберемся все, помолимся, попостимся и все обсудим".

Брат Дейвид и вся команда были в подавленном состоянии. Если Бог действительно захотел отложить миссию, разве Он не подал бы знак и другим? Возможно, но не обязательно.

Я знал, какая колоссальная работа уже проделана, сколько молитв вознесено и на какие жертвы пришлось пойти всем членам экипажа. Они были самым тщательным образом отобраны из всех отделений организации "Открытые двери" по всему свету. С каждым из них состоялась беседа, и каждого просили объяснить, почему ему кажется, что Бог направляет его на эту работу. Я также побуждал руководителей убедиться в том, что каждый заручился согласием своей супруги, поскольку все члены экипажа должны были провести несколько месяцев в отрыве от семейства.

Поскольку проект "Жемчужина" был тайным и нелегальным, все, кто принимал в нем непосредственное участие, рисковали своей жизнью. Каждый член группы должен был подписать письмо, освобождающее организацию "Открытые двери" от ответственности в случае его тюремного заключения или смерти. Чтобы гарантировать безопасность людей, а также успех операции, мы настояли на том, чтобы каждый участник держал все в тайне. Все согласились не рассказывать ничего о том, что связано с проектом "Жемчужина", никому, кроме жен, да и с ними делиться следовало минимально необходимой информацией. Члены экипажа оставили свои дома и знали, что у них не было возможности вернуться, пока операция не завершится. Это чем-то напоминало карантин.

Тем временем они готовились и практиковались в небольшой бухте на острове Миндоро на Филиппинах. Только капитан и Джеймс действительно знали море и без устали тренировали остальных членов экипажа, новичков в морском деле. Я слышал много анекдотов о некоторых из этих "сухопутных моряков". Один парень не знал, где находилась палуба, и, заслышав команду "Свистать всех наверх!" (All hands on deck! - Свистать всех наверх! (англ.). Дословно "Сложить руки на палубе!". - Прим. пер.), бежал с другими, лихорадочно ища место, где бы сложить руки и помолиться. Другие не могли понять разницы между бортовым отверстием и правым бортом лодки. Многие боролись с регулярными приступами морской болезни. Тем не менее, прибыв в Гонконг для загрузки Библий, все были в радостном возбуждении и готовы отправиться в морской поход. Более того, все мы были совершенно убеждены в том, что Бог обеспечит успех этой миссии.

Но затем мне приснился этот сон, и мы решили временно приостановить наш проект. Все были страшно разочарованы. Поверьте, я не хотел стопорить дело, но я не мог пренебречь предупреждением от Бога. Если мы послушались Его, когда Он побуждал нас начать, почему бы нам не послушаться Его и тогда, когда Он велит нам остановиться?

Я встретился с членами совета директоров в Калифорнии на пасхальной неделе. После многочасовых молений и пересмотра всех деталей проекта "Жемчужина" мы приняли трудное решение: не предпринимать никаких активных действий - не отменять миссию, но просто ждать до тех пор, пока не поймем, что Бог велит нам делать дальше.

Тем временем наш бедный экипаж провел пасхальное воскресенье, стоя на якоре в гавани Гонконга, команда причастилась и старалась отпраздновать Воскресение Христово, несмотря на разочарование. После столь тяжких трудов и молитв эти люди не сделали того, ради чего прибыли сюда. Они должны были сидеть прямо здесь, на судне, загруженном миллионом Библий, каждый из них готов был выйти в море по первому сигналу, но они стояли на месте. Еще хуже то, что люди не знали, отправятся ли когда-нибудь вообще. Настроение у всех было подавленное.

И если этот день был плохим для наших людей, то он был просто ужасающим для верующих в Китае. У нас были десятки заинтересованных людей; у них - тысячи. Весть об отсрочке вскоре достигла китайских христианских руководителей, но они не сумели вовремя передать это сообщение всем своим работникам. Многие из тех, кто не услышал новости, так или иначе оказались на берегу в ночь накануне Пасхи, чтобы узнать, что мы обманули их ожидания. И эти люди тоже были весьма разочарованы.

Ожидание было самым трудным как для них, так и для нас. Мы все старались прислушаться к водительству Господа, преодолевая всевозможные разногласия и тщательно исследуя наши возможности. Процесс затянулся на несколько месяцев, обернувшись позитивными и негативными последствиями. Некоторым членам экипажа потребовалось вернуться к семейству, другим по иным обстоятельствам пришлось искать замену. Самой серьезной утратой стал Джеймс, наш главный стратег, морской эксперт и первый помощник капитана. Место Джеймса занял второй помощник капитана, Пол, другие же перестановки надо было готовить в спешном порядке.

Ожидание было тяжким и для капитана, хотя он и поддержал меня и совет директоров в нашем решении. (Оказалось, что и ему в ту же ночь, что и мне, приснился очень похожий сон, но я узнал об этом лишь годы спустя.) Как и вся остальная команда, он горел желанием отправиться в путь, но помимо всего прочего он нес личную ответственность за благополучный поход "Михаила" и "Габриэллы" в район Сватоу и обратно. Я знаю, что он тяжело переживал временную задержку всего предприятия.

Не могу указать точный момент, когда Бог подал нам сигнал к новому старту. После продолжительных молитв и долгих дней, посвященных всестороннему рассмотрению предприятия, мы наконец поняли, что проект можно запускать на полный ход. Определение момента высадки заботило меня больше всего. Итак, группа руководителей проекта объединила свои силы, чтобы согласовать новую дату и время.

Уже наступил май, а июнь был последним месяцем хорошей погоды перед сезоном тайфунов, так что операцию следовало провести в какой-то из дней в июне. Прилив и темнота составляли два других важнейших фактора. Наивысший прилив позволял приблизиться к побережью как можно ближе, а темнота естественно обеспечивала наибольшую маскировку. Изучая приливные морские карты, мы определили, что до наивысшей точки приливная волна дойдет к 21.00 18 июня, так что этот день стал новой датой осуществления операции.

Прежде всего следовало предупредить всех китайских получателей и распространителей Библий. Более того, потребовалось повторно заверить их в том, что доставка действительно произойдет. Азиатское отделение организации "Открытые двери" поддерживало с ними связь в течение долгого периода ожидания с помощью китайских "бегунов", которые доставляли последние известия от обеих сторон. И еще матушке Кван надо было связаться по телефону с известными руководителями, чтобы передать им шифрованный текст.

Когда, наконец, подошло время отплытия, она снова позвонила им. "С верою мы готовы перевезти больного, если больница в состоянии принять его", - сказала она по-китайски.

"Мы готовы!" - раздался их восторженный ответ. "Мы хотели бы просить наших друзей об одном, - продолжили они, - если больной умрет после инъекции, пусть никто из нас не винит другого".

"Иными словами, - сказал переводчик, - они говорят, что нам всем надо приготовиться к возможным страданиям ради Иисуса. С обеих сторон теперь рады отдать за Него жизнь".

Дейвид связался со своей женой и сообщил ей, чтобы она была готова ко всему. Затем она позвонила мне в Голландию, и я послал срочное официальное сообщение всем отделениям организации "Открытые двери" по всему свету: "Китайская курьерская группа в опасности. Просьба молиться в течение 72 часов". Каждое отделение в свою очередь уведомило своих штатных работников, помощников и членов молитвенных цепочек, так что в короткое время тысячи людей по всему лику земли приступили к горячим молитвам за успешное осуществление проекта "Жемчужина".

"Михаил" снялся с якоря и вскоре с экипажем на борту, взяв на буксир "Габриэллу" с драгоценным грузом, отправился в путь. Затем с борта судна на базу в Гонконге была передана радиограмма, которую матушка Кван передала по телефону христианскому руководству в Китае: "Устраиваем званый обед. В ожидании гостей поставили 21 чайную чашку и приготовили восемнадцать пиал риса". Числа 21 и 18 указывали на час и дату прибытия - 21.00 18 июня.

На следующий день китайские верующие ответили: "Добро пожаловать на обед!"

Трехдневное путешествие к побережью Китая происходило в основном без происшествий. Команда провела значительную часть времени в молитве. Когда

июня они подошли к гавани Сватоу, их встречала отличная погода, штиль на море... и китайские патрульные корабли. Поблизости находилась крупная военно-морская база, но команда даже не думала, что столкнется так близко с китайскими военно-морскими силами. Целый день огромное судно с военными на борту шло на расстоянии примерно в пятьсот футов от "Михаила" параллельным курсом. Кроме того, вдали патрулировали канонерки.

Однако с наступлением сумерек одна из канонерок изменила свой привычный маршрут, взяв курс в направлении нашей экспедиции. Капитан тотчас предупредил команду. Все молча молились, пытаясь выглядеть беззаботными.

Военно-морской корабль в 45 футов длиной все приближался, и наш экипаж заметил на его корме пулемет с ручным управлением. Затем он подошел к "Михаилу" на расстояние 75 футов.

"O, Господи, Господи", - прошептал один из членов нашей команды, крепче ухватившись за штурвал, чтобы держать судно по курсу.

У всех перехватило дыхание. В самый напряженный момент капитан уставился перед собой и пробормотал: "Если вы не смотрите на меня, то и я не посмотрю на вас".

На самом деле так оно и было. Ни артиллерист на корме, ни капитан канонерки даже головы не повернули в направлении "Михаила". Казалось, они просто не видели буксира. Несколько минут спустя канонерка исчезла из виду.

Наша команда возблагодарила Бога за Его защиту. До "Майка", таким было у них кодовое название берега назначения, оставался всего лишь час хода. Когда стемнело, они выключили огни и неслышно миновали несколько военных транспортных судов, стоявших на якоре у них на пути. Затем, постоянно ощущая присутствие Божье, они потихоньку направились к берегу. Обстановка была исключительно благоприятная. Все погрузилось в кромешную тьму; на море стоял полный штиль.

Наконец показался "Майк". Побережье - триста ярдов голого песчаного пространства, прикрытого с флангов рощицей, - выглядело совершенно безлюдным, но команда знала, что должно произойти. Ровно в 21.00 Дейвид трижды мигнул ярким ручным фонарем в направлении берега, чтобы получить последнее подтверждение. Даже на этом этапе операции китайское христианское руководство могло отменить все в случае необходимости, и "Михаилу" с "Габриэллой" следовало без промедления незаметно исчезнуть. Из рощицы Дейвиду немедленно ответили тремя условными вспышками света.

Капитан повернул буксир так, что "Габриэлла" подошла к берегу как можно ближе. Команда заглушила мотор и бросила якоря. Затем баржа начала заправляться водой, чтобы палуба, загруженная огромными упаковками с Библиями, ушла под воду. Спустили три резиновые лодки с подвесными моторами. Дейвид и два других члена экипажа запрыгнули в одну из лодок и направились к берегу, где их ожидали китайские руководители. Они радостно обнялись и, уделив несколько мгновений молитве, подали сигнал к началу перевозки груза.

Все кинулись работать. Экипаж на барже начал качать воду на одну сторону, чтобы сбросить груз в море; затем открыли боковые двери, которые удерживали груз на месте. Все 232 блока Библий были связаны друг с другом, так что их можно было тянуть к берегу в виде массивной цепи. Как только боковая часть баржи ушла под воду, огромные блоки были сброшены в море, и три моторные лодки начали буксировать их по направлению к берегу.

Тем временем на некогда пустынном побережье произошли поразительные перемены. Около двух тысяч китайских верующих появилось из темноты и высыпало на берег, они зашли в воду по шею и образовали цепочку до самой рощицы. Когда блоки доходили до стоящих в воде, они тянули их к берегу, вскрывали водонепроницаемые оболочки большими ножницами, после чего передавали коробки с Библиями наверх по цепочке. Каждый блок весом в одну тонну содержал

коробок по 90 Библий в каждой. (Размер коробки был таким, что два человека, используя традиционный бамбуковый прут, могли легко унести ее на плечах. Людей обеспечили также крепкими жгутами, чтобы везти по две коробки на багажнике велосипеда.)

Несколько местных жителей, которые случайно рыбачили здесь, пришли поглазеть на происходящее. Не дрогнув, китайские христиане просто пригласили их присоединиться к ним и помочь, что те охотно и проделали.

Как только коробки с Библиями достигали рощицы, их сразу же погружали на велосипеды, автомобили и грузовики, которые затем немедленно исчезали в ночи в назначенные места. Заблаговременно мы передали китайским верующим около 75 000 долларов на аренду машин для облегчения распределения Библий.

Поразителен тот факт, что все 232 тонны Священных Писаний - 11 136 коробок - менее чем через два часа после начала операции уже находились на берегу. Выходит, что за минуту обрабатывали почти две тонны груза, используя только человеческую мускульную силу, несколько резиновых моторных лодок и приводящую в трепет силу Божью. Измученная, но развеселившаяся команда взяла обратный курс в 11 часов вечера, стараясь двигаться как можно тише, пока не достигла международных вод, и здесь разразилась восклицаниями и песнопениями во славу Божью.

На берегу же работа еще только начиналась. Много коробок с Библиями уже стремительно развозили, но первейшей задачей было переместить все остальные в рощицу, где они не привлекали бы внимания. К часу ночи весь берег был чист. Прибывающие машины продолжали увозить коробки, стараясь взять как можно больше. Все, кажется, проходило гладко. В три часа утра две трети ценного груза находилось в пути к христианам Южного Китая, которые согласились складировать и распространять их.

Затем что-то случилось.

Мы не могли выяснить в точности, что произошло, еще несколько месяцев. Очевидно, после того как местные рыбаки помогли верующим в тот вечер, они пришли в соседний Сватоу и рассказали обо всем, чему были свидетелями. Дескать, они видели группу русских, сбросивших груз на берег. (Все участники проекта "Жемчужина" отпустили бороды, так что, с точки зрения рыбаков, они выглядели, как русские.)

Весть быстро распространилась, поскольку уже в 3 часа утра на берегу появился армейский патруль к удивлению сотен христиан, все еще загружавших Библии. Патруль немедленно окружил и арестовал людей, захватив оставшиеся коробки. (Большинство из числа тех арестованных были вскоре после этого отпущены.) Вытащив Библии на песок, солдаты сначала попытались было сжечь их, но неудачно, поскольку книги трудно поджечь без какого-либо горючего. С досады они, говорят, побросали книги в воду.

Верующие позднее сообщили нам, что на следующее утро вода в бухте была похожа на congee (род рисовой каши), поскольку все Библии, белея страницами, плавали на поверхности. Некоторые местные рыбаки приходили вылавливать их, а затем в течение нескольких дней люди видели, как Библии сохли у них на крышах. В конечном счете все они были проданы христианам.

Первоначально наши связные опасались, что в результате налета утрачена, по всей видимости, треть ценного груза. Мне трудно было не думать о том, что более трехсот тысяч Библий не попали в руки к верующим. Некоторые западные христиане, которые посетили позднее южные провинции Китая, неверно истолковали ситуацию. Они слышали о невероятном событии и, увидев Библии на крышах, решили, что это был провал. Другие христианские служители, которые или не соглашались с нашими методами работы, или не понимали их, распространяли такие же неправдоподобные истории. Некоторые слухи дошли и до меня в Голландии, и поскольку я не мог проверить их, я стал беспокоиться.

"Что происходит? - спросил я Дейвида по телефону. - Мне только что сообщили, что операция "Жемчужина" провалилась. Что случилось?"

"Я не знаю толком, что произошло, - ответил Дейвид напрямик. - Мы все еще ждем уточненных сведений от верующих. Но я наверняка знаю, что есть люди, которые намеренно распускают ложные слухи".

Чтобы разобраться во всем этом, брат Дейвид решил позвонить своему приятелю, Дейвиду Эйкману, редактору журнала "Time". Эйкман связал брата Дейвида с гонконгским корреспондентом "Time", и огромная статья, посвященная проекту "Жемчужина", появилась в номере журнала от 19 октября 1981 г. Этот материал был основан на самой надежной информации, которую мы к тому времени имели по этому вопросу. Статья называлась "Рискованное рандеву в Сватоу" и в качестве иллюстрации включала даже один из наших фотоснимков баржи, загружаемой Библиями.

В связи с этим материалом в журнале "Time" на душе у меня было неспокойно, поскольку такого рода гласность не в моем стиле, однако в данном случае это казалось делом необходимым. Хотя никаких имен тех, кто был непосредственно связан с проектом "Жемчужина", при этом не приводилось, мое имя как президента организации "Открытые двери" все же упоминалось. Позднее этот материал был опубликован и в китайской прессе. Это означало, что на многие годы въезд в Китай для меня был закрыт.

Но это было не самое страшное. Более противоречивой оказалась реакция некоторых западных миссионерских организаций, опасавшихся, что такая гласность вынудит китайское правительство полностью закрыть границы государства для западных христиан и миссионерских организаций. Как раз в это время некоторые из этих организаций участвовали в официальных переговорах с китайским правительством. Другие возражали против нелегальных акций или обвиняли нас в рекламе нашего успеха перед китайцами и остальной частью мира. Это никогда не входило в наши планы. Единственная причина, по которой мы разрешили напечатать эту статью в журнале "Time", заключалась в том, что слишком много дезинформации появилось в средствах массовой информации и нам необходимо было сообщить правду.

И только по прошествии месяцев, и даже лет, после той публикации в журнале "Time" мы узнали полную картину того, что произошло со всеми этими Библиями. Нам стало известно несколько важных подробностей. Сначала, когда появился военный патруль, арестовали только часть оставшихся Библий, не все. Китайские христиане незаметно увезли основную массу коробок с Библиями, которые были спрятаны в рощице.

Кроме того, многие нехристиане, услышав последние местные новости, явились на побережье. Они также нашли некоторые из коробок и, считая, что они представляют собой ценность, разобрали их по домам. Поскольку они не были известны как христиане, в их домах обысков не устраивали. Когда побережье очистили, неверующие потихоньку пришли к христианам и сказали: "Не хотите ли приобрести Библии?" Мы выслали деньги и выкупили большую часть этих Библий по цене 10 центов за каждую. Мы полагали, что это была весьма низкая цена за безопасное хранение.

Потребовалось около пяти лет, чтобы проследить судьбу всех Библий, но нам все же удалось установить, что 98% поставки фактически достигло своей цели еще в 1981 г. Остальные 2% мы дослали в тот год с помощью курьерских групп. Мы считали, что не более 10 000 экземпляров, то есть 1% от всего числа Библий, было уничтожено военным патрулем. Кроме того, пока военные были заняты коробками, оставленными на берегу, они упустили сотни людей и машин в Сватоу и соседних городах, которые вывозили Библии. Остальная часть груза направилась в домовые церкви Китая, некоторые Библии оказались на расстоянии в три тысячи миль от южных провинций. С тех пор "жемчужные" Библии можно было встретить во всех уголках страны, даже в церквах Троичного патриотического движения.

Несмотря на споры вокруг публикации в журнале "Time", случилась одна поразительная вещь уже через год после того, как появилась эта статья: церкви китайского ТПД (Троичного патриотического движения) заявили, что они отпечатали миллион Библий для распространения в Китае. Услышав эту новость, я улыбнулся. Я был убежден, и до сих пор уверен в этом, что они никогда бы не пошли на подобное дело, если бы мы не провезли в Китай контрабандой первый миллион Библий. Я не могу доказать этого; я просто убежден в том, что это так.

На самом деле одной из целей проекта "Жемчужина" было оказание давления на правительство, чтобы в стране печаталось больше Библий. Нам никогда бы не удалось самим поставлять контрабандой такое огромное число Библий, поэтому мы могли только надеяться на то, что "Жемчужина" подскажет правительству некий благоприятный официальный ответ. Контрабанда Библий в определенной степени смущает власти любой страны. Необходимость подобного незаконного ввоза указывает на то, что местное правительство подавляет религию, а это выставляет его в дурном свете в глазах всего мира. Когда такая политика становится достоянием гласности, как это произошло в истории с проектом "Жемчужина", власти обычно вынуждены предпринять некие ответные действия, чтобы хотя бы просто умиротворить иностранных наблюдателей. Несомненно, мы будем продолжать контрабандный провоз Библий и духовной литературы, пока у нас не появятся ясные подтверждения того, что верующие могут приобретать Библии свободно.

Я говорил о последствиях проекта "Жемчужина" с точки зрения членов организации "Открытые двери". Ну а как это выглядело с точки зрения китайских участников проекта? На доставку Библий с нашей стороны ушло всего лишь два часа, а на распределение Библий понадобились годы и годы. На этапе предварительного планирования всей операции руководители домовых церквей говорили нам, что готовы были пострадать и даже умереть ради того, чтобы их братья и сестры имели Слово Божье.

Я благодарен Богу за то, что никому не пришлось умереть, хотя многие из них пострадали. Я страшно переживал, услышав, что вскоре после того, как "жемчужные" Библии был вывезены из района Сватоу, организаторы проекта с китайской стороны были преданы властям - и что поразительно - верными христианами. Их избивали, допрашивали и бросили в тюрьму. И снова я просил всемирную молитвенную сеть организации "Открытые двери" ходатайствовать за них; мы послали в Китай курьеров с деньгами для поддержки их семей. В конечном счете их всех выпустили.

Кроме того, полиция энергично разыскивала тех, кто оказывал помощь в распространении Библий. Одним из таких людей был пастор Джон, семидесятилетний руководитель домовой церкви в Сватоу. Позднее он рассказал репортеру Международной сети новостей (NNI) Рону Макмиллану о своих невообразимых страданиях и чудесном вмешательстве Бога. Далее я передаю рассказ о переживаниях пастора Джона в изложении Рона Макмиллана.

Пастор Джон получил груз в 10 000 Библий уже через день по завершении проекта "Жемчужина". "Потом я часами славил Бога, - сказал он. - Я обнимал Библии и благодарил Бога за то, что Он явил нам Свою благость, послав нам так много Священных Писаний за один раз".

Джон должен был спрятать и сохранить более сотни коробок с ценным грузом, чтобы потом, проявив благоразумие, передать их распространителям и отдельным людям в своем районе. Но вскоре он понял, что в течение определенного времени с этим надо было повременить. Один из членов домовой церкви Джона остановил его на улице и посоветовал быть осторожным.

"Разве ты не слышал последних новостей? - спросил его собрат во Христе. -Весь город гудит о том, что случилось позапрошлой ночью. Городские власти в ярости, они решили следить за появлением любых Библий и бросят в тюрьму всякого, кто станет распространять их".

Сам Джон полиции не боялся; ведь раньше его уже допрашивали и сажали в тюрьму. Однако предметом беспокойства Джона было его стадо - сотни людей из домовых церквей. Поскольку масштабы операции "Жемчужина" были огромными и "жемчужные" Библии легко опознавались, посадить могли и простых верующих. Джон молился о своем затруднении и по совету местного крестьянина, своего друга, решил упаковать и спрятать груз Библий у этого друга в помещении под амбаром. Подразумевалось, что, когда шумиха, связанная с контрабандой Библий, уляжется, он откопает их и раздаст христианам.

Но миновал месяц, другой, затем еще, а власти не оставляли попыток расследовать это дело. Наконец, пастора Джона доставили в полицейский участок для допроса; там он с удивлением обнаружил, что следователи (их было четверо) были приезжими из Пекина, а не местными. Иначе говоря, расследование обстоятельств дела по проекту "Жемчужина" проводилось на государственном уровне.

Представители власти задолго до его ареста решили, что Джон был одним из главных организаторов проекта. Это был выдающийся руководитель домовых церквей - именно таким людям и предназначались "жемчужные" Библии, кроме того, он жил в Сватоу - районе проведения операции. Поскольку они были уверены в этом, Джон не стал убеждать их в обратном. Когда же следователи пытались давить на него, чтобы узнать имена других участников проекта "Жемчужина", он хранил молчание.

"Я прошел через это в период "культурной революции", - вспоминал Джон, - так что мне было известно, как нужно действовать во время подобных допросов: надо просто закрыть глаза и молиться".

Такая реакция привела следователей в еще большую ярость. Не зная, что предпринять, они прибегли к особо жестоким пыткам. Джона привели в тюремный двор, связали руки за спиной и поставили на деревянный ящик около четырех футов высотой и менее чем фут шириной. Затем на шею ему набросили петлю и привязали веревку к деревянной балке над его головой.

"Ты нам надоел, - сказали представители власти. - Как только ты сильно покачнешься или устанешь и не удержишься на ногах, ты повесишься. Это тебе наказание за твое ослиное упрямство". Затем его оставили одного.

Двоим полицейским было поручено следить за последними часами жизни пастора. Джон посматривал на них со своего шаткого постамента. Но они даже не взглянули на него; они предпочли заняться азартными играми.

"Я чувствовал себя, как Христос на кресте, - вспоминал пастор Джон. - Должно быть, Он переживал нечто подобное, когда взирал сверху на воинов, которые делили Его одежды, бросая жребий".

Ощутив прилив сил, Джон начал рассказывать охране об Иисусе - о Его жизни, смерти за наши грехи и воскресении. Джон говорил, что не боится смерти, поскольку Христос совершил этот подвиг.

"Старик, - захохотал один из охранников, - когда мне будет семьдесят и я буду таким же больным, как ты, я тоже не буду бояться смерти".

Часы переходили в сутки. Тело Джона настоятельно требовало сна, но он знал, что произойдет, если он пошатнется. Ноги его сводили жестокие судороги, и, двигая ими, он причинял себе невыразимую боль. Кровь скапливалась в ногах, так что они распухли вдвое по сравнению с обычными размерами, и он под конец перестал их чувствовать.

Единственное облегчение доставлял дождь. Джон высовывал пересохший язык, чтобы набрать несколько капель. Дождь, казалось, омывал его грязное тело.

Минуло пять дней. Потом шесть. Затем семь. Джон все еще не упал и не умер. Вокруг поползли слухи. Никто бы не выдержал так долго. Он простоял все это время без пищи, почти без воды и главное - без отдыха.

Прошло десять дней. Одиннадцать. Двенадцать. Джон бредил, он был почти без чувств. На тринадцатый день небо покрылось тучами и разразилась ужасная гроза. Когда на него обрушился ливень, он уже не мог устоять. Неожиданная вспышка молнии и одновременно удар грома заставили его покачнуться вперед. Петля на его шее затянулась.

Дальше Джон мог припомнить только свой кашель. Он больше не стоял, а лежал на полу. Его ноги были подняты на стул, и он чувствовал, как кровь снова циркулирует по всему телу. Боль была страшно мучительной. Кто-то налил ему воды, затем потряс, пытаясь привести в сознание. Едва ему удалось открыть глаза, как он понял, что это были два полицейских.

"Пожалуйста, - кричали они, - не умирай, умоляем!" На какой-то миг Джон пришел в себя.

"Почему?" - вот все, что он смог вымолвить.

"Потому что мы хотим узнать твоего Спасителя, Иисуса", - ответили они, потрясенные.

"Но почему?" - спросил он снова.

"Потому что Он спас тебя! - воскликнули они. - Молния пережгла веревку над твоей головой, когда ты упал. Не говори нам, что это случайность!"

Они уверовали. Этот случай стал широко известен; на многих в тюрьме и за ее пределами вера Джона произвела глубочайшее впечатление. Не зная, что предпринять, тюремные власти отпустили его на волю.

И только в 1985 г. Джону удалось откопать "жемчужные" Библии - четыре года спустя после их доставки. Он распространял их без всяких проблем. Более того, потребность в Священном Писании за эти годы значительно увеличилась, и это "свежее" поступление оказалось как нельзя кстати.

Выражал ли пастор Джон и другие китайские верующие какие-либо сожаления относительно проекта "Жемчужина"? Нам всем хотелось знать это, ведь несмотря на то, что мы финансировали и выполнили основную часть работы, это была их инициатива, их настоятельная просьба. Стоила ли овчинка выделки? Стоило ли ради миллиона Библий столько страдать?

Под потрясающими словами Джона подписалось бы множество других христиан.

"Во всем этом деле меня поразили две вещи, - сказал он. - Во-первых, что христиане - китайские и западные - проявили столько мужества и дерзновения, чтобы подняться на такую вершину. И, во-вторых, что это никогда не повторилось".

Много воды утекло с тех пор, как я в последний раз побывал в Латинской Америке, и множество изменений произошло там за это время. В конце 1970-х - начале 1980-х годов марксистская революция, начавшаяся на Кубе, стала распространяться на другие страны - и на то имелись свои основательные причины. Ужасающая бедность, продажное правительство, беззаконие и беспорядки углубляли пропасть между богатыми и бедными, привилегированными и угнетенными, левыми и правыми.

При поддержке Советского Союза Фидель Кастро и другие революционеры предлагали - или чаще навязывали - программы, которые многим представлялись жизнеспособной альтернативой. К несчастью, насилие и репрессии "левых" руководителей мало чем отличались от действий диктаторов правого толка.

Просматривая газетные сообщения и слушая рассказы друзей организации "Открытые двери" в Латинской Америке, я понял, что мне следует вернуться туда. Я хотел сам увидеть то, что там происходит. Более того, я хотел узнать, какова реакция церкви на происшедшие перемены. Что изменилось со времени моего последнего визита туда? По-прежнему ли гонимы верующие? Какие действия они предпринимают?

Так в начале 1980-х годов я посетил большинство стран Центральной и Южной Америки. Я был свидетелем социальных и политических беспорядков, видел правительства правые и левые, стабильные и неустойчивые, вездесущее военное или полувоенное присутствие, инфляцию с тремя нулями и непреодолимую бедность. Я говорил с левыми партизанами и правыми экстремистами. И куда бы я ни приходил, я обязательно встречался с христианами, слушал их рассказы и старался ободрить их.

Например, в Бразилии я нашел процветающую евангельскую Церковь численностью в 20 миллионов членов (а сегодня евангельских христиан там около 30 миллионов). Многие из них - пятидесятники, самая динамично развивающаяся деноминация во всей Латинской Америке. Мы хотели бы поддержать их, чтобы люди помнили о гонимой Церкви на своем континенте и во всем мире.

Однако Бразилия была скорее исключением, чем правилом. В большинстве стран, которые я посетил, часть верующих так или иначе подвергалась гонениям в относительно мягкой форме, между тем как других пытали и бросали в тюрьмы - как левые, так и правые правительства.

Церкви в Латинской Америке в ситуации революционной угрозы действовали по-разному. Одних распускали или закрывали те, кто приходил к власти. Других, отказывающихся проявлять лояльность по отношению к правым или левым правительствам, преследовали за неповиновение.

Некоторых заставляли занять определенную позицию, и были пасторы и священники, которые публично выступали в защиту левых или правых. Одним из самых известных таких священников был католический архиепископ Оскар Ромеро, убитый в 1980 г. за сотрудничество с левыми. Я посетил то место в Сальвадоре, где тысячи скорбящих, собравшихся на его похороны, были из засады расстреляны из автоматического оружия. Сотни людей тогда погибли и еще больше получили ранения.

Во время моего визита на Ямайку я выступал в семинарии и встречался со многими богословами, стоявшими на позициях либеральной теологии; по существу, они были убеждены в том, что главное призвание христиан заключается в том, чтобы освободить (с оружием в руках, если потребуется) бедных и угнетенных. Один профессор, назвавшийся евангельским христианином, сообщил, что ему понравилось то, что я должен был сказать с кафедры, и что он согласен с моей позицией на 90%. Я не был в этом уверен и вызвал его на дискуссию.

"Если бы мне пришлось проповедовать здесь принародно, вы бы убили меня?"

Не дрогнув, он сказал: "Да, я убил бы вас".

"Ну спасибо, - ответил я, внезапно потеряв желание говорить с ним. - Теперь мне хотелось бы выпить чашку кофе".

По крайней мере на Ямайке мне позволили выступить в семинарии. В Коста-Рике семинарии были для нас закрыты. Там страшились нашего простого сообщения, которое не было политическим, но определенно было радикальным: всякий, вступивший в отношения с Христом, обязан стать Его орудием для преображения мира.

В Пуэрто-Рико я выступал перед группой необычных верующих, называющих себя Catacombas. Их руководитель Педро решил назваться так по прочтении книги о ранних христианах, которые во избежание гонений со стороны властей собирались на богослужения в римских катакомбах.

Эти катакомбные христиане устроили себе место для богослужений в лесу недалеко от Сан-Хуана и пели хвалу Господу в сопровождении маракас, тамбуринов и гитар. Они также держали под рукой карту подземной канализационной системы города на тот случай, если им придется уйти в подполье, подобно первым христианам.

"Мы уже видели, что случилось на Кубе, - сказал Педро. - Теперь революция произошла в Никарагуа, а в Сальвадоре - в самом разгаре. Мы понимаем, что все эти проблемы переползают постепенно и к нам, в Пуэрто-Рико. Вот почему нам следует приготовиться ко всему. Мы знаем, что гонения неизбежно начнутся, и готовы заплатить любую цену, лишь бы сохранить нашу христианскую свободу".

Я обратил внимание на множество молодых людей всюду, куда бы я ни приходил. Молодежь составляла почти половину населения Латинской Америки и всегда, казалось, была объектом идеологических кампаний как правых, так и левых. Один из методов кубинской пропаганды был повторением советского метода, примененного на африканском континенте: молодых людей вербовали прямо в средней школе, обещая им бесплатное образование, а затем держали их на Сосновом острове (у побережья Кубы) от четырех до семи лет, воспитывая в духе марксистского учения. Пройдя подготовку, они приезжали на родину уже как революционеры-коммунисты. Я встречал множество убитых горем родителей, дети которых учились на Кубе или даже в России и были не в состоянии вернуться на родину годами, если вообще могли вернуться.

Другим методом было финансирование кампаний по борьбе с неграмотностью. Школы и церкви закрывались на несколько месяцев, пока ребята студенческого возраста учили жителей отдаленных районов читать и писать. Когда кампания заканчивалась, все проходили коммунистическую обработку, и только немногие из молодых учителей возвращались в церковь.

Прибыв в Манагуа (Никарагуа), мы узнали, что правительство собирается начать кампанию по ликвидации безграмотности, что указывало на приближение установления коммунистического режима. Намеревались распустить церкви на 3-6 месяцев явно из страха, что Священные Писания и христианская литература распространятся во время кампании. Зная об опустошительном эффекте, который произведет закрытие церквей, я обратился к руководителю этой акции, мексиканскому интеллектуалу, и встретился с ним за обедом.

Состоялся долгий, серьезный разговор. Не знаю, что я говорил, но помню, что Господь вел меня всю дорогу. По ходу этой беседы нечто сдвинулось, и этот руководитель согласился изменить свои планы. Кампания по ликвидации безграмотности началась, но церкви не закрывали. Это была большая победа для церкви и многообещающий знак для никарагуанской молодежи.

Будучи на Кубе в очередной раз, я заметил на стене одной больницы барельеф с изречением революционера Че Гевары: "Если революция не ставит целью изменить человека, то такая революция мне не интересна".

Сначала я подумал, что эта фраза звучит почти как отрывок из Нового Завета. Однако, изучив писания Гевары глубже, я понял, что он имел в виду нечто другое: "Ненависть является движущей силой в борьбе, неугасимая ненависть к врагу, которая снимает с человека все естественные ограничения и превращает его в действенное, мощное, отборное и холодное орудие смерти. Такими должны быть наши воины. Люди, не умеющие ненавидеть, не победят нашего жестокого неприятеля".

Его слова заставили меня задуматься над тем, что нам следует во всеуслышание заявить о том, что никто не может быть употреблен Богом и нести мир куда-либо, если у него самого нет мира в сердце. Оставаясь частью проблемы, мы никогда не станем ее решением.

Временами реальное решение проблем Латинской Америки казалось мне делом совершенно неисполнимым. Самой великой надеждой, по-моему, была передача нашего послания молодежи. О каком послании идет речь? Речь идет о любви, сострадании и благодати Иисуса Христа, распространяющихся на правых и левых; и о том, что только при Его посредстве может установиться мир. Когда люди позволяют Иисусу полностью изменить их, они становятся частью величайшей революции на земле. Вербуя молодежь и побуждая ее прийти к Иисусу, можно приобрести для Него многие миллионы по всей Латинской Америке.

В 1984 г. у нас возник проект "Перекрестный огонь", замечательная идея поддержки и обеспечения Новыми Заветами и христианской литературой христианского молодежного движения Латинской Америки. Зачем? Чтобы благовествовать остальной молодежи, а также направлять и обнадеживать новообращенных.

Всякий раз, приобретая экземпляр журнала "National Geographic", я сталкиваюсь с одним и тем же вопросом. Мне приходилось много раз читать о затерянных уголках мира или о дикарях, которые никогда прежде не видели современных людей. И спрашиваю себя: почему журналисты оказываются там раньше всех? Почему не посланники Христа? Мы обязаны обладать такой же решимостью, таким же бесстрашием и таким же нежеланием соглашаться с отказом, какие есть у репортеров, исследователей и авантюристов. Им удается проникать повсюду, почему же мы говорим, что это невозможно или слишком опасно для христиан?

Я счастлив сообщить, что у большинства сотрудников организации "Открытые двери" именно такое отношение к делу. Это бесстрашные люди. Они пойдут куда угодно. Сегодня Ричард Луна - наш латиноамериканский колонист. Забросив на спину рюкзак, он с небольшой группой молодых людей исчезает в джунглях на неделю, чтобы навестить верующих. Он посещал перуанские селения, где находил одних женщин и детей - всех мужчин похитили или убили. В партизанской войне в Перу погибло от 20 до 30 тысяч человек, в том числе около 700 евангельских руководителей.

Один из этих руководителей, которого все звали "дедушка Саунье", был зверски убит партизанами движения "Светлый путь" во время Рождества в 1989 г. за то, что совершил "преступление" - благовествовал молодежи и побуждал ее творить Божью революцию любви и не быть безбожниками, исполненными ненависти и жаждущими смерти. В тот же день партизаны устроили бойню, в которой погибли 42 его родственника. Тремя годами позже его внук Ромуло также был убит после того, как посетил общину, в которой убили его деда. Ромуло, лауреат первой премии религиозной свободы World Evangelical Fellowship, служил руководителем группы переводчиков Библии на свой родной язык.

Я познакомился с вдовой Ромуло Донной и их четырьмя детьми на одной из наших молитвенных конференций. Они остаются в Перу, тесно сотрудничая с организацией "Открытые двери", чтобы продолжить работу, которую начал Ромуло.

Именно из-за Ромуло и Донны и многих других гонимых верующих Латинской Америки мы и приезжаем туда. В последние годы мы распространили там около 30 000 Библий и Новых Заветов, чтобы укрепить христиан, живущих в джунглях и гористых районах Латинской Америки. Теперь мы посылаем бригады "Агапе" - горные команды, состоящие из членов организации "Открытые двери" и местных добровольцев, желающих нести любовь Божью тем, кто борется в отдаленных районах. Думаю, что эти группы позволят нам заглянуть в будущее и увидеть, как латиноамериканская церковь станет благовествовать своим коренным жителям. Это дело здесь все еще связано со многими опасностями. Если бы мы услышали однажды, что Ричард Луна не вернулся из джунглей, мы бы не удивились.

Я ничего не знал о Ричарде, когда приехал в Центральную Америку в начале 1980-х годов. Но в Мехико мне повстречалась одна смелая молодая женщина, Анна, у которой были напористость, настойчивость и журналистский талант. И в самом деле она была репортер, специализирующийся в вопросах латиноамериканской религиозной свободы. Она была также преданной христианкой и проявляла искреннюю заботу о гонимой Церкви.

Я сообщил Анне о своем желании посетить Сальвадор, где в то время гражданская война была в самом разгаре. Однако мне не хотелось приезжать в страну просто так; я планировал вступить в прямой контакт с левыми партизанами, то есть мятежниками, которые пытались свергнуть правительство, и с правыми коммандос. Я также хотел привести с собой группу телевизионщиков и снять фильм. Так что со всеми своими журналистскими и прочими связями Анна сумела бы устроить поездку без проблем. Кроме того, она бегло говорили по-испански и выступала в качестве нашего технического директора и переводчика.

Около десяти дней мы (всего в группе нас было шестеро) странствовали по Сальвадору в небольшом красном фургоне. Телевизионщики достали где-то и прикрепили к палке белое полотенце и выставили его из бокового окна, чтобы указывать на наш политический нейтралитет. Из-за многочисленных блокпостов, встречавшихся на пути, и ужасных дорог двигались мы медленно.

Я никогда не забуду то, что пережил тогда, события и людей, с которыми я познакомился в Сальвадоре. Въехав в один городок, лежавший в руинах после бомбежки, мы встретили несколько партизан. С ними была девушка с сумкой помидоров. Звали ее Мария, и было ей всего-то пятнадцать - как и моей дочери, оставшейся в Голландии.

"Почему ты здесь с этими партизанами?" - спросил я ее.

Она опустила глаза. "Я ищу своего отца и трехлетнюю сестрицу". С тех пор как они исчезли однажды ночью после стычки военных с местными партизанами, Мария больше не видела их.

Мы стояли с ней под большим деревом и разговаривали, и я все пытался представить себе, что бы я почувствовал, если бы это была моя дочь, если бы это она бродила по джунглям в обществе до зубов вооруженных партизан, пробиралась через городские развалины в поисках не только отца и сестренки, но и смысла жизни.

Я встретил много других молодых людей с одинаково печальными историями. Одиннадцатилетний Доминго вынужден был оставить родной дом вместе с матерью, бабушкой и четырьмя братьями и сестрами, когда их город был осажден. Они шли пятнадцать долгих дней через горы и долины, испытывая голод, пока не нашли сравнительно безопасный лагерь для перемещенных лиц. Там Доминго не оставалось ничего другого, как только мечтать о будущем, когда (как он надеялся) все станет лучше и он займется крестьянским трудом. И, как Мария, он тоже хотел бы знать, где теперь его отец.

Был еще 15-летний Педро, с которым мы познакомились в другом лагере. "На нашу деревню напали около десяти часов утра, - вспоминал Педро. - Люди стали разбегаться кто куда, и солдаты перестреляли всех, даже детей и стариков. Вертолеты бомбили дома. Мы с мамой направились к реке, чтобы бежать, и таких, как мы, было много. Когда мы переходили реку, появились солдаты и начали стрелять по воде. Многие были убиты или из-за полученных ран утонули. Я никогда не забуду, как в этой реке застрелили мою маму".

В этом лагере один американский католический священник привел Педро ко Христу. "Я до сих пор не понимаю, как это мне удалось убежать от военных, - продолжал он, - но, слава Богу, я добрался сюда. Я учусь здесь шить. Кроме того, я узнаю здесь о Христе. Я теперь знаю, что только Он нужен нашей стране - нужен всем нам".

Прибыв в другую деревню, мы думали познакомиться поближе с партизанами. Но оказалось, что, по крайней мере в тот день, власть в городе перешла к правительственным силам. Власть вообще менялась буквально на глазах. Я наблюдал за молодыми солдатами, многие из них были подростки, вооруженные, возбужденные и выискивающие своих врагов.

Я беседовал перед кинокамерой с одним мальчиком, таскавшим автомат, сопоставимый по размерам с его ростом. Я сказал ему, что обратился в христианскую веру, когда мне исполнился 21 год, и с тех пор следую за Иисусом. Он ответил мне, что не знает ни Иисуса, ни Библии.

"Иисус тоже хочет сделать нас солдатами, но Своей армии, - сказал я ему. - Потому что мы должны бороться против греха в мире, а несправедливость ведь тоже грех. Иисус пришел удалить грех из наших сердец и из мира. Ты знаешь, Библия может быть гораздо лучшим оружием, с которым можно победить мир, чем то, которое, увы, носишь ты. Потому что Христос преображает людей, а когда меняются люди, меняется и мир".

В ответ он только застенчиво улыбнулся, наверное, потому, что его снимали на пленку.

Одной из самых памятных встреч для меня была встреча с Альберто, командиром отряда мятежников, которые захватили власть в одном городке. Это был человек поразительно приятной, благородной наружности, он носил черный берет, рубашку цвета хаки, голубые джинсы, заправленные в бутсы, и пистолет на бедре. Двое телохранителей сопровождали его повсюду, имея при себе автоматы 50-го калибра и нагрудные патронташи.

Я также заметил, что Альберто носил двое часов. "Если одни остановятся, я все равно буду знать, который час", - объяснил он. Очевидно, это был хорошо подготовленный и дисциплинированный человек.

Сначала он рассказал нам о своем происхождении и "потерянной молодости", о том, как марксистское учение дало ему новую надежду. После подготовки на Кубе и даже встречи с Фиделем Кастро он вернулся на родину, убежденный в реальности стоящей перед ним цели, поскольку, с его слов, революция должна сделать жизнь в Сальвадоре справедливой. На меня этот умный молодой человек произвел сильное впечатление, и я подумал, что его революционный энтузиазм сделает этот фрагмент фильма весьма любопытным.

"Альберто, - сказал я, - мне бы хотелось снять наш разговор на пленку, но с одним важным условием: вы должны говорить мне только правду. Я намерен задать вам несколько вопросов и хочу, чтобы вы смотрели мне в глаза и сказали мне, как мужчина мужчине, абсолютную истину. Согласны?"

Он задумался на мгновение и осмотрелся вокруг. "Да, я скажу вам правду", - ответил он. Что-то заставило меня поверить, что так оно и будет.

Наши ребята завозились со съемочным оборудованием. Затем я обернулся к Альберто и задал ему свой первый вопрос:

"Это ваша революция или импортированная?"

Не думаю, что он был готов ответить на этот прямо поставленный вопрос. Было очень важно, как он ответит мне, и он это прекрасно понимал. Последовала неловкая пауза. Он огляделся вокруг, возможно, чтобы убедиться, что посторонние не могли услышать его. Я пристально смотрел ему в лицо, и камеры продолжали съемку. Человек, который мгновение тому назад выказывал такую силу и убежденность, казался теперь удивительно уязвимым.

Наконец, он обернулся и, смотря мне прямо в глаза, как обещал, ответил:

"Это импорт".

Какое важное признание, особенно от человека, занимающего столь высокое положение в партизанских кругах! По какой-то причине в ту минуту, когда он был поставлен перед необходимостью трезво оценить реальность, он не мог лгать. Этими двумя словами он охарактеризовал действительное существо революции. Это была искусственная революция, и она была навязана народу.

Я всегда проповедовал и проводил в жизнь ту мысль, что мы обязаны идти к людям, которые нуждаются в Иисусе Христе, прежде, чем они обратятся к греховным идеологиям, чтобы затем возвратиться к нам с насилием или судом. Да, переходить границы опасно, но разве не этого требует от нас исполнение Великого поручения? Вот почему в любое время мне следует говорить и с правительственными силами, и с партизанами, наподобие Альберта, причем в одной и той же стране, в одной и той же войне.

Однако настоящих победителей в таких войнах не бывает, поскольку в настоящей войне не бывает бомб и пуль. Настоящая война - это война духовная, война за то, во что люди верят, что говорят, что делают и за что хотят умереть. Вот что в конечном счете решает исход любого конфликта. Так что единственный путь победить в духовной войне - это взять на вооружение духовный меч - Слово Божье и Само Слово - Иисуса Христа, Князя мира.

Исполняя свои служебные обязанности, Анна много времени проводила в Мексике, работая с церквами и христианскими общинами, которые подвергались гонениям. Официально здесь была объявлена религиозная терпимость, но на местах некоторые евангельские церкви и группы верующих - в основном в сельских районах - оставались объектами нападок и насилия.

Мало что изменилось и в наши дни. В мексиканском штате Чиапас, например, более 30 000 верующих вынудили покинуть свои земли по причине их евангельского вероисповедания. Власти города Сан-Хуан-Чамула не разрешают верующим построить собственную церковь.

Вот что узнала Анна об одной сельской общине в штате Пуэбла. Евангельская церковь там терпела жестокие притеснения со стороны местных властей и католических прихожан, своих близких родственников. Католическое церковное здание сильно обветшало, и руководство церкви потребовало от евангельских христиан помощи в реконструкции. Они вежливо ответили, что не имеют ни времени, ни ресурсов для воссоздания церкви, в которой не проводят своих богослужений.

Не пожелавших поклониться мафиозным властям города евангельских христиан обвинили в мракобесии и смуте. Им угрожали, их шантажировали; дело дошло до неприкрытого насилия. В течение двух лет молитвенный дом евангельских христиан трижды подрывали, и верующие вынуждены были трижды восстанавливать его. На дома христиан нападали и даже поджигали. Их урожай уничтожали, а скот, принадлежащий им, похищали. Им не давали покоя ни днем, ни ночью.

Анна направила туда посыльного с письмом к руководству евангельской церкви. Она писала, что беспокоится о них и хочет побеседовать с ними. Не хотели бы они рассказать о том, как они выживают в этих условиях, что значит для них их вера и почему они решили остаться, несмотря на всю злобу и гонения?

Через несколько дней посыльный вернулся с ответом от этих руководителей. "Да, вся община и все руководство соберется в церкви, - говорилось в письме. - Давайте встретимся с вами в воскресенье в полдень".

Затем посыльный предъявил другое письмо. Оно было от мэра и городских депутатов. "Один шаг в нашу деревню, - было написано в нем, - и вы покойники".

Анна испугалась, но это не остановило ее; чтобы все-таки посетить это отдаленное селение, она подобрала человек восемь телохранителей, большей частью из числа местных христиан, которые должны были сопровождать ее в этой поездке. От ближайшего города туда нужно было добираться два часа сквозь джунгли по узкому серпантину.

По мере приближения их пикапа к селению препятствий становилось все больше. В одном месте они увидели пятерых мужчин, которые заваливали им путь бревнами.

"Ого, я узнал этих ребят, - сказал один из телохранителей. - Это известные убийцы".

Водитель остановил машину, и они наблюдали в тишине, как те пятеро заканчивали свою работу.

Наконец Анна прошептала: "Ладно, ребята, сможете ли вы убрать эти бревна?"

"Хорошо, мы постараемся". Когда они выпрыгнули из машины, те пятеро скрылись в кустарнике. Друзья Анны убрали бревна в сторону, уселись в пикап, и они двинулись дальше.

Проехав милю, они заметили большой грузовик-платформу, остановившийся посередине дороги с явным намерением преградить им путь. За рулем молча сидел какой-то старик; один из телохранителей Анны узнал его - это был свояк мэра. С одной стороны грузовика была гора, круто уходящая вверх, с другой - глубокая пропасть. Объехать его было трудно.

Анна и ее друзья просидели там несколько минут, нос к носу с грузовиком, пытаясь найти решение. Затем Анна посмотрела на парней и спросила: "Нельзя ли объехать грузовик? Места хватит?"

"Мы не уверены, но постараемся".

Больше всего их пугало то, что, как только они начнут огибать грузовик, эта большая машина, мотор которой продолжал работать, столкнет их в пропасть. Тогда они придумали необычный ход: проезжая мимо, смотреть прямо в глаза водителю грузовика, лишая его присутствия духа, чтобы он дал им пройти.

Они совершили краткую молитву и стали продвигаться. Медленно, осмотрительно они протискивались вперед, скользя и плавно обходя грузовик. Все пассажиры пикапа повернулись и неотступно смотрели в глаза водителю грузовика.

Эта тактика сработала. Их пристальный, проникновенный взгляд лишил старика всякой силы, так что он, кажется, застыл на своем месте. Через мгновение путь перед друзьями снова был чист.

На въезде в ту деревню им бросился в глаза знак, объявляющий по-испански: ВНИМАНИЕ! ЭТО КАТОЛИЧЕСКОЕ СЕЛЕНИЕ. ПРОТЕСТАНТАМ ВЪЕЗД ЗАПРЕЩЕН. БОЛЬШОЕ СПАСИБО.

Это была угроза. Они снова притормозили и обсудили дальнейший план действий. Анну не остановило и это. Она вышла из пикапа и взглянула на остальных.

"Ну, - сказала она, - я пошла. Можете идти со мной, если хотите, но не обязательно. Так поступают все в организации "Открытые двери" - мы идем туда, куда другие идти не желают. Я не собираюсь просить вас жертвовать своей жизнью, потому что у вас, быть может, не такое призвание, как у меня. Просто я собираюсь довериться Богу, чтобы Он защитил меня, как только я вступлю в это селение".

Все на мгновение притихли. Затем телохранители сделали шаг вперед и сказали: "Мы тоже пойдем". Все вернулись в пикап и медленно въехали в деревню.

К их удивлению улицы были совершенно пусты. Все селяне укрылись по домам, и в воздухе висела таинственная тишина. Приехавшие видели лица людей, пристально разглядывающих их в окна. Такого никогда не бывает в воскресный полдень в латиноамериканской деревне. Это походило на развязку какого-нибудь голливудского вестерна.

Вдруг с десяток человек появились на обочине дороги и подбежали к пикапу. Анна и ее друзья приготовились к нападению, но это оказались собратья, христиане, которые ожидали их. Они вскочили по бокам пикапа и удерживались там, защищая приезжих от взглядов и, возможно, от пуль людей мэра.

"Поезжайте как можно быстрее, - сказали они, указывая им путь к церкви. - Не беспокойтесь о нас - мы хорошо держимся. Только поезжайте быстрее".

До молитвенного дома или, скорее, того, что от него осталось, добрались благополучно. Все христиане, всего около 300 человек, стояли, окружив свое владение. Церковь была уничтожена, вокруг лежали одни развалины. Люди раздвинулись, чтобы дать пикапу проехать, а после снова сомкнулись. К тому времени прибыли и враждебно настроенные сельчане и пытались было прервать ход собрания.

Анна вышла из машины и спросила: "Где ваши руководители?"

Лидеры выступили вперед, и она тотчас начала интервьюировать их по одному и фотографировать на фоне разрушенного церковного здания. Недовольные все время громко кричали и толкались, пытаясь прорвать круг и помешать ей, но христианам удалось удержать их. Это была невероятная сцена.

Анну беспокоило то, что в любой момент ситуация могла выйти из-под контроля. Она не видела мэра или кого-либо из его людей и задавалась вопросом о том, где они могли быть. Все время, пока она разговаривала с людьми, краем глаза она смотрела на джунгли, ища там путь к бегству. "На это уйдет целый день, - думала она, - но я знаю, что вернусь обратно и пешком, если брошусь в джунгли".

На все собеседование ушло около 30 минут, поскольку многие верующие говорили только на своем, туземном, языке и им требовались переводчики. Опасаясь за свою жизнь, Анна надеялась уйти тотчас по окончании интервью и съемок, но сестры из церкви приготовили еду и хотели, чтобы их гости пообедали с ними. Приезжие без особого желания вошли и сели, рассчитывая перекусить и побыстрее отправиться назад, чтобы разрядить чрезвычайно напряженную атмосферу.

Перед едой местные христиане просили гостей помолиться над пищей. Одним из сопровождавших Анну был пастор, так что он вознес благодарственную молитву Богу за пищу и за преданных братьев и сестер. Когда он молился, Анна осмотрелась вокруг и обратила внимание на то, что по лицам многих верующих, особенно самой молодой женщины с новорожденным на руках, бежали слезы. Никто раньше не проявлял никакого интереса к их проблемам и страданиям. Никого раньше не волновало, что их женщин насиловали, их мужчин били, а их имущество постоянно подвергалось грабежу. Никого раньше, казалось, не беспокоило, что они раз за разом восстанавливают свою церковь и обороняются от сатаны вновь и вновь.

Все вместе провели замечательное время. Верующие из этого селения не ждали от Анны какой-либо материальной помощи. Все, что им было нужно, - это духовное участие и общение. Им необходимо было знать, что они не одиноки в своей борьбе. В этом я вижу главный принцип деятельности организации "Открытые двери" - идти в мир и просто быть там вместо рук и ног Господа. Идти к нашим гонимым братьям и сестрам со словами на устах: "Мы - присутствие Божье с вами. Мы разделяем вашу боль, и нам небезразличны ваши страдания".

После обеда Анна и ее товарищи запрыгнули в свой пикап и помчались назад тем же путем, каким добрались туда. Вскоре после этого явился мэр со своими людьми, вооруженными винтовками, но было уже поздно - непрошеные гости исчезли.

Есть интересное примечание ко всей этой истории.

Через год, когда Анна вернулась в Мехико, ей случилось обедать с тем пастором, который сопровождал ее в поездке в то селение.

"Послушай-ка, - сказал он, - помнишь селение в штате Пуэбла, куда мы ездили с тобой и где нас угрожали убить, если мы въедем туда?"

"Ну как же мне не помнить!" - ответила Анна.

"Думаю, тебе будет интересно узнать кое-что, - сказал он. - После того как мы уехали оттуда, на мэра и его закадычных дружков произвело большое впечатление то, что кто-то изъявил желание прибыть в Мексику, в это крошечное селение, и прислушаться к тревогам и борьбе этой общины. Более того, это так глубоко задело их, что мэр и кое-кто из его союзников воистину обратились в веру Христову и помогли верующим отстроить свою церковь. И теперь в этом селении стоит церковь, и сам мэр приходит туда поклониться Богу. И теперь там мир".

А все началось с того, что кто-то пришел и сказал: "Я забочусь о вас. Мне не нравится видеть, как вы страдаете, и я здесь выступаю от имени множества других христиан, которым это также не нравится. Мы выступаем в вашу защиту, поскольку вы наши братья и сестры".

Вспоминая о том, что с ней случилось в штате Пуэбла и вообще в Центральной Америке, Анна сказала: "Каждый поступил бы на моем месте точно так же. Каждый, кто хочет делать то, к чему его призвал Бог, и каждый, кто верит, что Он защитит его.

Многие говорят, что я вела себя очень смело все эти годы, когда была в Центральной Америке, хотя на самом деле это вовсе не так. На самом деле я просто была абсолютно уверена в том, что Бог управляет всем, что Он защитит меня, и Он должен был обеспечить мою безопасность. Мне действительно было безразлично, что со мной произойдет. Я все равно осталась бы посланницей Христовой, даже если бы меня схватили, так как я знала, что исполняю Божью волю. В штате Пуэбла у меня не было никаких проблем - мы не собирались отступать и отказываться от посещения этого селения".

Прошло около двадцати лет с тех пор, как я пережил невероятные приключения, переходя границу с Чехословакией, а мы все еще доставляли Библии контрабандой в Восточную Европу и Россию. Бог всегда был с нами, и я мог бы рассказать вам массу историй о том, как Он скрывал груз наших курьеров от бдительного ока пограничников. "Однако, - думал я, - как было бы чудесно, если бы у нас была возможность делать то же самое открыто! Приблизительно около 80 миллионов христиан Советского Союза не имеют в личном пользовании ни одной Библии. Отчего у них нет ни одной Библии, а я могу приобрести много Библий в разных переводах с языка оригинала? Это несправедливо!"

"Боже, вразуми меня", - просил я Бога. И во время этой молитвы у меня было видение: я увидел потоки грузовиков с Библиями, текущие в Советский Союз. Пограничники стараются задержать нас, но мы говорим: "Мы идем во имя Господне - вы не остановите нас".

Бог послал мне видение - картину - того, что Он намерен сделать. Я был в этом так уверен, что объявил об этом откровении во время одной проповеди у себя дома, в Голландии.

"Андрей, ну как тебя угораздило сказать такое!" - говорили мне потом мои коллеги. Они рассердились на меня за то, что я сделал подобное заявление принародно.

"Я видел это, потому и сказал", - ответил я. Конечно, я и представления не имел о том, каким образом Бог сделает реальной поставку Библий в таком количестве, но я твердо знал, что так или иначе, но это обязательно случится.

В то время организация "Открытые двери" в содружестве с христианами всей земли принимала активное участие в молитвенной кампании за Советский Союз. Эта идея возникла за год до этого, когда один из наших региональных директоров рассказал мне о своем видении. Он передал мне, что Бог желает, чтобы члены организации "Открытые двери" доверились Ему и готовились к распространению 7 миллионов Библий в СССР. Я принял его слова самым серьезным образом, поскольку это был человек-провидец. Однако, помня гигантские масштабы операции "Жемчужина", я понимал, что 7 миллионов - это огромное количество.

"Знаете что, - сказал я ему, - прежде чем думать о 7 миллионах Библий, давайте 7 лет молиться".

Это было просто замечание по ходу дела. Но затем нам всем пришло в голову, что такой длительный период сфокусированной молитвы мог бы привести к прорыву, которого мы ожидали за Железным занавесом. Вот почему мы решили развернуть всемирную молитвенную цепь, включая все опорные пункты организации "Открытые двери" и тысячи наших друзей и активных сторонников. Мы назвали эту операцию "Семилетка молитв за Советский Союз".

В период с 1984 по 1990 год люди, составлявшие эту молитвенную сеть, трудились круглосуточно, так что молитвы возносились к Богу все двадцать четыре часа в сутки, каждые семь дней в неделю. Мы молились о мужестве советских христиан, единстве христиан различных церквей и конфессий и возможности открыто благовествовать среди нехристиан, атеистов и мусульман. Помните, что в это время еще никто ничего не слышал ни о Горбачеве, ни о гласности. "Холодная война" все еще продолжалась. Леонид Брежнев только что скончался, и на руководящем посту сменялись последовательно в 1983 и 1984 годах сторонники жесткой линии Юрий Андропов и Константин Черненко. Никто не знал, чего ожидать.

В эту молитвенную семилетку все переменилось.

Уже через два года молитвенной кампании стало очевидно, что в Советском Союзе грядут значительные изменения. Внезапно, казалось, подул ветер перемен. К власти пришел Михаил Горбачев и начал проводить политику большей открытости по отношению к западным идеям, включая христианство. Слова, которых мы ранее никогда не слышали, такие, как, например, перестройка и гласность, стали общеупотребительными. Кто бы мог подумать, что за несколько лет произойдут столь драматические перемены?

Конечно, предстояло пройти долгий путь, прежде чем мы смогли увидеть какие-то реальные изменения. Фактически все антирелигиозные законы, введенные в действие Сталиным, все еще оставались в силе, и было почти невозможно свободно покупать, или продавать, или распространять Священные Писания. Многие христиане продолжали страдать в советских концентрационных лагерях.

Но я всегда помнил о том, что всякий раз, когда мы, христиане, начинаем молиться о чем-то сообща и усиленно, мы вступаем в подлинную духовную войну. Враг силится поразить нас. Поверьте, мы выдержали множество его атак в течение тех семи лет.

Например, в 1986 г. советские и восточногерманские секретные службы, КГБ и Штази, выдвинули пятилетний план инфильтрации некоторого числа христианских организаций, в том числе и организации "Открытые двери", которая, на их языке, "проводила под религиозным прикрытием операции с целью деморализации социалистических народов". Этот план был подписан шефом КГБ Виктором Чебриковым и главой Штази Эрихом Мильке. Их целью, согласно плану, было "разоблачение подрывной деятельности" этих организаций и, могу себе представить, попытка связать их действия с разведывательной активностью стран НАТО.

Ничем подобным мы, конечно же, не занимались, и среди нашего небольшого голландского и европейского штата сотрудников, молившихся и поклонявшихся Богу, а также работавших сообща, я убежден, не было никаких коммунистических "инфильтраторов". Мы узнали об этом заговоре много лет спустя, однако этот план несомненно послужил нам напоминанием о тех темных силах, против которых мы выступили.

Тем не менее в начале и середине 1980-х годов мы столкнулись с очевидными провалами наших контрабандистских операций. Многие наши курьерские группы были арестованы, а их Библии конфискованы.

Одна группа, супружеская пара, запланировала трехнедельную поездку в Киев, а затем в Москву. На прицепе они везли туристический трейлер с достаточно большим количеством Священных Писаний, спрятанных в специальных отсеках.

Для путешествия они выбрали не самое удачное время - июнь 1986 г., всего два месяца спустя после ядерной катастрофы в Чернобыле. В результате этой трагедии почти все европейские туристы, направлявшиеся в Россию, изменили свои планы. Так что наши курьеры, прибыв в Ужгород, оказались на пограничной станции единственными иностранцами, пересекавшими границу в тот день.

Пограничники от нечего делать решили расспросить пару туристов и провести тщательный досмотр автомобиля и трейлера. После четырех часов ожидания и ответов на вопросы эту пару вдруг препроводили назад в их автомобиль. Там еще один угрюмый чиновник указал им на отверстие размером в 4 сантиметра, которое он просверлил в салоне машины. Вынув дрель, он вытащил листки бумаги - страницы из Библии.

"Или вы будете сотрудничать с нами и поможете себе, открыв свои тайники, - потребовала охрана, - или мы найдем их сами". Муж нехотя вскрыл панели. С чувством торжества чиновники сгрудились вокруг, чтобы обнаружить целый склад Священных Писаний.

Подождали еще какое-то время. Вскоре прибыло несколько фотографов с видеооборудованием. Супружескую чету заставили проиграть все заново, начиная с подъезда к пограничному блокпосту. После такого унизительного и тяжелого испытания их арестовали агенты КГБ.

"Но прежде чем вы пройдете в свою камеру, - сказал арестовавший их агент, - давайте немного поговорим".

Последовал тяжелый двухчасовой допрос. К счастью, супружеская пара в свое время была тщательно подготовлена, и они воспользовались своей "легендой" - в основном общим описанием планов на отпуск, в которые отчасти входило христианское свидетельство. Агент не поверил им и посоветовал придумать историю получше, когда он вернется на следующее утро.

Наша пара не могла уснуть в эту ночь, их можно понять. Они молились Богу о водительстве и защите, но большей частью боролись с чувством подавленности, разочарования, неопределенности и страха. Почему это случилось с ними? И почему не подействовали молитвы, которые все возносили Богу об их безопасности? Разве они не имеют никакого значения?

В воскресенье непрерывный, изнурительный допрос продолжился. Никакого насилия и никаких мер физического воздействия не применялось, и Господь оказал им милость и дал им силы не открыть имена членов организации "Открытые двери" или тех лиц, которые должны были их встретить.

Позднее в тот же день унылых и истощенных их привели в камеру, где они могли только молиться, ждать и гадать о том, что произойдет дальше. Чтобы скоротать время, они решили послушать русское радио.

Затем произошло чудо. Глубокое, задушевное звучание афро-американских духовных песнопений заполнило камеру - о таком нельзя было даже помыслить, сидя в камере КГБ и слушая контролируемое коммунистическим правительством радио России. В первой песне были такие слова: "Никто не знает о беде, в которую я попал; никто не знает, но знает Иисус; у меня нет сил, у меня не осталось ничего, и никто не знает об этом, но знает Иисус".

Эта песня была как будто про них, и она захватила их! В этот самый миг они почувствовали, что с ними говорит Бог. С помощью этого духовного гимна Он сообщал им: "Я не покину вас. Я видeл ваше послушание и слышал все, что вы говорили. Я позабочусь обо всем остальном". Они расплакались от такого напоминания о присутствии Бога.

С этого момента их уверенность и смелость окрепли. Утром в понедельник, продолжая ожидать в камере каких-либо известий от представителей власти, они пели гимны и служили Господу в течение полутора часов. После завтрака к ним прибыл журналист из коммунистической молодежной газеты "Комсомольская правда", чтобы взять у них интервью - быть может, чтобы вытянуть из них больше информации или, скорее всего, чтобы воспользоваться этим случаем в пропагандистских целях.

Его первый вопрос был таким: "В чем больше всего нуждается молодежь в Голландии?"

Муж задумался на мгновение, после чего уже знал наверняка, как отвечать. "Голландская молодежь больше всего нуждается в том же, в чем и русская, - сказал он. - И тем и другим нужен Иисус Христос!" Остальное интервью они провели, благовествуя о Христе.

В 16.30 их снова доставили на границу, где они предстали перед судебной комиссией, состоящей из представителей пограничных властей. Им сообщили, что их автомобиль и трейлер со всей литературой конфискованы и им предоставляется один час на сборы. Под насмешки и издевки охраны супружеская чета собрала свою одежду, пищу и другие вещи в десять пакетов, которые им предстояло волочить в автобус, направляющийся назад, в Чехословакию.

В обмен на их продукты водитель автобуса приобрел им билет на ночной поезд в Братиславу, город недалеко от австрийской границы. В конце концов они добрались до Вены, где связались по телефону с одним из наших коллег. Состоялся эмоциональный разговор. Оказалось, что и другая курьерская группа была арестована, уже на другой границе. Очевидно, за всем этим крылось нечто большее, чем произвольные обыски от нечего делать.

Рад сообщить, что эта супружеская пара продолжает служить гонимой Церкви доныне, причем более решительно, чем когда-либо раньше. Они признались мне, что те три дня их унижения и неудобств были просто ничто по сравнению со страданиями множества советских христиан в тюрьмах и трудовых лагерях.

И подавляющее большинство наших курьерских поездок оказались успешными, то есть Библии дошли до мест назначения благополучно. На одну арестованную курьерскую группу приходилось пятьдесят прошедших таможенный контроль.

Другой наш товарищ, которого также арестовали, получил новое представление о всемирном Теле Христовом, когда все-таки успешно доставил груз в две тысячи Библий в Восточную Германию. Без его ведома его связной, который выздоравливал после болезни, отправился на уик-энд к своим родственникам по соседству; так что дома никого не оказалось, когда прибыла наша курьерская группа, и некому было распорядиться насчет груза. На следующий день курьеры возвратились, и дверь открыла дочь связного лет двадцати.

"Входите, - пригласила она. - Мы ждем вас. Нас не было вчера; папа смог немножко отдохнуть, но сегодня в два часа дня Господь велел нам идти домой. Мы приехали тридцать минут назад".

Тепло и радостно глядя на них, благодарный связной начал объяснять, как добраться до места разгрузки Библий. Мой коллега тотчас понял, что его друг не отдавал себе отчета в том, что груз был слишком велик, чтобы складировать его в одном месте. Это был большой фургон, заполненный коробками с Библиями, и одного тайника для него явно было мало.

"Брат, - прервал он связного, - мы должны сделать это в три захода". Он сказал об этом неохотно, как если бы его связной мог отклонить трехэтапную доставку из-за большого риска.

Неожиданно глаза этого человека засияли. "Потрясающе", - сказал он.

Передача груза прошла без осложнений. По окончании третьего захода курьерская группа собиралась отправиться назад, и тогда связной сказал следующие замечательные слова: "Когда вернетесь домой, пожалуйста, передайте всем христианам, которые чем-то пожертвовали, чтобы купить для нас эти Библии, что все мы сегменты одного круга - круга любви. Мы не можем поблагодарить их сами, но Господь Иисус явится к ним и поблагодарит их от нашего имени и сделает полный оборот круга вместо нас".

Тем временем наша молитвенная семилетка продолжалась, и я познакомился с выдающимся голландским бизнесменом, который, насколько я понял, имел какие-то связи в России. Я слышал о нем уже много лет от его младшего брата, который в то время трудился в Голландском библейском обществе. В конце концов я обратился к нему, поскольку подумал, что он мог бы помочь нам организовать грузовые перевозки или наладить деловые отношения в России, которые мы могли бы использовать для доставки Библий. Я все еще шел по пути контрабанды.

Этот бизнесмен объяснил мне, что он не ведет в России никаких дел, а только иногда приезжает туда совершенно неофициально. Узнав, что этот увлеченный человек является к тому же преданным христианином, я понял, что он на самом деле был доморощенным дипломатом. Годами он устанавливал связи с бывшими и настоящими официальными представителями многих стран - послами, генералами, конгрессменами и сенаторами, министрами, президентами и премьер-министрами. Почему он занимался этим? Будучи христианином, он хотел воспользоваться своим влиянием, чтобы помогать разрешению мировых проблем и конфликтов путем мирных, закулисных переговоров. Он знал, как сводить людей в неофициальной, нейтральной обстановке, делая возможным конструктивный и откровенный разговор, минуя риторику и волокиту официальной политики.

Мне очень импонировал деловой подход этого человека, поскольку я тоже предпочитаю действовать неофициальным путем. Мне важнее иметь влияние, чем получать похвалу.

Однажды в самом начале 1987 г. он пригласил меня в гости в свое имение на побережье Голландии. Он хотел обсудить со мной одно занимательное предложение, полученное им от Европейского совета безопасности. Ему предлагали устроить совместную советско-американскую конференцию по правам человека. Группа должна была быть неправительственной организацией, следовательно, участниками конференции могли быть только частные лица, а не официальные представители своих стран. Общий тон конференции должен был быть не конфронтационным, и как можно меньше сведений должно было просочиться в средства массовой информации.

"Советы предлагают устроить конференцию, на которой обе страны могли бы обсудить свои настоящие и грядущие проблемы", - сообщил он мне. (Позднее я понял, что они предугадали падение Железного занавеса задолго до того, как мы начали думать об этом.) "Мне бы хотелось знать, Андрей, не хочешь ли ты с организацией "Открытые двери" устроить это?".

Я не верил своим ушам: "Что ты имеешь в виду под словами "устроить это"?"

"Ну, - ответил он, - в общем, я прошу тебя заняться всем, кроме выбора делегатов и планирования программы. Ты бы отвечал за все материально-техническое обеспечение конференции, питание, жилье, транспортировку и безопасность всех гостей, а также решал все прочие необходимые вопросы. Кроме того, ты должен представлять на конференции Голландию. Справишься с этим?"

В голове у меня было пусто. Но так как я не привык отказываться от таких редких возможностей, я пришел к Йохану и другому моему коллеге, Эверту, и рассказал им о моей встрече. Я, вероятно, никогда не узнаю, о чем они на самом деле подумали в тот момент, когда я попросил их разработать наши совместные действия, но, даже если они и подумали: "О, нет, опять ты за свое, Андрей", они этого не сказали.

Прошло несколько недель, и вот мы все трое явились в дом моего друга, чтобы представить свои предложения. Однако мы не просто сообщили их ему; несколько советских представителей из самого высшего эшелона власти слетелись сюда на презентацию. Во время нашей беседы миллион мыслей и чувств переполнял меня. Мы, три библейских контрабандиста, обедали с лидерами КПСС и планировали сообща организацию конференции! Эверт и Йохан безупречно изложили наши предложения и произвели на всех исключительно положительное впечатление, так что нас утвердили в качестве организаторов этого мероприятия. Эверт взял на себя ответственность за все материально-техническое обеспечение конференции.

Какая монументальная задача стояла перед ним - и какую чудесную работу он проделал, решая бесчисленные организационные вопросы. Все в конце концов состоялось по плану, с 4 по 6 января 1988 г. в христианском конференц-центре "De Burght" (провинция Зеландия, Голландия). Мы назвали это собрание Конференцией по правам человека и международному сотрудничеству.

Я поразился, увидев в списке участников множество выдающихся лиц, прежде всего из Советского Союза и Соединенных Штатов, а также из восточно- и западноевропейских стран. Всего здесь было около 50 человек - консервативных и либеральных политических деятелей, протестантов, католиков и русских православных патриархов, а также ряд академиков и экспертов по международным отношениям. Наиболее видными делегатами были Розалин Картер, жена бывшего президента США; госпожа Жискар д'Эстен, жена бывшего президента Франции; Федор Бурлацкий, председатель советского Комитета по гуманитарным проблемам и правам человека и первый советник Михаила Горбачева; Александр Сухарев, министр юстиции РСФСР; Ландрум Боллинг, ректор Экуменического института в Иерусалиме; Патрик Кормак, депутат парламента Великобритании; Теодор Хесбург, бывший ректор университета Святой Девы в Индиане; американский богослов Ричард Нейгауз; и многие действующие и бывшие конгрессмены США.

Меня, конечно, больше всего интересовали советские делегаты, поскольку у них была возможность влиять на текущую политику в отношении прав христиан Советского Союза свободно исповедовать свою веру и приобретать Библии. Имея в виду именно этих людей, я повсюду в конференц-центре поставил столы с разложенными на них бесплатными Библиями и христианскими книгами, в том числе экземплярами "Божьего контрабандиста". Мне хотелось, чтобы они взяли с собой как можно больше книг, что они и сделали.

Один сотрудник КГБ, который внимательно просмотрел все, что лежало на книжных столах, попросил меня подписать экземпляр моей книги "Building in a Broken World".

"С удовольствием", - сказал я, доставая ручку. "Если угодно, - добавил я с улыбкой, - я мог бы подписать и другую свою книгу, "Божий контрабандист"".

"Не стоит, - ответил он с ухмылкой. - У нас в Москве уже есть эта книга".

На протяжении всей конференции я не мог не думать о двух вещах: о том, как сильно русские верующие нуждаются в Библиях, и о принесенном нами списке, содержащем имена 400 заключенных, многие из которых были христиане, все еще медленно умирающие в советских трудовых лагерях и закрытых психиатрических лечебницах. Вместе со многими другими западными делегатами я решил обратиться по обоим вопросам к советским представителям. Но как? И что мне следовало сказать им?

Однажды за ужином г-н Бурлацкий и я беседовали о наших корнях и религиозной свободе, и он сказал мне нечто, чего я никак не ожидал услышать от одного из руководителей коммунистической партии.

"О, если бы мы только могли вернуться к простоте той веры, о которой говорили Моисей и Иисус", - сказал он.

Это было так верно, и не только для Советского Союза, но для всех стран. В это мгновение, и я уверен в этом, Господь утвердил в моем сердце фантастическую идею, над которой я уже некоторое время раздумывал. Почему бы не преподнести Русской Православной Церкви (РПЦ) официальный дар в виде 1 миллиона Библий? Все-таки, думал я, разве не сказано в Псалтири: "Навеки, Господи, слово Твое утверждено на небесах"? В таком случае, казалось мне, Библия должна быть доступна всем и повсюду на земле. И когда же, как не теперь, лучше всего предложить этот дар РПЦ, которая отпраздновала свой тысячелетний юбилей?

Я вспомнил свою поездку в Советский Союз в 1967 г., когда русский православный священник пришел ко мне и спросил: "Почему вы всегда раздаете ваши Библии только баптистам? Нам тоже нужны Священные Писания". Я тогда не нашелся, что ответить ему. Тогда мы упустили эту возможность. Среди православных есть много мучеников и много отважных верующих. Некоторые из них служили Богу наряду с баптистскими евангелистами в тех же лагерях и тюрьмах.

Есть у меня друг, иезуит из Америки, которому хотелось стать миссионером в Сибири. Много лет тому назад он приехал в Россию, благовествовал, но был арестован. Он провел первые пять лет в одиночной камере в Москве, а потом еще девятнадцать лет в ГУЛАГе, где-то в Сибири. Наконец его освободили в обмен на двух русских шпионов, которых американцы поймали в Нью-Йорке.

Первыми словами, которые он сказал мне после своего освобождения, были: "Андрей, за все 24 года в заключении я ни разу не болел". Несомненно, брат-католик пребывал там под божественной защитой. Его опыт напомнил мне, что потребности гонимой Церкви распространяются также и на верующих из государственных церквей.

Вот почему позднее по ходу конференции я выбрал момент, встал и сказал: "Прошу слова". Все посмотрели на меня, и, признаюсь, я очень волновался. Я собирался предложить сделать нечто, чего никогда не делалось за всю историю России. Библия была запрещена еще до большевистской революции, и с тех пор почти все Библии, которые находились властями, уничтожались. Как же я мог выдвигать такое предложение теперь? Я не знал, но верил, что Бог хочет, чтобы я сделал это. Кроме того, я чувствовал, что в создавшейся обстановке РПЦ или правительству трудно будет отказаться от моего предложения.

Я внутренне помолился и решил начать с одной истории. Я рассказал собравшимся о своем посещении штаб-квартиры партизан SWAPO в Анголе (об этом я писал в 5-й главе этой книги) и о дискуссии с марксистским руководителем о Библии, когда я предложил положить ее на его столе около бюста Ленина.

Я повторил то же самое заявление, которое сделал тогда тому лидеру партизан, о том, что не может процветать страна, жителей которой вынуждают существовать в условиях того строя, - все равно политического или религиозного, - который они не выбирали сами. То же является истиной и для советских людей, сказал я. Им никогда не стать счастливыми, если у них не будет доступа к альтернативе коммунизма - Иисусу Христу. Все присутствующие знали, что я библейский контрабандист. Я имею в виду то, что на каждом книжном столе я разложил стопки экземпляров "Божьего контрабандиста" и других моих книг; и я открыто говорил, что все свое время посвящаю доставке Священных Писаний в Россию.

"И я буду продолжать доставку Библий в Россию, все равно, каким образом, - сказал я, - до тех пор, пока Библия не появится в каждой церкви, в каждой школе, во всех книжных магазинах, чтобы люди могли просто пойти туда и приобрести Слово Божье".

Когда я выступал с этой речью, которая некоторым, наверное, показалась скандальной, члены советской делегации в конференц-зале притихли, как бы онемели. Но я уже перешел рубикон; обратного пути у меня не было.

"И для начала, - сказал я, - мы хотели бы предложить в дар РПЦ миллион русских Библий".

Итак, предложение сделано. Здесь надо добавить, что я предварительно не выносил его на обсуждение членов совета директоров организации "Открытые двери", поскольку они, по всей видимости, могли проголосовать против. Иногда надлежит делать то, что велит тебе Бог, оставляя все последствия Ему.

Я также указал на тех 400 заключенных и настоятельно советовал советским лидерам освободить их без всяких условий. "Пока в России остается хотя бы один заключенный за веру Христову, - сказал я, - я не могу успокоиться! Мы не успокоимся, если освободят большинство узников, и организация "Открытые двери" не остановится, если множество Библий попадет в эту страну. Нет, мы будем продолжать, пока не выпустят на свободу каждого заключенного за веру и пока все желающие не обретут Библии". Конечно, не я один ставил вопрос о заключенных; другой делегат после меня также обратился к советским представителям с красноречивым посланием, после чего передал полный список с именами христианских узников министру юстиции.

После моего выступления был перерыв. Когда все встали и пошли к столу с кофе, со мной рядом оказался некий джентльмен приятного вида.

"Андрей, - обратился он ко мне, - вы чем-то мне нравитесь, чего не могу сказать о вашей речи".

Я взглянул на ярлычок с его именем. Это был Мариан Добросельски, правительственный чиновник из Польши, которая была еще в то время коммунистической.

"Ответьте мне на один вопрос, пожалуйста, - продолжил он. - Если я приду в один из ваших офисов и на каждом столе увижу Библию, дадите ли вы мне поставить рядом с Библией на каждом столе бюст Ленина?"

Вот еще один пример ситуации, когда времени на молитву не остается. Однако в тот самый миг, когда он взглянул на меня, тревожно ожидая моей реакции, Бог открыл мне нечто необычайное: если у людей будет доступ к Библии и если они воистину будут строить свою жизнь на этом основании, то пусть будет Ленин. Так или иначе он появится, он или кто-то подобный ему. Никуда от искушений не деться. И от греха тоже. И от проблем. И от всего прочего. Но если моя жизнь основана на Слове Божьем, тогда во Христе я буду больше, чем победителем.

"Да, - сказал я, - я бы разрешил вам сделать это".

Его лицо тут же расплылось в непринужденной улыбке, и он схватил мою руку и крепко пожал. "Отныне, - сказал он, - мы - настоящие друзья". И с того дня до сих пор мы поддерживаем добрые отношения друг с другом.

Конференция завершилась официальным приемом в министерстве иностранных дел в Гааге. Реакция на мое предложение была в основном положительной, хотя на протяжении еще нескольких месяцев я ничего не знал об официальном решении по этому вопросу. Митрополит Ювеналий, глава иностранных дел РПЦ, выступил с неопределенным, обтекаемым заявлением: "Имеется возможность импортировать Библии, предложенные нам разными церквами".

Однако Бурлацкий приветствовал мое предложение. "Я не вижу здесь никаких проблем, - сказал он позднее на пресс-конференции. - Библия является не просто религиозной книгой, а книгой высокой культурной и нравственной ценности. У меня самого дома есть Библия".

Даже генерал КГБ по имени Андрей Грачев подошел ко мне при расставании. Он пожал мою руку и сказал: "Андрей, добро пожаловать с вашим миллионом Библий, но, пожалуйста, не делайте этого за одну ночь, как в Китае".

Я рассмеялся: "Не беспокойтесь. Не буду, не буду".

Я не очень-то верил в то, что мой штат и совет директоров организации "Открытые двери" согласятся со мной, узнав о моем предложении подарить миллион Библий РПЦ - особенно после того, как я сделал это, не обсудив сначала этого вопроса с ними. Но они "простили" и искренне поддержали меня в этом начинании. Теперь нам оставалось ждать официального ответа РПЦ.

Ответ пришел в виде прошения одного из руководителей РПЦ. Этот человек просил, чтобы я повторил свое предложение РПЦ в письменной форме. Затем он добавил как бы в оправдание: "Не могли бы вы изменить свое предложение и выслать вместо полных Библий Новые Заветы с Псалтирем? Наш народ большей частью не умеет обходиться с Ветхим Заветом".

В ответ на это я послал официальное письмо Патриарху Пимену, духовному вождю всей РПЦ. В письме, в частности, говорилось:

"Историческое празднование тысячелетия христианства в России является важной вехой в истории мирового христианства. Как члены единой Церкви во Христе, мы знаем, что объединяющий фактор нашей веры находится на страницах Слова Божьего - Святой Библии.

В соответствии с Духом тысячелетнего юбилея и нашими пожеланиями на Западе быть с вами в этот исторический момент, имею честь и высокое призвание представлять многие христианские организации, предлагая в дар Русской Православной Церкви один миллион Новых Заветов с Псалтирем, поставка которых должна осуществиться в течение 1988 г."

К сожалению, мы долго не получали ответа на это письмо, и наше ожидание сменилось беспокойством, а затем и озабоченностью. Прошло два, три, четыре месяца. Они вообще не собираются принимать дара? Или мое предложение кануло в море социалистической волокиты? Я направил еще несколько писем руководству РПЦ и советским чиновникам из Комитета по делам религии, присутствовавшим на конференции. Гробовая тишина.

В середине июля в мой офис пришло письмо от митрополита Филарета, председателя комиссии РПЦ по внешним сношениям:

"С великой благодарностью мы приняли ваше послание...

Мы хотели бы искренне поблагодарить вас за такое щедрое проявление христианской любви и считаем приятным долгом сообщить вам, что мы согласны принять издания Священного Писания, предложенные нам...

С сердечным приветом в Господе и наилучшими пожеланиями успехов в ваших трудах".

Как же мы ликовали в тот день! То, что происходило в Китае по проекту "Жемчужина", теперь должно было произойти и в России. Взволнованный, я отправил письмо с подтверждением:

"С великой радостью услышали мы о вашем желании сотрудничать с западными христианами в распределении этих Писаний среди православных верующих в Советском Союзе.

Мы приступаем к печати первых 100 000 экземпляров Новых Заветов и предполагаем завершить их поставку до Рождества. ...Был бы признателен вам, если бы вы усмотрели возможность нашей встречи во время акта торжественной передачи первых экземпляров книги".

Миллион Новых Заветов, сто тысяч за один раз, потечет в Россию - по легальным, даже официальным каналам. Кто бы мог представить себе такое? Но затем я вспомнил свое видение, в котором Бог показал мне потоки грузовиков с Библиями, легально пересекающих советскую границу. Не прошло и года со времени моего видения, как все это претворилось в жизнь.

С тех пор как я получил письмо с выражением согласия от Русской Православной Церкви, события, казалось, стали развиваться с ускорением - в России, в Восточной Европе и в организации "Открытые двери".

Уже через несколько месяцев - в январе 1989 г. - я находился в самолете, державшем курс на Москву. Путешествие обещало быть непохожим ни на одно, предпринятое мной ранее в Советский Союз. Прежде всего это была моя первая поездка в страну за последние 20 с лишним лет. Чтобы не подвергать опасности многих связных, которые были у меня там, я никогда не приезжал туда после публикации книги "Божий контрабандист". Но теперь я не просто возвращался в Россию, теперь я ехал как приглашенный гость!

Группа по защите прав человека "De Burght", как мы ее окрестили, проводила в Москве очередное собрание. Это само по себе показывало нам, как все здесь переменилось. Но были и другие обнадеживающие знаки. По различным каналам мы получили информацию о том, что почти все заключенные, чьи имена упоминались на первой конференции, вышли на свободу. При этом не было сделано никаких заявлений. Никаких законов не изменили. Диссидентов просто взяли и выпустили на волю. (Оставалось несколько заключенных - это были более сложные случаи, - но и их должны были освободить в скором времени.) До нас дошел слух, что освобождение узников совести произошло главным образом благодаря усилиям группы по защите прав человека "De Burght", хотя я-то знал, что этого никогда не случилось бы без молитвенного служения тысяч верующих по всему лику земли.

Когда наш самолет приземлился в московском международном аэропорту "Шереметьево", я сохранял небольшой здоровый скептицизм по отношению к ситуации в России. В конце концов, Советский Союз все еще оставался союзом, и коммунистическая система с бюрократической верхушкой никуда не исчезла. Но положительные перемены, которым я был свидетелем, официальное согласие принять миллион Новых Заветов и вот теперь санкционированное свыше совещание с государственными руководителями - все это приводило меня в состояние радостного волнения.

Я даже извинил служащих аэропорта, когда они извиняющимся тоном сообщили мне, что мой багаж, который включал две большие коробки с Библиями, куда-то потерялся. Не было никаких подозрительных взглядов и никаких допросов, которые надо было безропотно выносить. Мне всего лишь следовало показать свой паспорт. Поскольку я был участником конференции по правам человека, меня встретили гид, переводчик и водитель, который последующие несколько дней превратил буквально в сплошную "торжественную встречу".

Меня привезли в отель, где обычно останавливались партийные функционеры, изысканное первоклассное сооружение в центре Москвы, где я встретился с некоторыми другими участниками. Я чувствовал себя почетным гостем в коммунистической стране - это было чувство новое и неловкое, как ни странно, поскольку я больше привык к тому, что со мной обращаются как с преступником!

Во время первого перерыва на нашей конференции я вышел погулять по Красной площади. С одной стороны, она выглядела такой, какой осталась в моей памяти. Кроме величественных куполов собора Василия Блаженного, площадь была скучной и грязной. Но с другой стороны, она казалась совершенно преобразившейся. Я заметил, что на площади радикально уменьшилось количество военных и оружия. Атмосфера стала более непринужденной, более оптимистичной. Люди торговали вещами прямо на мостовой. Играли уличные музыканты. Прохожие больше улыбались. Переход к экономике свободного рынка происходил прямо на моих глазах.

Я бродил по площади как во сне. Я свободно ходил по центру коммунистического мира - центру, который потерял свою силу. Я думал о всех молитвах, которые были произнесены, о всех Библиях, которые провезли сюда наши курьерские группы, обо всех верующих в этой стране, которые страдали, надеясь на то, что в один прекрасный день гнету коммунистической системе придет конец. И хотя конца и края этой системе пока еще не было видно и в последующие годы происходили разные перевороты и ощущалась нестабильность, я знал, что этот день вскоре настанет. "Я, наверное, самый счастливый миссионер в мире, - подумалось мне, - поскольку я увидел, как мои мечты претворились в жизнь". Через два месяца мне предстояло лично передавать первый миллион Новых Заветов Русской Православной Церкви на официальной, санкционированной государством, церемонии. Я был крайне удивлен, когда до меня дошло, что мне больше не потребуется везти сюда Священные Писания контрабандой.

Кстати, о Священных Писаниях: минуло два дня, а я все еще не получил своего багажа. Я каждый день посылал в аэропорт одного из служащих отеля, чтобы разобраться с этим делом, пока, наконец, на третий день посыльный не возвратился с моим чемоданом, но без коробок с Библиями. Никто в аэропорту, казалось, не знал, куда пропали две коробки с Библиями.

"Здесь что-то не в порядке", - сказал я себе. Мой здоровый скептицизм напомнил мне, что здешняя система еще не полностью изменилась. Я был почти уверен, что в тот миг, когда я буду проходить досмотр перед вылетом в Амстердам, коробки с Библиями каким-то неожиданным образом найдутся.

Конференция по правам человека проходила гладко. Мы обсудили многое, что изменилось со времени нашего последнего собрания, и узнали, что Советы занимались сочинением новых законов, касающихся религиозных свобод. Мы должны были внести свой вклад в этот процесс.

Я выступил с небольшой речью о согласии РПЦ принять мое предложение подарить верующим миллион Новых Заветов. На этой конференции я официально вручил Федору Бурлацкому хорошее издание русской Библии. В то время это был один из самых влиятельных людей в Советском Союзе - один из ближайших советников Горбачева. Поразительно было видеть, как Слово Божье поднимается до таких высоких уровней русского руководства. Бурлацкий с благодарностью принял подарок, но я не ожидал услышать его замечательный ответ.

"Андрей, - сказал он, - это уже третья Библия, которую я получил в этом году. Первую конфисковала моя жена. Я уже не увижу ее, поскольку она читает ее днем и ночью. Потом мне дали еще одну Библию, но ее у меня увел сын, и эту я больше никогда не увижу. Но, Андрей, теперь у меня есть собственная Библия. Ее я уже никому не отдам".

Когда пришло время возвращаться в Голландию, я намеренно прошел досмотр пораньше, чтобы отыскать-таки коробки с Библиями. Я не собирался забирать их с собой. Со мной были мой переводчик, гид и водитель. Мы пошли в бюро находок, огромный склад, где я спросил о своих вещах.

"Это не проблема, сэр, - сказал чиновник, - ваши коробки здесь, вот они, на этом столе".

Так я и думал.

"Что здесь?" - спросил он у меня.

"Библии для церкви", - ответил я с некоторым нетерпением.

Я допускаю, что мне надо было пройти еще один, последний круг волокиты перед тем, как оставить эту страну. Меня отослали к начальству, которое приказало мне заполнить целый пакет документов, описывающих содержимое коробок, мой предполагаемый маршрут, ну и так далее. И никто, конечно, не гарантировал того, что я получу назад свои вещи. После ничего не давшего разговора с представителями бюро находок, совершенно расстроенный, я сделал то, чего обычно никогда не делаю, - я фамильярно сослался на одно громкое имя:

"Ну, знаете ли, одно скажу вам совершенно определенно - мой друг, Александр Сухарев, министр юстиции, вряд ли одобрит такое отношение".

Не прошло и минуты, как я уже выходил из бюро находок со своими коробками. Я не подписал ни одной бумажки и больше ни с кем не говорил. И, скажу вам, вся советская система держалась на знакомстве с нужными людьми.

Я передал коробки с Библиями своему водителю и сказал: "Пожалуйста, передайте их в баптистскую церковь. Вот адрес". Затем я улетел в Амстердам.

Первый груз в 100 000 Новых Заветов прибыл в Москву в течение первой недели декабря 1988 г., как раз под конец празднования тысячелетнего юбилея РПЦ. Церемония, на которой я официально передал "первые" дарственные Библии, состоялась 13 января 1989 г. в частично восстановленном Даниловом монастыре. Прекрасное старинное сооружение, в котором теперь находится штаб-квартира РПЦ, было конфисковано коммунистами в годы сталинского правления и лишь недавно возвращено церкви.

На вечернюю презентацию было приглашено множество первосвященников, митрополитов и членов монастырского руководства. Эта презентация была для меня очень важной, и я так волновался, что, когда пришло время выступать, я обратился к присутствующим со словами: "Дорогие потухшие (Игра слов- distinguished (уважаемые) и extinguished (потухшие). - Прим. пер. ) гости". Однако я тут же поправился и стал говорить о том, что было у меня на сердце.

Я сказал о том, что Новые Заветы были даром от западных христиан в честь тысячелетнего юбилея Русской Православной Церкви. Я также говорил о том, что Русская Православная Церковь должна была подарить Западу - свою любовь, веру и долготерпение.

 "Мое искреннее желание - установить живую связь с Русской Церковью, - сказал я. - Это лишь небольшой подарок, который мы можем сделать вам. Но больше всего нам хотелось бы увидеть общение верующих, поскольку это драгоценное Слово Божье написано для всех людей на земле, чтобы научить нас ходить путями Божьими".

После моего выступления вперед вышло несколько патриархов. Архиепископ Иов сказал: "От имени народа нашей Церкви я хотел бы поблагодарить вас за этот дар, за вашу любовь к нашей Церкви и членам нашей Церкви. Я хотел бы заверить вас в том, что эти Новые Заветы действительно попадут к верующим и займут почетное место в их домах и в их жизни".

Затем другой священник, отец Виталий (Боровой), поблагодарил нас от имени монахов Данилова монастыря и отдела внешних сношений РПЦ: "Ваша организация называется "Открытые двери", и это именно то, что необходимо сейчас как для нас здесь, на Востоке, так и для вас там, на Западе. Двери постепенно отворяются и в нашу страну, и в ваши, но открыть их не так просто, поскольку они были заперты слишком долго. Человечество разделилось, и люди не желали знать друг друга, ведя друг против друга войну. Ныне дверь открыта, так что мы можем посмотреть друг другу в глаза и сотрудничать".

Затем отец Виталий (Боровой) сообщил поразительный факт из истории Русской Церкви, о котором я прежде никогда не слышал: "[Тысячелетие нашей Церкви] явилось поводом для этого дара, но здесь есть еще один весьма символический повод. Речь идет о том, что брата, который принес нам этот дар, зовут Андрей".

Он повернулся и указал на большую фреску на стене за собой. "Христианство в нашу страну, - продолжал он, - принес апостол Андрей Первозванный. Его можно увидеть на фреске. Согласно традиции, он первым прибыл на Русь, чтобы проповедовать Евангелие нашего Господа. Наша Церковь считает себя церковью апостола Андрея. Он принес христианство в греко-романский мир, и вы на Западе, с вашими книгами и вашей деятельностью, являетесь продолжением его апостольства. Деяния апостола Андрея продолжаются, и эти деяния мы приветствуем в нашей стране. И все же... не только вы и наши западные братья обязаны были печатать эти Новые Заветы, чтобы распространять их здесь. Я думаю, что это и наша задача - самая важная задача нашей Церкви - продолжить это дело и печатать Библии самим. Мы переиздавали Священное Писание шесть раз, но наши тиражи несопоставимы с теми 50 миллионами Библий, которые нужны нашему народу. Обеспечить людей Библиями - это наш святой долг и обязанность, поскольку без этого [без Библий] наша Церковь, столь одухотворенная, не будет Церковью".

Какая великая история! Мне особенно понравились последние пояснения отца Виталия, поскольку они ставят на первое место то, что я считаю призванием и целью организации "Открытые двери". Мы не должны делать за других то, что они могут делать сами. Наша цель - поддержка и укрепление Церкви, с тем чтобы она могла продолжать дело благовестия. Я сначала хочу открыть дверь, а потом дать другим войти в нее.

По окончании всех необходимых формальностей я начал раздавать Новые Заветы священникам и монахам. Реакция была поразительной. Один священник попросил тысячу экземпляров. Я сказал, что с этим нет никаких проблем, только мы отправим их отдельно. Мы старались найти возможность исполнить все, что они просили.

Один из монахов сказал: "Андрей, занимайтесь этим делом не только здесь, но и в церквах, чтобы простые люди также могли получить Библию".

Через два дня, когда я присутствовал на собрании группы по защите прав человека, двое моих коллег из организации "Открытые двери" занялись этим - они пришли в церковь Святого Ильи в Москве, где раздали верующим двести Новых Заветов. Прихожане столпились перед входом в церковь, надеясь получить экземпляр Писания, и многие получившие не могли скрыть слез радости.

За время моих встреч с руководством РПЦ я установил дружеские отношения с собратьями по вере, с которыми прежде у нас не было почти никаких контактов. До сих пор мы в основном общались с баптистами и другими евангельскими христианами. Баптисты не выражали нам никаких претензий в связи с этим, и мы следили за тем, чтобы и они получили свою долю Библий.

Я совершил несколько поездок в Россию в течение следующих лет и всякий раз, казалось, приобретал новый опыт или получал новое известие, указывающее на реальные перемены в коммунистическом мире. Во время второй поездки я проследил за тем, чтобы мой багаж не затерялся снова, и постарался занять более наступательную позицию. Я выставил на таможенный стол перед чиновницей обе коробки и сказал: "Здесь Библии - откройте, и я покажу их".

Она же, несколько опешив от этого, отказалась вскрывать мои коробки. Возможно, она подумала, что я начну ей проповедовать, я не уверен - однако меня пропустили даже без соблюдения необходимых формальностей. Тем лучше!

Помимо встреч с руководством РПЦ, я посетил много евангельских церквей, которые мы снабжали Библиями многие годы. Некоторые остались такими же, какими я их запомнил, - стоящие прихожане, заполнившие храм, женщины в платках, протяжное, строгое исполнение гимнов в минорном ключе. Преданные христиане, верные Господу на протяжении многих лет, они не оставляли своей веры.

Но я встречал также христиан, предпринимавших смелые, неординарные шаги в целях благовестия в стремительно меняющейся стране. Московская баптистская церковь арендовала огромный театр и использовала уличные мегафоны, чтобы открыто приглашать людей на богослужение. Мне хотелось побывать на этих службах, так что с двумя своими сотрудниками я пришел туда и сел на скамью.

Большая аудитория была переполнена, причем, несомненно, не только христианами. Русские евангельские христиане и баптисты одеваются и ведут себя очень скромно, никогда не курят и не выпивают. Так что по сигаретному дыму, витавшему вокруг, и стилю одежды некоторых присутствующих я убедился в том, что верующие смогли привлечь большое число неверующих. Выступало много проповедников, я их не понимал, но то, как они указывали на Библию, как молились и с каким воодушевлением говорили, не оставляло сомнений в том, что они проповедовали Евангелие. Под конец людей пригласили на исповедь, и многие вышли вперед, чтобы принять веру Христову. Такая грандиозная реакция аудитории произвела на меня сильное впечатление.

После богослужения мы прошли к кафедре. Руководители церкви и проповедники узнали и тепло приветствовали нас.

И первым делом они спросили: "Брат Андрей, почему вы не раздаете Библий?" У них не было Священных Писаний, чтобы предложить их людям.

44 "Боже мой, а я и не знал, что мы имеем на это право", - ответил я. В Советском Союзе происходили такие стремительные перемены, что мы каждый раз гадали, что здесь разрешено, а что нет. Однако то, что христианам позволили проводить евангельские собрания за пределами церкви, указывало на значительные перемены в политической атмосфере. Мы видели это собственными глазами, отчего я был очень счастлив.

Перемены, казалось, затронули не только Советский Союз. Забавная история произошла со мной, когда я летел из Москвы. Мы должны были сделать остановку в Варшаве. Я сидел у прохода, а два места справа от меня были свободны. Постепенно салон авиалайнера заполнялся пассажирами, пока все места не оказались занятыми, кроме тех двух, что возле меня. Наконец, когда все уселись, я заметил, что по проходу идут двое в черном, с белыми пасторскими воротниками с застежками сзади. Они остановились около меня, посмотрели на билеты и убедились, что последние два места принадлежат им.

Я встал, чтобы пропустить их, и сказал: "Привет, меня зовут брат Андрей".

Первый улыбнулся. "Меня тоже зовут брат Андрей", - ответил он и прошел на свое место. Затем, к моему удивлению, и второй сообщил, что он тоже брат Андрей.

Оба были из Польши, католические миссионеры в Бразилии! Один из них сотрудничал с движением "Оазис", харизматическим направлением в Польше, которое организация "Открытые двери" поддерживала уже довольно давно. Итак, весь ряд занимали мы, три собрата Андрея. Я развеселился не только от забавного "совпадения", но и от того, что эти двое были христианскими миссионерами, которых послала церковь все еще коммунистической страны. Мир и в самом деле менялся на глазах.

Позднее мы узнали другую невероятную историю - историю о баптистской общине в городе Кобрин, что недалеко от польской границы в нынешней Республике Беларусь. Верующим впервые разрешили возвести здание для собраний, но материалов не хватало, и начать строительство никак не удавалось. Наконец власти позволили баптистам сделать то, что всего несколько лет назад было просто немыслимым. Им разрешили снести расположенные неподалеку бывшие советские армейские казармы, чтобы воспользоваться кирпичами, бетонными блоками и сталью для строительства церкви.

Когда добровольцы из числа верующих сносили эти сооружения, они нашли гильзу от артиллерийского снаряда еще времен Второй мировой войны, вделанную в кирпичную стену. В гильзе лежало свернутое в трубочку письмо, написанное по-русски в 1948 г. В нем говорилось: "Эти кирпичи раньше использовались для отделки польской православной и русской православной церкви. Если когда-нибудь этот комплекс будет разбираться, мы просим вас употребить кирпичи для построения церкви". Под этим письмом стояли подписи разных людей, возможно, строителей-христиан.

Во время и после Второй мировой войны Сталин уничтожил много церквей и воспользовался строительными материалами для создания советской военной машины. Теперь Бог позволил, чтобы этот материал был употреблен по своему назначению - для возведения Его Царства. Польско-канадский миссионер Джордж Байенски, поведавший эту историю, напомнил отрывок из Книги Пророка Исаии (2:4), когда сказал: "Сначала орала перековали на мечи, а затем мечи - снова на орала".

За исключением трагических событий на площади Тянаньмынь в Пекине (Китай, июнь 1989 г.) демократические перемены нигде не встречали особого сопротивления - особенно в России и Восточной Европе. Страны-сателлиты Советов одна за другой объявляли о своей независимости и выбирали собственных лидеров. В Чешской Республике президентом стал известный драматург Вацлав Гавел. Когда в Румынии жестокий диктатор Николае Чаушеску был свергнут, на улицах видели людей, которые вырывали изображение серпа и молота из центра национального флага. Возможно, наиболее ярким и символическим событием из всех было крушение Берлинской стены, которая разделяла город и, по-видимому, весь мир на два враждебных лагеря. Хотя я сам не был свидетелем этого эпохального события, мой коллега Ян присутствовал на декабрьской церемонии открытия Стены.

Сотни тысяч людей собрались у Бранденбургских ворот, в том месте Стены, которое пользовалось самой дурной славой. Здесь состоялись волнующие встречи тех, кто бежал в Западный Берлин в предыдущие годы, и их родственников, которые не имели возможности оставить это место. Некоторые не виделись с родными 15 и более лет.

В толпе находились и христиане, которые благовествовали, развернув огромный флаг со словами из псалма 23 (ст. 7): "Поднимите, врата, верхи ваши, и поднимитесь, двери вечные, и войдет Царь славы!" Очень подходящий к этой ситуации стих. Он напоминал о том, что мир - это не отсутствие коммунизма, а присутствие Царя славы, Иисуса Христа. После церемонии официального открытия Стены христиане пронесли свой флаг в Восточный Берлин и продолжили благовествовать - в первое время подобная деятельность была развернута во многих городах.

Ян был одним из тысяч людей, которые действительно забрались на Стену с молотками и помогли сломать ее. Он захватил несколько кусков от Стены, чтобы раздать друзьям, которые столь долго и серьезно молились о ее падении. Позднее, говоря об этом событии, он подчеркивал, что "серп и молот уступили место молоту и зубилу". Мне это нравилось.

Не могу сказать, что я хотел бы получить кусочек Стены в качестве сувенира. Не хотел я и присутствовать при ее крушении. Ведь я был там, когда Стену только возводили, и я был одним из первых, кто пересек ее. Конечно, я не могу не радоваться от того, что она рухнула, но мне хотелось смотреть вперед, а не оглядываться назад.

Ян рассказал мне, что он очень надеялся побывать в церкви Восточного Берлина в первый же воскресный день после падения Стены. Несомненно, богослужение там должно было сопровождаться великим ликованием с прославлением и благодарением Бога за восстановленную свободу - свободу служить Ему, исследовать Библию и благовествовать, не опасаясь наказания. Но, когда он пришел в церковь, его потрясло, что там почти никого не было.

По какой причине? По той, что большинство членов церкви отправились в Западный Берлин за покупками.

"Они теперь ходят в супермаркет, а не к нашему Богу, Который избавил нас от рабства", - посетовал пастор со вздохом.

Как ни печально было слышать об этом из уст Яна, я не обвиняю и не осуждаю этих христиан. Если бы мне пришлось жить в тени Восточного Берлина все эти годы, я бы, может быть, поступил так же. Но их поведение лишний раз напомнило мне о том, что капитализм не следует считать доброй альтернативой коммунизму, если при этом забывают Царя славы.

Приблизительно каждые шесть недель в тот бурный и триумфальный период наши грузовики поставляли Новые Заветы в пункты распределения на территории России, обычно по 100 000 экземпляров за один раз. Последний груз прибыл в начале 1990 г. В первую неделю марта я прибыл в Москву на презентацию "последнего" экземпляра Нового Завета Патриарху Алексию, новому главе РПЦ. Меня сопровождал мой коллега Клаас и команда телевизионщиков, чтобы снять это событие для истории.

Мы вернулись в Данилов монастырь, для того чтобы присутствовать на вечернем приеме у Патриарха Алексия и на заключительной церемонии в его личной часовне. Он был человек приблизительно моего возраста, с длинной седой бородой. На нем было облачение черного цвета, белый головной убор и большой медальон на цепи вокруг шеи. Мы оба выступили с краткими речами, после чего я вручил Патриарху Алексию миллионный экземпляр Нового Завета. Я также подарил ему свою книгу "Божий контрабандист".

"Это последний экземпляр Священного Писания из первого миллиона, - сказал я ему. - Надеюсь, мне никогда не придется снова провозить Библии в Россию контрабандой".

Он кивнул в знак согласия, благосклонно принимая книги. Затем он предложил: "Андрей, помолимся вместе?" Мы прошли в его личную часовню и предстали перед стеной с прекрасными иконами, или иконостасом (надо сказать, что иконостас был на протяжении многих столетий составной частью русского православного чина поклонения).

"Вознесем вместе молитву Господню, - предложил он, - вы по-голландски, а я по-русски".

Молясь вслух, я слышал, как оба мы обратились к Богу со словами "Отче наш", каждый по-своему, и меня вдруг поразила такая мысль: мы, христиане, - одна семья. Несмотря на то что этот человек говорил на непонятном мне языке, принадлежал к другой культуре и имел своеобразную внешность, сердце его жаждало любви Божьей не меньше моего.

Во время этого визита у нас была возможность посетить больше разных церквей. Одной из них была православная церковь в Кунцеве, на окраине Москвы. Многие годы эта церковь была закрыта, а помещения ее использовались коммунистами как склад. Год назад все церковные сооружения были возвращены РПЦ. На реконструкцию должно было уйти по крайней мере лет пять, сообщили нам, и РПЦ следовало оплатить все расходы.

В конце литургии, во время которой люди зажигали свечи, пели и становились на колени среди развалин, священник представил нас и раздал несколько наших Новых Заветов членам церкви. И снова люди устремлялись вперед, чтобы получить экземпляр Священного Писания, а потом выражали нам большую благодарность.

Я также посетил баптистскую церковь в разгар похожих восстановительных работ. В помещении царил сущий хаос, и многое здесь надлежало переделать. Пока внизу храм перестраивали, наверху проходили богослужения. Конечно, это хорошо, что общине вернули здание; плохо то, что за все следовало платить и необходимо было тратить массу времени на ремонтные работы. Все это мешало церкви заниматься своей основной деятельностью.

Однажды мы посетили вечернее собрание в Московской баптистской церкви. Здание было переполнено. Я выступил после Николая Колесникова, одного из руководителей церкви. С большим подъемом он сообщил мне о множестве писем, поступивших на их имя, с просьбой выслать Библии - из школ и даже из военных академий. Московская баптистская церковь также регулярно отсылала Библии в отделенные церкви по всей России.

Для меня "гвоздем" программы стала встреча с одним из моих героев, Иосифом Бондаренко, впервые на его родине. Известный как "советский Билли Грэм", этот мужественный брат из Риги (Латвия) посвятил свою жизнь евангелизации России. Отсидев три лагерных срока, он освободился в 1980-х годах и смог продолжить свой труд. Довольно долго я следил за его деятельностью, и вот я оказался вместе с ним в его "зоне влияния".

Какой же это был благородный и любезный человек, полный энтузиазма и любви к Господу! Вместе мы вышли на Красную площадь, чтобы дать там интервью нашим телевизионщикам. Затем Иосиф начал проповедовать по-русски и вручать всем Новые Заветы прямо на фоне мавзолея Ленина. Одна женщина не имела никакого представления о Библии, так что он объяснил ей значение Благой вести и просил прочесть вслух 16-й стих из 3-й главы Евангелия от Иоанна. Люди охотно слушали и просили дать больше экземпляров Библии. Это была трогательная сцена.

Закончив съемки и разговоры с людьми, мы передали Иосифу коробку с 78 Библиями для Сибири, где он должен был вести в течение трех недель евангельские собрания.

Наконец, мы отправились домой, в Голландию.

В это время продолжалось также мое сотрудничество с группой по защите прав человека "De Burght". В марте 1991 г. группа собралась в Международном дворце мира в Гааге, чтобы обсудить проблему независимости прибалтийских государств. Тогда же Иосиф Бондаренко с семейством посетил меня в Голландии, и я расспрашивал его о том, что он думает о независимости его родины, Латвии.

И знаете что сказал мой брат? "Андрей, я не хочу, что бы моя родина обрела независимость, поскольку это лишит меня поля миссионерской деятельности". Иначе говоря, если Латвия станет независимой, ему, по всей вероятности, будет значительно труднее путешествовать и благовествовать.

Его слова поразили меня. Но они также напомнили мне о важной для всех христиан истине: стремление к национальной обособленности замечательно, но если наше желание политической независимости превышает наше желание благовествовать миру, мы никогда не победим силы зла. Путь гонений может стать единственным путем к победе - как было с Иосифом.

Пока Иосиф был у нас, он выступал в моей родной церкви и все его семейство пело для нас. Ни разу на моей памяти в церкви не бывало столько народу. Проповедь Иосифа была очень простой, но каждое слово в ней несло заряд огромной силы.

Когда я слушал Иосифа, человек, сидящий рядом со мной, склонился ко мне и прошептал: "Андрей, откуда у этого человека столько силы?"

Не раздумывая, я ответил: "Потому что он заплатил за это". И затем, не удержавшись, добавил: "А за нас с тобой уже заплатили". Может быть, мне не следовало говорить этого, но это было так.

После проповеди у меня была возможность посидеть и поговорить с братом Иосифом. Я хотел сообщить ему о нашей семилетке молитв о России, которая недавно закончилась. Столько произошло за эти семь лет, в течение которых мы молились день и ночь. Не только Россия, но весь мир, казалось, был перевернут вверх дном.

"Иосиф, - сказал я, - знаешь, мы молились за тебя семь лет".

Он мягко ответил: "Андрей, пожалуйста, продолжайте. Мы также молились - последние семьдесят лет".

Я вернулся в свой крошечный уголок, откуда был родом. Конечно, и они тоже молились. Они молились за нас. Я упустил самое главное, о чем часто проповедовал сам: Мы нуждаемся в гонимой Церкви, как гонимая Церковь нуждается в нас. Мы обязаны учиться у них, и, возможно, даже больше, чем они у нас.

И даже демонстративно-дерзкая Албания не смогла устоять под ветром перемен, который пронесся над коммунистическим миром. В конце 1980-х группы молитвенной поддержки из организации "Открытые двери", прошедшие через албанские города и селения, увидели ответ на свои молитвы. Жестокий тиран Энвер Ходжа, сказавший однажды, что в Албании "вера в Бога будет вырвана с корнем", умер в 1985 г., оставив страну в жесточайшей внешней изоляции. Наконец в 1990 г. его преемник, президент Рамиз Алия, начал политику смягчения определенных внутренних ограничений в отношении собственных граждан.

Ни о каком возврате назад после это не могло быть и речи. Вскоре вся коммунистическая система развалилась, и многие тысячи бежали из страны. При отсутствии ресурсов каких-либо полезных природных ископаемых и наличии безработицы, поразившей более половины населения, ситуация грозила выйти из-под контроля. Преступность и коррупция приняли угрожающие размеры. Грабители разбивали автомобильные стекла и тащили ценные вещи, когда пассажиры еще находились в машине. Если удавалось дозваться полицейских, они требовали взятку или забирали то, что осталось.

В этот момент движение, известное под названием "Ancient World Outreach", в сотрудничестве с множеством других миссионерских организаций, включая "Открытые двери", обратилось к руководству страны с просьбой разрешить проведение первой евангелизационной кампании в современной Албании. Страна нуждалась в духовном возрождении, и на фоне процессов демократизации, происходящих в Европе, было неудивительно, что мы получили положительный ответ.

Нас удивило другое - этот ответ был восторженным. Нам не только позволили провести евангелизационную кампанию, но предложили в безвозмездную аренду стадион в столичном городе Тирана. 1 июля 1991 г. министр культуры этого государства на официальном открытии первого собрания сказал: "Албании это необходимо. Страна нуждается в духовном возрождении".

Мне выпала честь первым обратиться к 80-тысячной толпе. Жаждущие духовной истины после десятилетий тьмы, люди слушали внимательно, несмотря на скверную погоду. Албанское государственное телевидение впервые транслировало богослужение на всю страну, и прежний центральный орган коммунистической партии Албании, газета Zeri i Populit, освещал это событие. Ожидание и интерес были такими, что один радиокомментатор, которого евангелисты просили быть покороче с вопросами по причине лимита времени, ответил: "Нет, не могу. Этого момента я ждал 10 лет".

Какая невероятная неделя! В последний день мы провели особое собрание для 157 новообращенных и крестили 43 человека в озере неподалеку. За время евангелизационной кампании нам удалось распределить 10 000 экземпляров Евангелия от Иоанна,

Новых Заветов и много другой духовной литературы. Впоследствии мы сотрудничали с Европейской христианской миссией (European Christian Mission) в организации перевода всей Библии на современный албанский язык. Несомненно, страна вступала в новую эру.

Через год, после американской национальной утренней молитвы в Вашингтоне (округ Колумбия), у меня состоялась беседа с некоторыми руководителями Албании из высшего звена, посетившими США впервые. Потом ко мне подошел албанский посол в ООН и сказал: "Брат Андрей, нечто подобное должно быть и у нас, в Албании". Они были на подъеме.

Албанская государственная утренняя молитва так никогда и не стала реальностью, но позднее в том же году в наш офис пришло несколько писем от президента и премьер-министра Албании. Нельзя ли как можно быстрее доставить в Албанию Библии, говорилось в письмах, чтобы Иисус заговорил на албанском языке?

В письменных приглашениях встретилось и несколько любопытных выражений. Например, одно было таким: "Приходите к нам, пожалуйста, на Библейский вечер". Они не знали, как назвать торжественный акт передачи Библий в дар. Выражение "Библейский вечер" мне даже понравилось. Еще там было следующее: "Привезите, пожалуйста, для Библейского вечера сыр, печенье и кока-колу".

Я был весьма воодушевлен и торопил завершение перевода Библии. Наконец в начале 1993 г. перевод Библии на албанский язык был закончен, и в мае месяце первые экземпляры вышли из печати. Тем временем началась война в Боснии, так что мы вынуждены были отправить свой фургон с грузом Библий, сыра, печенья и кока-колы через Италию, а оттуда паромом через Адриатическое море. На следующий день мы вылетели в Тирану с небольшой партией Библий только на тот случай, если наш фургон где-то задержится.

Торжественный акт передачи происходил в современном Международном культурном центре, построенном Ходжей как рукотворный монумент в свою честь. Первоначально там установили огромную статую Ходжи из куска мрамора весом в 42 тонны, но я обратил внимание, что этой статуи перед центром уже не было.

"Что произошло с памятником Энверу Ходже? - спросил я у премьер-министра. - От него что-нибудь осталось?"

"Ничего не осталось, - был ответ. - Мы стерли его в порошок, чтобы не растащили на кусочки". Интересная параллель с Берлинской стеной, подумал я, ведь ее осколки не просто растащили, но и продавали с прибылью.

Здесь, в этом здании, и произошла передача Албании первого полного издания Библии на современном албанском языке. На торжественной церемонии присутствовали более двухсот человек, включая членов парламента, трех секретарей по делам религии (они представляли православную, католическую и мусульманскую общины страны) и представителей более сорока церквей, которые появились в стране за последние годы. По этому случаю выступил детский хор.

После моего краткого вступительного слова выразили желание высказаться несколько государственных руководителей. Зекри Палуши поблагодарил нас от имени премьер-министра. "Наши дети не должны больше верить в Энвера Ходжу, - сказал он, - они могут теперь узнать Иисуса. Это обогатит их ум и сердце". Ийли Вешое, министр образования, совсем недавно вышедший на пенсию, добавил: "Многие годы у нас не было этой Книги. Библия содержит послание мира, любви и лучшей жизни. После эпохи коммунистической диктатуры народ нуждается в духовном, нравственном и экономическом возрождении. Библия может содействовать этому. Коммунистическая диктатура губила народ, Библия способна возродить его".

Под конец торжественной церемонии член парламента Пьетер Пепа напомнил присутствующим обо всех албанцах, умерщвленных за веру в Христа:

"Последние 50 лет нашей страной правил сатана. Ныне с Библией мы надеемся, что сатана будет изгнан".

После всех выступлений мы приняли участие в большом Библейском вечере.

Ветер свободы гулял по России и Восточной Европе, и только делом времени были перемены и в служении организации "Открытые двери". Теперь Библию можно было распространять и даже печатать легально во всем посткоммунистическом мире, и мы больше не нуждались в искусстве многих наших сотрудников, которые занимались планированием и приведением в исполнение наших планов контрабандных поставок Библии в европейские государства. Нам уже не надо было отправлять в курьерские рейды почти половину нашего персонала в Голландии - в общей сложности тридцать человек - славных людей, проделавших большую работу. Так что здесь, в нашем офисе, мы испытывали смешанные чувства. Печально было расставаться с близкими друзьями, с теми, с кем мы трудились вместе так долго, но в то же время на душе у нас было светло и радостно, поскольку мы увидели то, к чему так сильно стремились.

Наши доходы также значительно сократились, очевидно, потому, что многие наши активные сторонники по ошибке подумали, что падение советской коммунистической системы означает, что наша миссионерская деятельность закончилась. Как бы не так! Масса дополнительной работы предстояла в этих странах, большинство из которых до сих пор остаются совершенно неустойчивыми в политическом, экономическом и духовном отношениях.

Важно помнить, что невозможен прыжок из тоталитаризма в демократию. Многие проблемы здесь еще далеки от разрешения. Я предвижу, что этим странам понадобится по крайней мере столько же времени на восстановление демократического образа жизни, сколько у них ушло на его сокрушение. Как христиане, желающие увидеть возрождение Церкви в этих странах, мы должны быть не только терпеливы, но и бдительны. В конце концов мы допущены сюда наравне с мусульманами, буддистами и индусами.

Что касается нас, то в 1991 г. мы в соответствии с проектом "Самуил" начали поставку миллиона детских Библий в Россию. Когда уже столько миссий начало обеспечивать регулярные поставки Библии, мы решили благовествовать малышам, которым на протяжении нескольких поколений запрещалось слышать библейские истории.

Теперь мы работаем главным образом в среднеазиатских республиках, где миссионерская деятельность минимальна. Как всегда, мне хочется заниматься тем, чего еще никто не делал. Когда двери откроются и другие смогут принять участие в этой работе, мы оставим и это поприще.

Кстати, коммунизм скорее жив, чем мертв. Спросите об этом у любого человека в Китае, на Кубе или в некоторых африканских странах, где еще сильна марксистская идеология. Церковь все еще гонима во всех этих странах, и у нас остается еще довольно много работников, провозящих туда Священные Писания и оказывающих материальную поддержку верующим. Но теперь, когда Железный занавес рухнул, мы отдаем свое время, силы и внимание духовной борьбе более значительной, чем та, которую мы вели с коммунизмом. Я имею в виду борьбу между христианским и мусульманским мирами.

СТУПЕНЬ ДЕВЯТАЯ

Не отступай со своих позиций, провозглашая Благую весть

Я никогда не забуду один мартовский день 1990 г., когда я был на Красной площади в Москве и наблюдал, как Иосиф Бондаренко открыто благовествовал по-русски. Он делал то же самое, из-за чего его держали в тюрьме в течение девяти лет, но на этот раз никто не остановил его.

Не забыть мне и того момента в Тиране (Албания), когда передо мной открылся вид стадиона, переполненного народом, и я начал первую за многие десятилетия кампанию по евангелизации страны с полного благословения ее правительства. В обоих случаях я понимал, что это и есть та цель, к которой должна стремиться организация "Открытые двери" и все мы в нашей христианской жизни, а именно - провозглашать Благую весть Христову открыто и бесстрашно. Конечно, нельзя просто идти и делать это; мы поднимаемся на эту ступень лишь пройдя вначале восемь предыдущих и заработав право благовествовать.

Даже приняв во внимание факт падения коммунистической системы советского и восточноевропейского образца, мы все еще не можем свободно проповедовать Иисуса Христа почти на половине земного шара. Значительная часть нашей работы в организации "Открытые двери" совершается тайно, нелегально. Но перед нами всегда стоит цель подготовить почву так, чтобы можно было благовествовать открыто. В любой закрытой стране или сложной ситуации мы хотим изменить обстоятельства так, чтобы всякий мог открыто провозглашать господство Иисуса.

Иными словами, свобода совести есть основное право человека, и мы должны требовать от всех правительств на земле предоставить своим гражданам это право. В течение многих лет различные организации по защите прав человека, оказывавшие международное давление на страны, в которых ограничивалась свобода вероисповедания, добились больших положительных результатов. В этой книге я описал значительную роль группы по защите прав человека "De Burght", которая способствовала восстановлению религиозных свобод в странах, входивших в состав бывшего Советского Союза.

Нас, христиан, беспокоит не только положение с правом человека проповедовать что-либо, но и то, что именно проповедуется. Мы стремимся провозглашать господство Иисуса везде, где поклоняются людям или системам, другими словами, повсюду. Это неизбежно ведет к конфронтации, о чем я уже упоминал в ступени 5, поскольку Евангельское послание всегда вступает в конфликт с господствующими системами, все равно, политическими, экономическими или религиозными. В закрытых странах эта конфронтация, скорее всего, будет сопровождаться гонениями.

Когда мы провозглашаем господство Христа, силы зла вокруг нас начинают активизироваться и духовная война обостряется. Но нам не следует этого бояться. Почему? Потому что мы уже знаем исход этой войны. Этот исход был предрешен две тысячи лет тому назад, когда Иисус умер на кресте и восстал из мертвых. Он уже победил грех и смерть. Из Священных Писаний мы знаем, что однажды преклонится всякое колено и всякий язык исповедует, что Иисус Христос - Господь (Флп. 2:10-11).

Итак, послание, которое мы обязаны провозглашать, - это весть о победе со Христом. Побеждаем мы! Когда мы знаем, что произойдет, тогда мир и уверенность, которые исходят от нас, привлекают многих и они слушают нас. Но это значит, что нам надо жить в более тесном общении с Богом и опираться только на Его Слово.

Вспомните историю ветхозаветного Иосифа. Он начал провозглашать Царство Божье, когда сказал фараону, что Бог откроет ему значение его сна. Затем, когда фараон поведал ему два своих сна, Иосиф сказал ему: "...что Бог сделает, то Он возвестил фараону" (Быт. 41:25). Как мне нравятся эти слова! Они напоминают мне о словах Бога, которые Он произнес, прежде чем покарать Содом и Гоморру: "Утаю ли Я от Авраама, что хочу делать!"

Бог не утаивает от нас ничего из того, что собирается сделать с этим миром. Все это записано в Священном Писании, и наше дело - провозглашать это каждому человеку в каждой стране. Несмотря на обострение духовной войны - а может быть, именно по этой причине, - я считаю, что Бог предоставит нам все возможности, чтобы благовествовать о Христе людям, которые, по-нашему мнению, не должны быть в этом заинтересованы. Многие из этих людей проживают в странах, где политическая система пришла в упадок или готова рухнуть. Эти люди пребывают в состоянии глубокой неудовлетворенности. Они могут быть восприимчивы к нашей проповеди более, чем когда-либо прежде.

Ислам во многом является религией "провозглашения". Пять раз в день из миллионов минаретов по всей земле над городами и селениями раздаются пронзительные призывы к молитве. Прибавьте сюда миллиарды проповедей, прозвучавших за 13 веков истории ислама. Во время ирано-иракской войны в середине 1980-х годов я посетил Иран, чтобы поддержать местных христиан. В тегеранском аэропорту перед отлетом домой я хотел приобрести несколько сувениров, которые напоминали бы мне об Иране. В газетном киоске я обратил внимание на кассету с записью Корана и решил купить ее, поскольку у меня не было такой записи.

"Это Коран?" - спросил я и тут же понял, что мне не следовало этого делать.

"Да, я сейчас поставлю ее", - сказал продавец и, не ожидая моего ответа, вставил кассету в магнитофон и нажал на кнопку воспроизведения. Внезапно весь аэропорт наполнился монотонными звуками.

"Стоп! Стоп!" - воскликнул я в отчаянии. Мне была ненавистна мысль о том, что я стал виновником трансляции Корана на весь тегеранский аэропорт. Так мне пришлось в скором темпе купить эту запись. Прибыв домой, я поставил кассету на полку и никогда уже не поигрывал ее вновь.

Христианство также сильно зависит от "провозглашения". Я думаю о Моисее, который бесстрашно противостал фараону, объявив: "Так говорит Господь, Бог Израилев: отпусти народ Мой!" В конце своей жизни, желая подытожить учение, которое он получил от Бога и преподал своему народу, Моисей изложил его в форме песни, которую было легче запомнить. "Итак, напишите себе слова песни сей, и научи ей сынов Израилевых, и вложи ее в уста их <...> [сказал Бог Моисею]. И когда постигнут их многие бедствия и скорби, тогда песнь сия будет против них свидетельством, ибо она не выйдет из уст потомства их" (Втор. 31:19, 21). Впоследствии Моисей повторил наизусть всю песнь в присутствии внимавших ему израильтян.

Итак, когда вы слышите пение, доносящееся из мечети, или чтение мантры, помните, что у нас, христиан, есть слова Бога и мы можем воспользоваться ими, чтобы в молитве противостать греховным воззваниям. Я всегда учу бывших мусульман повторять про себя: Иисус - Господь, Иисус - Господь, как только они заслышат пронзительные звуки из минарета. Это форма проповеди, пусть эти призывы и не произносятся громко и перед большой аудиторией. Ими следует продолжать проповедовать Христа перед самим собой и невидимыми силами.

Даже чтение Библии вслух является формой проповеди (Отк. 1:3). Но нам не следует довольствоваться этим. Нам нужно провозглашать истину не только в своих спальнях и гостиных, но и в школах, на рабочих местах и среди своих соседей. Мы должны запомнить, что все это - мир Божий, и мы можем благовествовать ему. В любом месте, где бы мы ни оказались, мы имеем право провозглашать Царство Иисуса Христа.

Многие страны и народы мира до сих пор не могут свободно проповедовать Евангелие. Они отчаянно нуждаются в таких людях, как мы, чтобы возвещать волю Божью, откровение Божье, силу Божью, Царство Божье, закон Божий, любовь Божью, праведность Божью и мир Божий. Однажды всякий язык провозгласит Его имя, и Библия утверждает, что это произойдет вскоре! Так что будьте мужественны и радостно сообщайте всем о победе, которую Христос уже одержал.

МОЛИТВА

Благодарю Тебя, Господи, за то, что Ты уже победил в духовной битве, в которую я вовлечен. Помоги мне ныне провозглашать Твою победу.  Аминь

Хотя во время своего служения я периодически путешествовал по Ближнему Востоку и приобрел там много друзей-христиан, я в течение многих лет заблуждался относительно присутствия церкви в подлинно исламских странах. Я допускал, что там просто не было никаких церквей, что государства, исповедующие исламский фундаментализм, стерли их с лица земли.

Представьте себе мое удивление, когда однажды на конференции в конце 1970-х годов ко мне подошел какой-то человек с Ближнего Востока и спросил: "Брат Андрей, когда вы собираетесь посетить церкви в Иране?"

Он назвался пастором одной из иранских евангельских церквей и при этом нисколько не шутил.

Шокированный, я взглянул на Йохана, стоявшего возле меня, и снова обратился к этому человеку. "Что вы называете "церквами в Иране"? - спросил я удивленно. - В этой стране и в самом деле есть Церковь?" Аятолла Хомейни был тогда в силе, и его фанатический исламский режим осуждал фактически все, что отдавало духом Запада, так что я полагал, что христианская церковь там исчезла надолго.

Но я ошибался.

Мой коллега Йохан и я впервые посетили Иран зимой 1981 г. Хомейни был в зените земной славы, а ирано-иракский конфликт - в самом разгаре. Прошло только два месяца с тех пор, как заложники из американского посольства в Тегеране были освобождены.

Нашему самолету пришлось приземляться в противную метель. В терминале царил всеобщий хаос, сотни пассажиров часами ожидали доставки багажа, и все безумно спешили в багажную зону, когда что-то прибывало. Люди дрались, орали и проклинали друг друга в расстройстве. Когда мы в конце концов нашли свои чемоданы за рядом столов и пролезли под ними, чтобы достать их, нам удалось пройти таможенный досмотр без проблем и выйти на улицу, где нас поджидал автомобиль.

Мы направились в христианскую церковь; атмосфера всеобщего хаоса, казалось, царила всюду. Светофоры по большей части не работали, и люди просто не обращали внимание на те, что еще светили, что создавало пробки и приводило к дорожно-транспортным происшествиям. Наконец мы добрались до небольшого церковного строения, которое находилось на той же улице, что и американское посольство. Церковь выходила фасадом на большую площадь и огромную мечеть, куда в это время на утреннюю пятничную молитву собралось около миллиона мусульман. Мы сказали друг другу: "А что если бы миллионы христиан в Амстердаме или Вашингтоне собирались каждую неделю молиться Богу?"

Внутри церкви был книжный киоск, на полках которого мы увидели экземпляры книги "Божий контрабандист", недавно опубликованной на фарси. Я был почти убежден в том, что верующие станут жаловаться на экономические, политические и духовные беды, которые навлекло на страну правление аятоллы Хомейни. Но то, что я услышал, было для меня неожиданностью.

"Бог милостив к нам", - сказали они. Из-за хаоса и неразберихи церковь воспользовалась одним и тем же разрешением на публикацию Библий пятикратно. Кроме того, в церковь пришло больше мусульман, и верующие смогли донести до них любовь Божью, хотя им и не позволялось обращать кого бы то ни было в христианство.

Мои христианские братья сделали и другое поразительное заявление. "Хомейни стал самым большим благословением нашей страны из всех, какие были когда-либо, - сказали они мне, - поскольку он показал внутреннюю сущность ислама. До него ислам можно было сравнить с коробкой в красивой упаковке. Хомейни взял эту коробку, разорвал обертку и показал миру, что в действительности находится внутри".

На самом деле многие из тех, с кем я разговаривал, имели возможность лично познать ислам с темной стороны в форме религиозной нетерпимости, беспокоящих действий властей и перманентного полицейского надзора и допросов. Однако такого рода преследования, казалось, только укрепляли их веру.

Каким же действенным призывом к пробуждению оказался этот визит! Несмотря на все проповеди, которые я произносил на тему о том, что не бывает стран, закрытых для Бога, я понимал, что это шло вразрез с моим отношением к некоторым странам, таким, например, как Иран и Саудовская Аравия, когда допускал, что никакая церковь не могла выжить там. Мои глаза открылись, и мне захотелось найти какое-то решение и в этом случае.

Сначала мы известили о существующей проблеме наши молитвенные цепочки по всему миру и просили вознести Господу ходатайственные молитвы о наших иранских братьях и сестрах во Христе. Затем в течение 1980-х годов мы приступили к финансированию небольших операций, которые были направлены на укрепление иранской церкви, таких, например, как поставка учебных пособий и справочных изданий для пасторов, а также оказание финансовой поддержки их семьям.

Мы продолжали молиться за иранских церковных руководителей, и Бог подал нам другую идею. Почему бы не вызвать некоторых из них в гости, чтобы они ободрились, поучились и отдохнули? Несомненно, они могли бы воспользоваться таким перерывом, чтобы хотя бы на короткое время избавиться от постоянного давления, которое они испытывали как христианские служители, находясь в окружении, столь враждебном к их вере. Итак, в 1991 г. мы разработали план вылета двенадцати наиболее влиятельных пасторов с супругами на отдых в относительно свободные страны Ближнего Востока.

Всю операцию следовало провести тайно, с тем чтобы не привлечь внимания иранской секретной полиции. Даже тогда, когда мы с Йоханом ожидали их в аэропорту, мы не знали, сколько супружеских пар выпустят из Ирана. (Иранским гражданам обычно позволяют выезжать из страны, но, поскольку пасторы находились под надзором полиции, вероятность того, что за ними будут следить и могут арестовать, была больше.) Мы немного обеспокоились, узнав, что наш самолет был задержан, но, когда он наконец прибыл, я заметил среди пассажиров несколько пасторов, с которыми мы встречались раньше. Мы с облегчением вздохнули от того, что по крайней мере некоторым из них все же удалось вырваться.

Одна за другой пары проходили таможенный контроль. Исполняя иранские законы, женщины носили головной убор даже в жару. Все они вели себя довольно сдержанно, но я заметил на их лицах признаки волнения. Лишь одну пару из двенадцати задержали в таможне, и нам пришлось ожидать три четверти часа, пока их тщательно проверяли. Они были уже за пределами Ирана, но все еще беспокоились, что за ними могла быть установлена слежка.

Когда мы наконец забрались в нашу машину и выехали из аэропорта, супружеские пары тотчас расслабились, и было такое ощущение, что они впервые свободно вздохнули после полета. Женщины сорвали с себя платки, все смеялись. Со стороны казалось, что их выпустили из тюрьмы.

Мы провели вместе совершенно особую неделю. Общаться с такими замечательными, преданными христианами было для нас большой честью. По утрам мы с Йоханом исследовали вместе с ними Писание и старались воодушевить их; с группой занимался также еще один иранский пастор, живший на Западе. Было время и для богослужений, и для общения, и для купания и прогулок по пляжу.

Несколько человек поведали нам, как трудно нести пасторское служение в исламской стране - и все-таки было волнительно видеть, как Господь трудится в Иране. Мы слышали много рассказов о пасторе Мехди Дибае, о котором мы молились; он был брошен в тюрьму - без суда и следствия - за то, что обратился из ислама в христианство около сорока лет тому назад.

Один из иранских служителей рассказал, как был задержан полицией, подвергся изнурительному допросу, после чего среди ночи был заперт в комнате отеля в Тегеране. Он просидел там несколько часов, моля и гадая, что может произойти дальше. Он постарался приготовиться к новому раунду допроса "с пристрастием". Однако, когда полицейские вошли в комнату, выражение их лиц было необычно.

"Расскажи нам больше об этом Иисусе, о котором ты говорил", - сказали они ему. Во время предыдущего допроса он поведал им о том, что совершил в его жизни Христос. Им хотелось узнать больше. Он рассказал им подробнее, и в ту же ночь они посвятили себя Иисусу.

Другой пастор свидетельствовал о том, как Господь защитил их во время страшного землетрясения в 1990 г. Весь район, где они жили, был уничтожен - за исключением церкви. В одном месте во время стихийного бедствия, говорил этот человек, он видeл ангела, удерживающего крышу над церковным зданием.

Неделя пролетела, и прощаться с нашими гостями было трудно, но я был счастлив от того, что они вернулись домой отдохнувшими и ободренными - и с хорошим запасом Священных Писаний и христианской литературы.

Ситуация с иранскими церквами вскоре после этой встречи ухудшилась. Людей арестовывали, офис Библейского общества закрыли, а различные ключевые фигуры из руководства церкви покинули страну - хотя они и продолжают служить своим братьям и сестрам в Иране. Один человек, который имел возможность эмигрировать из Ирана, но все-таки остался, был пастор Хаик Овсепян. Я сначала познакомился с его братом, а позднее встретился с Хаиком лично. Это был смелый, верный руководитель, который открыто высказывал свое мнение, когда иранское правительство пыталось ограничить деятельность и свободу христиан. Он также настаивал на освобождении пастора Дибая.

В декабре 1993 г. я имел честь разговаривать с Хаиком в Пакистане, где мы оба выступали на пастырской конференции. На меня произвели большое впечатление проповеднический пыл этого человека и то, как он формулировал проблемы. Одно дело читать лекцию о гонениях и страданиях по учебнику; другое - учить на основании собственного опыта. Неоднократно побывав на краю смерти по причине своей веры, Хаик был истинным представителем иранской гонимой Церкви. Хотя мы провели вместе немного времени, я проникся ощущением подлинного духовного единства с ним.

В конце семинара, когда мы пожимали друг другу на прощание руки и выражали самые искренние пожелания, он посмотрел мне в глаза, крепко пожал мою руку и сказал: "Андрей, когда меня убьют, говори об этом, не молчи".

Когда, а не если.

Вернувшись в Иран, Хаик продолжал смело благовествовать. Он также энергично защищал своего брата во Христе Мехди Дибая, который к тому времени провел в тюрьме уже 9 лет. Пастор Дибай был замечательным человеком, совершенно преданным Богу и готовым отдать за Него жизнь. Два года из тех девяти лет Мехди находился в темной сырой камере-одиночке площадью всего лишь в 1 квадратный метр. За это время он настолько сблизился с Господом, что позже, когда его перевели в обычную камеру к другим заключенным, он просил по возможности вернуть его в одиночку. Там, говорил он, над ним никто не издевался и он мог постоянно общаться с Богом.

В тот же месяц, когда я встретился с Хаиком, иранское правительство приняло решение формально осудить Мехди за богоотступничество, что означало смертную казнь. Ему оставили право на защиту в судебном слушании, но он выбрал вместо защиты глубоко трогательное свидетельство своей веры в Иисуса Христа. Вот небольшой фрагмент из его "защиты":

"Мне говорят: "Вернись"! [в ислам]. Но к кому я вернусь из рук моего Бога? Разве должно мне принять сказанное людьми и отвергнуть Слово Божье? Вот уже 45 лет я живу в общении с Богом чудес и нахожусь под сенью Его благодати. Я многим обязан Ему за Его отцовскую любовь и заботу.

Он - наш Спаситель, и Он - Сын Божий. Познать Его - значит познать жизнь вечную. Я, никуда не годный грешник, уверовал в Его возлюбленную Личность и все Его слова и чудеса, записанные в Евангелиях, и предал свою жизнь в Его руки. Жизнь для меня - это способ служить Ему, а смерть - наилучшая возможность оказаться со Христом. Итак, я не только удовлетворен тем, что нахожусь в тюрьме ради славы Его святого имени, но готов отдать свою жизнь ради Иисуса, моего Господа, и раньше войти в Его Царство".

Безразличный суд признал его виновным и приговорил к смерти через повешение. Как только мы узнали об этом, мгновенно подключили наши молитвенные цепочки по всему миру, и вскоре тысячи и тысячи христиан повсеместно ходатайствовали пред Богом за брата Дибая. Пастор Хаик также молился и к тому же открыто высказывался в его защиту.

Не прошло и трех недель, как мы получили замечательный ответ на наши молитвы: брат Дибай был на свободе. Очевидно, гневный протест общества - вкупе со всеми нашими молитвами - вынудил иранское правительство отступить.

Тем не менее оказалось, что мы многого не знали, и правительство не оставило своих планов, а просто изменило подход. Чтобы сделать свое грязное дело, оно обратилось не к официальным судебным средствам, а применило неофициальные.

Буквально через несколько дней после освобождения Мехди из тюрьмы Хаик Овсепян исчез по дороге в аэропорт Тегерана, он направлялся туда, чтобы встретить своего друга. Хаик был похищен и зверски убит.

Так что во время ликования по поводу чудесного избавления пастора Мехди мы глубоко скорбели о пасторе Хаике. Я особенно тяжело переживал утрату этого близкого мне по духу и храброго человека Божьего.

Во время похорон Хаика брат Мехди сказал: "Лучше бы умер я, а он остался жить. У него была жена, и семейство, и служение". У пастора Мехди также некогда была семья, но, когда он сидел в тюрьме, его жена обратилась в ислам и оставила его.

Убийство Хаика было только сигналом к началу страшных гонений. Через 5 месяцев Мехди Дибай был также убит, и тоже при странных обстоятельствах. Затем преемник Хаика, Татеос Микаэлян, был убит выстрелом в затылок. Три Божьих человека погибли в течение шести месяцев. Правительство, естественно, не признавало свою причастность к этой бойне. Новый руководитель церкви теперь ведет себя сдержанно и работает в составе группы руководителей, чтобы уменьшить риск.

С тех пор мы оказываем материальную помощь семьям этих мучеников и продолжаем трудиться, чтобы укрепить церковь в Иране, снабжая ее Словом Божьим и христианской духовной литературой. Мы также продолжаем призывать Церковь по всему миру ходатайствовать за иранскую церковь и особенно за ее новых руководителей.

Я пришел к выводу, что в наше время величайшим вызовом для Церкви является ислам. Не для политических или экономических систем, а для Церкви. Почему? Очень просто, потому что мы в западной Церкви не идем ни в какое сравнение по преданности, решимости и силе веры с многими мусульманскими общинами. Христос и Библия, несомненно, призывают нас к радикальной преданности, но мы не выказываем этой преданности на том пути, по которому следуем. Пока мы не сравняемся с мусульманами в этих добродетелях, ислам по-прежнему будет самой прогрессирующей религией во всем мире - и не по причине своей силы, но из-за нашей слабости.

Вот почему я посвящаю остаток своей жизни тому, чтобы идти к мусульманам во имя Иисуса и исполнять свой долг по укреплению Церкви в исламском мире. Воистину, все это - то же самое, чем я занимался всегда, но так как я теперь сосредоточен на людях, которые оказываются совершенно закрыты для христиан, я чувствую, что приступаю к абсолютно новому делу.

Одна из самых ранних молитв в Библии - это молитва Авраама за своего сына Измаила: "...о, хотя бы Измаил был жив пред лицом Твоим!" (Быт. 17:18). Я считаю, что чем больше сегодня христиан станут возносить эту молитву Богу, тем большее воздействие мы начнем оказывать на исламский мир во имя Иисуса. Вот почему в 1991 г. мы в организации "Открытые двери" решили приступить к новому молитвенному служению: десять лет молитвы о Церкви в мусульманском мире.

Мы ведем это служение аналогично семилетке молитв о Советском Союзе, однако при двух важных отличиях. Во-первых, мы молимся в течение десяти, а не семи лет, поскольку мусульманский мир больше закрыт для проповеди Евангелия, чем Советский Союз на любом из отрезков его истории. И, во-вторых, мы молимся о Церкви в исламском мире потому, что она здесь слишком немощна, а местами ее фактически просто нет. В России и Восточной Европе всегда имелась прочная, действенная сеть верующих. В арабских странах ситуация совершенно иная.

Есть и другая серьезная преграда, которую следует преодолеть, чтобы благовествовать мусульманам. Мы раз и навсегда обязаны отклонить мысль о том, что они - наши враги. Мы поступали так в течение десятков лет с русскими - они были для нас страшными, злыми коммунистами, которые собирались завоевать весь мир. Именно такое отношение с нашей стороны явилось причиной того, что пришлось так долго ждать развала коммунистической системы. Из страха перед коммунистами мы не шли к ним с любовью Божьей.

Сегодня многие из нас создали для себя враждебный образ мусульман. Мол, все они - террористы, которые взрывают наши посольства, захватывают наши самолеты и берут в заложники невинных людей. Мало того, что это неверно, с той самой минуты, как мы начинаем рассматривать их с такой позиции, мы сами лишаем себя возможности обратиться к ним с Благой вестью. И Бог не может употребить нас для этой цели.

Несколько лет тому назад у меня брали интервью для христианского телевизионного представления в Америке, и я говорил об этой тенденции создавать образ врага и сосредоточиваться на нем. Может быть, это связано с тем, что нам легче определиться не с тем, за что мы выступаем, а против чего. Итак, я объяснил ведущему телепрограммы, что нашими врагами являются не коммунисты и мусульмане.

Ведущий был ошарашен. Он всплеснул руками и сказал: "Ну, Андрей, если уж не эти люди - наши враги, то кто же?"

"Сатана, - ответил я, - а не люди!"

Во множестве случаев, когда мы посещали христиан в коммунистических странах, они говорили нам, что им легче жить, чем нам на Западе. "Мы знаем, кто наш враг, - говорили они, - и этот враг - не вы". Пока мы создаем образ врага из любой группы людей, мы не способны полюбить их. Бог не призывает нас идти в ту или иную страну или к тем или иным народам, о которых мы не проливаем слезы, молясь о них.

Нам также не следует занимать политические позиции и осуждать противостоящие стороны, в том числе и мусульман. Очень легко впасть в искушение, наклеивая ярлыки "хороших" и "плохих парней", хотя всякий, кто исследовал достаточно серьезно проблемы Ближнего Востока, скажет вам, что любая проблема, любая ситуация гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд. У каждой стороны есть как добрые, так и злые побуждения; каждая сторона совершила добрые и жестокие дела. Итак, вместо того чтобы создавать образ врага или вставать на ту или иную сторону, мы обязаны ко всем идти с любовью Иисуса. Мы должны стараться уподобиться тому ангелу, которого повстречал Иисус Навин близ Иерихона (Ис. Нав. 5:13-14). Иисус Навин задал ему тот же вопрос, который привыкли задавать и мы: "...наш ли ты или из неприятелей наших?" Ангел ответил тогда: "...нет; я вождь воинства Господня...".

Я ни в коем случае не эксперт по исламу, и никогда таковым не стану. Я читаю и изучаю философию и богословие мусульман, поскольку хочу понять их нужды, их боли, их страхи перед грядущим и вечностью. Прежде всего мне хочется услышать их. Лишь тогда я смогу помочь им.

Каждая моя поездка на Ближний Восток, начиная с самых первых визитов в Израиль и Иорданию в середине 1960-х годов, была для меня в определенном смысле образовательной. Нередко это образование можно было назвать переучиванием, поскольку мне следовало забыть почти все, чему учили меня руководители Западной церкви. Я бывал там, видел своими глазами то, что там происходит, говорил со многими людьми один на один и приобрел совершенно иную точку зрения на этот регион мира и населяющие его народы. Позвольте мне привести несколько примеров.

Я узнал, что среди палестинцев есть много христиан. Когда у меня было время поговорить с этими собратьями, они изливали мне все свои горечи и беды - особенно горечь того, что Западная церковь не считает их частью единого Тела Христова.

Многие христиане на Западе, говорили они мне, столь одержимы Израилем и тем местом, которое он занимает в библейском пророчестве, что полностью игнорируют церковь в Израиле, которая сегодня на 85% состоит из арабов. Вследствие этого местные верующие чувствуют себя одинокими, оставленными, преданными.

В Газе небольшая баптистская церковь оставалась без пастора в течение многих лет. Отчаянно нуждающаяся в материальной помощи миссионерская больница имеет долг в миллион долларов и борется за выживание.

Западные христиане не только игнорируют церковь в Израиле, говорили мне, но также часто не обращают никакого внимания на бесчеловечное обращение израильского правительства с палестинцами. Симпатии Израилю будут, по всей видимости, выражаться всегда - и правильно, ведь израильтяне - жертвы террористических нападений, но есть тенденция умалчивать и даже оправдывать израильские зверства по отношению к палестинцам. Палестинские христиане иногда попадают под перекрестный огонь, но никто не заступается за них и не поддерживает их.

Я узнал, что количество христиан на Ближнем Востоке уменьшается с угрожающей скоростью. По самым разным причинам они большей частью эмигрировали на протяжении текущего столетия, и эта тенденция сохраняется. В Сирии и Ираке, например, христиане в начале ХХ в. составляли от 30 до 40% населения. Теперь это число уменьшилось до 3-4%. За тот же период в Палестине и Иордании количество христиан сократилось с 32 до 4%. Христиан в Израиле насчитывается лишь около 1.8%, со слов англиканского епископа, с которым я разговаривал на эту тему.

Архиепископ Кентерберийский недавно заметил, что к 2000 году Израиль превратится в "христианский Диснейленд".

Я узнал, что течения внутри ислама настолько же разнообразны, насколько и в христианстве. Существует множество мусульманских движений и сект, и они не соглашаются и борются друг с другом во многом совершенно так же, как и католики и протестанты боролись друг с другом на протяжении многих веков. Некоторые толкуют исламское учение о джихаде, или святой войне, как буквальные военные действия и даже терроризм, между тем как другие считают, что это означает послушание учению Корана. Что я быстрее всего осознал, так это то, что мусульмане не представляют собой монолитной общности людей, которые все веруют и действуют одинаковым образом.

Однако прежде всего я обратил внимание на то, что почти все мусульмане значительно более преданы своему долгу, чем большинство христиан, которых я знаю. Особенно это касается фундаменталистских мусульманских общин. Здесь я увидел поразительную самоотверженность и рвение. Несколько недель спустя после взрыва автобуса в Тель-Авиве руководитель радикальной группы "Хамас" (именно они взяли на себя ответственность за это преступление) прославил террориста-самоубийцу, который таким образом возвещал миру: "Наша любовь к смерти больше любви к жизни".

При освещении ближневосточного конфликта по телевидению неизменно показывают сцены с арабскими подростками, кричащими и швыряющими камни. При этом в сообщениях не говорится ни слова о том, что в организованные группы отбирают подростков, проявляющих исключительную религиозную преданность. Участвовать в подобных акциях допускаются только живущие по слову Корана, постоянные молящиеся, блюдущие невинность и не впавшие в зависимость от наркотиков или алкоголя. Более того, еще до избрания они должны выказывать желание умереть за Аллаха и готовить своих родителей к такой возможности. Один подросток, услышав о бойне мусульман в мечети Хеброна, сказал: "Если бы я знал, что еще одна резня случится там-то и там-то завтра, я бы, несомненно, оказался там".

Как нам, христианам, сравняться с мусульманами в подобной преданности? Сделать этого мы не можем. Или, если быть точнее, не хотим. Библия нигде не побуждает нас искать случая умереть, хотя в действительности говорит о том, что нам следует хотеть умереть за дело Христово. К несчастью, многие из нас не относятся к своей вере до такой степени серьезно. И мусульманам это известно.

Я узнал, что Церковь на Ближнем Востоке не понимает, как действовать с новообращенными из числа мусульман. Проблема состоит в том, что во многих исламских странах обращение в христианство незаконно. Мусульман, принявших веру Христову, могут отвергнуть их семейства; их могут разлучить с женой и детьми; их могут заключить в тюрьму и даже подвергнуть смертной казни. С другой стороны, христиан, и в особенности пасторов, во многих исламских странах могут арестовывать и заключать в тюрьму за евангелизацию мусульман. Многие из них просто отговаривают мусульман или новообращенных мусульман от посещения их церкви. По мере того как все больше и больше христианских миссий начинают проповедовать в исламском мире, проблема "опеки новообращенных" становится ключевой.

Я увидел, что в отношении Иисуса среди мусульман встречается искренняя непредубежденность. Коран почитает Авраама, его сыновей, Моисея, Давида, Соломона и Иисуса пророками и признает Тору, Псалтирь и Евангелия как Священные Писания - вместе с тем Коран считается последним откровением. И в самом деле, у нас есть возможность навести мосты - было бы только желание идти к ним с любовью.

Почему я потратил так много времени, трудясь среди мусульман? Потому что они - люди, за которых умер Христос, как и за каждого из нас. Как вы знаете, я всегда стремился благовествовать людям, которым большинство благовествовать и не пытается, - и старался среди них созидать христиан. Вот почему я естественным образом тяготею к таким общностям, как, например, палестинцы.

Кроме того, нельзя переоценить крайней необходимости благовествования как можно большему числу мусульманских и арабских народов до тех пор, пока есть к тому возможность - поскольку пока есть возможность благовествовать душам, есть возможность приобретать их для Господа. Мы убедились в том, что эти народы потрясающе открыты для Благой вести. Если же мы не пойдем к ним теперь с любовью и не станем влиять на них в христианском духе, новый виток насилия и месть заставит их занять бескомпромиссные, экстремистские позиции. Затем они придут к нам - на "христианский" Запад - с судом.

Это уже происходит, а мы все еще бездействуем. Взрыв в Центре международной торговли был только началом. По голландскому телевидению я видeл недавно страшный документальный фильм об эскалации исламской террористической деятельности в Америке. Представитель ФБР Оливер Ревелл говорил без обиняков: ""Хезболла" и "Хамас" весьма активны в Соединенных Штатах. Мы выяснили, что они проводили военную подготовку боевиков, в том числе с применением огнеметов, [и] изобретением и созданием взрывных устройств и снарядов".

Я напоминаю об этой опасности не за тем, чтобы породить страх в наших сердцах, а за тем, чтобы призвать Церковь Христову пробудиться и стать Церковью. Если мы не станем будить и укреплять оставшихся верующих, если не будем жить по своей вере столь же серьезно, как мусульмане живут по своей, если мы не станем брать на себя инициативу и не пойдем к ним прежде, чем они придут к нам, то через несколько лет для нас, христиан, настанут тяжелые дни. Вот почему я пытаюсь воспользоваться всеми возможностями, чтобы благовествовать мусульманам, где бы они ни были.

Одна такая немыслимая возможность возникла у меня на родине, в Голландии, в начале 1980-х годов. Мне позвонил пастор Американской церкви в Гааге. К нему подошел какой-то молодой человек, араб по национальности, который просил подыскать ему какого-нибудь христианского служителя, чтобы помолиться над его больным отцом. Пастор предложил мне пойти с ним помолиться за больного.

Конечно, я согласился. Итак, мы пришли в его дом в Гааге, и сын представил нас своему отцу, длинному, худощавому человеку, лежащему в постели. Он был совсем болен. Разговорившись с ним, мы узнали, что в свое время он был директором христианской школы в Назарете. Мы молились с ним некоторое время, совершили причащение и даже спели с ним несколько гимнов.

Когда пришло время прощаться, мы перешли в гостиную, где нас ожидал сын. Это был высокий, мускулистый парень.

"Ну, так чем ты зарабатываешь на жизнь?" - спросил я его, только чтобы начать разговор.

"Я работаю на Ясира Арафата, - ответил он с гордостью. - Я его правая рука". Как оказалось, он выступал в роли главного "посланника" Организации освобождения Палестины (ООП).

"Г-мм, это очень интересно, - сказал я. - Ты мог бы устроить мне встречу с твоим боссом?"

"Без проблем", - ответил он мне. Один телефонный звонок, и все было согласовано.

Возвратившись в тот день домой, я не мог поверить в реальность того, что только что произошло. Я просто пришел помолиться за больного человека, а ушел, договорившись о встрече с главой ООП Ясиром Арафатом.

После этого у меня была возможность посетить г-на Арафата, подарить ему Библию и говорить с ним об Иисусе. Мне было приятно, когда вскоре после встречи с ним я прочитал интервью в одной английской газете, где он утверждал, что читает свою Библию каждый день. (Быть может, он читал как раз ту Библию, которую вручил ему я, кто знает!)

В период с середины и до конца 1980-х годов я потратил много времени, посещая пострадавший от войны Ливан, ободряя верующих и пытаясь навести мосты между различными враждующими группировками. С Библией в руках я приходил на встречи с премьер-министром, президентом и почти со всеми генералами армий, принимавших участие в гражданской войне.

Одно весьма перспективное знакомство завязалось у меня в начале 1988 г. на борту авиалайнера, направлявшегося из Рима в Бейрут. Я обратил внимание на важного человека в тюрбане, сидящего в первом ряду салона первого класса и окруженного телохранителями. Понимая, что это была значительная персона, я стал молиться о нем и о возможности поговорить с ним. Я также прошелся 4-5 раз мимо него в комнату отдыха, причем каждый раз наши взгляды встречались.

Оказалось, что это был главный муфтий - духовный вождь всех мусульман-суннитов Ливана. Мы кратко побеседовали, и я подарил ему экземпляр "Божьего контрабандиста". Он в свою очередь пригласил меня посетить его офис. Прекрасно.

Итак, на следующей неделе я появился в небольшом дворце главного муфтия, расположенном в центре Восточного Бейрута, мусульманского района города. Не успел я войти в его офис, как он сказал мне: "Андрей - о той книге, что вы подарили мне. Ежедневно после обеда я читал ее, не выходя из-за стола, своим детям".

Мы разговаривали с ним о важных вещах и выражали надежду на установление мира. Я преподнес ему Библию. После этого он сказал: "Андрей, этот ваш Иисус - мы знаем Его лучше вас, ведь Он был одним из нас. Он жил между нами, он знал нашу культуру, Он говорил на нашем языке. И он чувствовал нашу боль". Покидая офис главного муфтия, я испытывал оптимизм в связи с перспективой дальнейшего диалога с этим вождем мусульман-суннитов.

Шесть недель спустя он и его телохранители были уничтожены взрывным устройством, установленным в автомобиле.

Что может сделать человек, живущий там, где подобные акты терроризма стали банальностью? Он может бежать оттуда, как многие и поступают; или может остаться, чтобы быть посланником Христовым.

Люсьен Аккад, глава ближневосточного Библейского общества, находившегося в Бейруте, относится к числу тех отважных христиан, которые никогда не оставляли своего места. Он с семьей живет в скромной квартире на холме с красивым видом на Бейрут. В разгар гражданской войны его квартира неоднократно подвергалась обстрелу артиллерийскими снарядами, влетавшими через окна в его гостиную.

Когда это произошло в последний раз, семейство Люсьена укрылось в бомбоубежище под домом, где они смотрели по видеомагнитофону фильм "Тайник". В тот момент, когда Люсьен звонил из кухни, расположенной за стеной гостиной, прямое попадание артиллерийского снаряда опрокинуло его на пол и разрушило большую часть квартиры. Он находился за этой стеной, потому и не погиб на месте, а отделался лишь тем, что временно, на одну-две недели, перестал слышать.

Я навестил его вскоре после этого, и мы сидели среди развалин, которые прежде были его гостиной. У него было подавленное настроение, чему не приходилось удивляться, он говорил о желании отказаться от дальнейшего служения здесь и вообще об эмиграции из страны.

Проведя с ним целый день, я смог понять его лучше. Я чувствовал себя игрушкой на ниточке, когда бросался в подвал дома с семейством Люсьена, где мы пели гимны и сообща читали Библию, пока не прекращался артобстрел, чтобы потом тащиться по ступенькам наверх туда, где что-то еще оставалось от квартиры. Бомбоубежище размерами было примерно с квартиру, и там прятались все жители этого дома. Кабельное телевидение не работало, но генератор действовал, и у них была возможность смотреть видеофильмы.

"Люсьен, - сказал я под конец, - ты когда-нибудь наблюдал за тем, как паук ткет свою паутину? В конце концов у него получается произведение искусства. Но вот его паутина повреждена, и что же делает паук? Не проходит и минуты, как он принимается за новую паутину. Вот так же надо действовать и тебе. Ты должен капитально отремонтировать свою квартиру".

И он нашел в себе силы восстановить все по частям и начать все сначала. Он живет там до сих пор. Думаю, что его ободрили не столько мои слова, сколько то, что я пришел к нему и был рядом с ним в этом убежище.

Хотя чаще всего я путешествовал на Ближний Восток, я посещал и другие исламские страны. Обычно я находил там небольшое число христиан, страшно нуждающихся в ободрении, но не сломленных. И всякий раз руководители церкви сообщали мне неслыханные вещи о том, как трудится в их стране Бог.

Например, положение в Иране до сего времени остается весьма напряженным, а вследствие подъема волны исламского фундаментализма и радикализма, а также внутреннего раскола, полагаю, оно будет только ухудшаться. Сатана здесь упорно работает, чтобы уничтожить Церковь уже сейчас. Церковь же учится тому, как бороться со страхом и возрастать в отваге и доверии. Может быть, вследствие всех страданий, которые Иран вынес, он будет одной из первых стран, где станут пожинать плоды евангелизации.

Пакистан - другая страна, где исламский закон стал законом государства. Все началось несколько лет тому назад, и постепенно, год за годом, Коран как основа государственного закона и права все больше и больше стал входить в силу, до тех пор, пока ограничения, связанные с новым законом, не стали драконовскими. Фундаментализм проникает во все сферы общества, и строгое толкование исламских законов ограничивает в правах христиан.

Возьмем, например, дело пакистанского христианина Гуль Мази, которого бросили в тюрьму в Пакистане на основании сфабрикованных обвинений в "хуле на пророка". Или другой случай - дело 12-летнего Саламата Мази (однофамилец), которого обвинили в богохульстве (он якобы написал хулу на Бога на стене мечети), хотя он был совершенно неграмотным. Обоих приговорили к смертной казни, но по милости Божьей и благодаря массированной "письменной" атаке со стороны сторонников организации "Открытые двери" и многих других миссий и частных лиц их в конечном счете выпустили. Однако не всякая история имеет подобную счастливую развязку.

В этой главе мне удалось затронуть лишь в общих чертах нужды Церкви в исламском мире. Я не говорил о таких исламских странах, как, например, Египет и Индонезия, где имеется огромный христианский потенциал. Коптская церковь в Египте, основанная, по всей видимости, апостолом Марком почти две тысячи лет тому назад, насчитывает около 7 миллионов членов. Среди них есть много возрожденных верующих. И на многих островах индонезийского архипелага качественный скачок в росте церкви за последние 30 лет привел к увеличению числа евангельских христиан до 30 миллионов человек.

В этих странах, где церковь успешно действует в исламском окружении, именно местные христиане и должны первыми идти благовествовать мусульманам. Первые достаточно долго жили и трудились бок о бок со вторыми, чтобы познать их нужды, беды, страхи и глубокий духовный голод. Они знают язык и культуру. Они лучше всякой миссионерской организации способны наводить мосты и свидетельствовать о любви Христовой. Вот почему мы сфокусировали нашу программу десяти лет молитв на Церкви в исламском мире.

Воистину нам всем нужно серьезно отнестись к проблеме экспансии ислама в Азии, Европе, Африке и даже в Соединенных Штатах. Сила и влияние ислама, несомненно, в предстоящие годы будут расти. И единственный путь, на котором мы в Церкви сможем устоять, состоит в пробуждении, слышании призыва Божьего сегодня, где бы мы ни были, а затем - в самом серьезном принятии этого призыва.

Последнее происшествие, которое случилось со мной в израильском аэропорту в Тель-Авиве, символизировало эту актуальную проблему современного мира и решение, которое можно найти только во Христе Иисусе.

К безопасности в аэропорту относятся (по вполне понятным причинам) весьма серьезно, и каждый пассажир опрашивается одним, двумя, а то и тремя агентами прежде, чем его допустят в самолет. Они хотят знать, куда ты ездил в Израиле и что ты там делал. Если ты посетил место, известное как район беспорядков или антиизраильской деятельности, тебя задержат и далее станут допрашивать "с пристрастием", иногда такой допрос может продолжаться часами. Проверят каждый квадратный дюйм твоего багажа. Если ты просто пропустишь свой рейс, считай, что тебе крупно повезло, ведь тебе придется просто заказать билет на другой самолет.

Поскольку я избегаю путешествия по спокойным регионам и туристическим маршрутам, аэропортовские "муки" страшно изнуряют меня. Однажды меня раздели почти донага и заставили стоять так в отдельной кабине. Мне было ужасно неловко.

В тот раз в аэропорт меня привезли два друга. Я понял, что уже был в этих местах прежде и молился, чтобы избежать еще одного изнурительного собеседования с агентами: Господи, я сделаю все для Тебя, если Ты по милости Своей избавишь меня от этого унижения. Допрос такой долгий, а я устал и не думаю, что смогу устоять.

Когда я вышел из автомобиля, один из моих друзей сказал: "Андрей, когда дело дойдет до проверки благонадежности, постарайся попасть к инспектору-мужчине, а не к женщине - женщины более фанатичны".

И знаете, как я поступил?

"Итак, где вы были?" - строго спросила меня одетая в униформу женщина.

Я вздохнул и передал ей свой паспорт. Обычно, выезжая в Израиль, я получаю в Голландии новый паспорт, чтобы там не было никаких штампов "вражеских" стран. На этот раз мне не удалось оформить новый паспорт вовремя. Страницы документа, казалось, кричали таможеннице: Ливан! Египет! Саудовская Аравия! Прибавьте сюда мой чемодан, на котором было полно наклеек и этикеток разных "запрещенных" аэропортов.

"Я посетил Вифлеем", - сказал я, зная наперед, что это ей, мягко говоря, не очень понравится. Вифлеем находится на Западном берегу реки Иордан, на палестинской территории, оккупированной Израилем.

"Что еще?"

"Кирьят-Арбу".

Ее глаза сверкнули недоверием. "Чем вы там занимались?" - спросила она. Кирьят-Арба - это густо населенное еврейское поселение, и в связи с происходящими там беспорядками в соседнем Хевроне на той неделе был введен комендантский час.

"Ну, - сказал я, - сын моего друга из Голландии живет там с семейством; его недавно застрелил палестинский террорист. Я ездил утешить его семейство".

Инспекторша, казалось, немного смягчилась. "Вифлеем в один день, и Кирьят-Арба в другой - только эти перемещения, сэр?"

"Да, - ответил я, - но обе поездки к людям, которые страдают". И это не какая-то огромная, безликая этническая общность, на которую мы переносим нашу ненависть; не новый враг, заменивший коммунистов, а дети Авраама, люди, сотворенные по образу и подобию Бога, люди, нуждающиеся в Спасителе, имя Которого - Иисус.

Я взглянул на нее и в ее глазах увидел слезы. Она закрыла мой паспорт со всеми "враждебными" штампами и дала сигнал на пропуск. Вскоре я уже летел домой.

Более 30 лет тому назад, выступая в церкви в Олдебруке (Голландия), я познакомился с одним голландцем, который невольно сыграл значительную роль в служении организации "Открытые двери". В то время я готовился отправиться в Америку, чтобы потрудиться с Джоном Шерриллом над книгой "Божий контрабандист". Маринус Компаньен подошел ко мне после моего выступления, и у нас завязался разговор. Он работал кузнецом на хуторе и, казалось, проявлял интерес к моему предстоящему путешествию.

"Я тоже кузнец, - сказал я с гордостью, - и отец мой был кузнецом". (Я не упомянул того, что занимался этим делом очень недолго, да и было это много лет тому назад.) Я даже попытался произвести на него впечатление, описывая чудеса искусства, которые мой отец и большинство других кузнецов творили при помощи огромных, тяжелых молотов: отец брался одной рукой за двухфутовую рукоятку молота, вытянув другую руку перед собой, удерживая молот перпендикулярно по отношению к земле, а затем медленно и легонько ударял стальным бруском молота так, что он едва не касался его носа.

Маринус же несколько скептически сказал: "Покажи мне свои руки". Я быстро понял причину его сомнения - мои руки, тонкие, слабые и мягкие. Ему хватило одного взгляда, чтобы сказать: "Нет, ты не был кузнецом". Его же руки, естественно, были большие, сильные и сплошь в мозолях. Вот что значит произвести сразу хорошее впечатление.

К счастью, г-н Компаньен перевел наш разговор на тему служения и, в частности, на мое путешествие. Затем он вложил несколько ассигнаций в мою руку и сказал: "Это на поездку Корри в Америку". Я не посмотрел на деньги и просто горячо поблагодарил его и спрятал их в карман.

Слава Богу, билет для Корри, подумал я про себя. Я молился о том, чтобы Корри смогла поехать в этот раз со мной, но я не предполагал, что нам удастся позволить себе это. И теперь этот человек пришел на помощь и сделал нашу мечту реальной.

По пути домой я обнаружил, что денежный дар г-на Компаньена составил "только" 10 гульденов - меньше 5 долларов, - этих денег не хватило бы нам с Корри на такси до аэропорта. Мне следовало знать по собственному опыту, что деревенским кузнецам не по карману билеты на трансатлантический самолет.

Однако эти десять гульденов были предложены от всего сердца, и Бог употребил их, чтобы преподнести мне урок веры. Скромный дар этого человека послужил для меня подтверждением того, что Корри и в самом деле присоединится ко мне в этой поездке по Америке. Этот подарок поселил в моем сердце уверенность в том, что Бог позднее исполнит наше желание. Так и произошло на самом деле.

Вскоре после нашего с Корри возвращения из Америки Маринус Компаньен сделал нам другой подарок - это был его сын Йохан, полный сил, ревностный молодой христианин, учившийся тогда в технологическом колледже. Отец Компаньен молился за своих шестерых детей в течение многих лет, и Йохан, третий ребенок, был первым, посвятившим себя Христу. Никто из нас тогда и предположить не мог, что этот ревностный студент позднее будет нести ответственность за целый проект международной организации "Открытые двери".

Однажды, когда Йохан вернулся домой из школы, отец за обедом рассказал ему обо мне. Очевидно, он поддерживал наше служение и в течение определенного времени рассказывал семейству обо мне то, что прочитал в публикациях организации "Открытые двери". "Ты знаешь, - сказал он Йохану, - брат Андрей посетит нашу миссию. Может быть, сходишь послушать его?"

Йохан привел на собрание свою подругу Аннеке. Я проповедовал на тему о Великом поручении на основании Евангелия от Матфея (гл. 28) и, боюсь, слишком увлекся, поскольку говорил больше часа вместо выделенных мне 30 минут. Несмотря на мое долгое и скучное выступление, Йохан и Аннеке после проповеди подошли ко мне, чтобы побеседовать. Они интересовались работой, которой я занимался, и разными местами, где я побывал.

Потом за чаем они задали мне массу вопросов - о миссиях, Божьей воле и в особенности о Святом Духе. Они исследовали Книгу Деяний святых Апостолов, да и церковь эта была пятидесятнической, так что их интересовало, не приобретут ли и они тот же драматический опыт, что и апостолы. Мне понравились их рвение и их неутолимая жажда Божьего дела.

Когда же они спросили меня прямо: "Андрей, что нам сделать, чтобы исполниться Святого Духа?", я постарался избежать упрощенного ответа.

Итак, я сказал им: "Если вы желаете исполниться Святого Духа, сначала убедитесь, что вы пусты". Это все, что я сказал им тогда.

Казалось, я их немного разочаровал. Полагаю, они больше сосредоточились тогда на особых проявлениях Духа, таких, например, как языки и исцеление, и не рассуждали о более глубоком, скрытом смысле того, что значит исполниться Духа Святого. Бог желает наполнять лишь пустые сосуды. Если мы не открываемся Ему всецело, всеми сторонами своего существа, если не открываем Ему своих тайных страхов, привычек, своеволия и ограниченной точки зрения на то, как Бог может использовать нас, мы все еще не опустели. Говоря: "Господи, я пойду, куда угодно Тебе, но только не в Иран или Руанду", мы все еще не опустели. Мы все еще ставим Богу свои условия. Опустеть - значит принести на алтарь все, ничего не утаивая.

Приблизительно в то же время - году в 1967-м или 1968-м - я предпринял несколько поездок во Вьетнам, где конфликт обострялся все больше. Миссионеры пока еще действовали там, но Церковь находилась под все возрастающим прессом гонений, и мне хотелось посмотреть, какую помощь могла оказать ей организация "Открытые двери". В этих поездках со мной была и Корри. Сначала это приносило ей душераздирающие мучения, поскольку гул низколетящих бомбардировщиков напоминал об ужасных переживаниях Второй мировой войны и тяжелейших испытаниях, перенесенных ею в концентрационном лагере. Каждое утро в течение многих дней я приходил в ее комнату, чтобы помолиться с нею, прежде чем она могла немного успокоиться и подняться.

Во время наших визитов мы увидели, что из-за войны миссионеры все больше погрязают в суете, связанной с уходом за больными, ремонтом своего транспорта и оборудования в ущерб возведению Царства Божьего. Так что по возвращении домой я опубликовал в журнале организации "Открытые двери" статью, где говорил о том, что миссионеры нуждаются в медицинской и технической помощи. Я искал людей, желающих провести год во Вьетнаме, чтобы оказать необходимую помощь местным миссионерам.

Тем временем без моего ведома Бог трудился в сердцах Йохана и Аннеке. После нашего первого собрания в послеобеденное время они пришли в мебельный магазин, принадлежащий отцу Аннеке, куда они часто приходили и мечтали о совместной супружеской жизни и хорошо меблированном доме, который когда-нибудь у них будет. И вот, зайдя на мебельный склад магазина, они вдруг поняли, что это значит - принести все на алтарь Богу, чтобы предстать перед Ним опустевшим сосудом. До этого момента они избегали размышлений о миссионерском труде, словно он был каким-то наказанием от Бога. Теперь же Бог открыл их глаза и сердца, и они увидели всю картину целиком и свою потенциальную роль в этом деле. Они преклонили колена у сломанного стула и вознесли молитву: "Господи, куда бы Ты ни послал нас, мы предаем Тебе все свое. Мы желаем следовать за Тобой не только в сердцах наших, но всегда и во всем до конца нашей жизни здесь". Эта молитва обозначила определенный поворотный пункт, пусть даже у них еще не было никаких представлений о том, что приготовил им Господь.

Однажды (после той молитвы прошло несколько месяцев) Йохан заглянул в последний номер журнала организации "Открытые двери" - как раз тот номер, в котором была напечатана моя статья о Вьетнаме. Пробежав глазами эту статью, Йохан обратил внимание на следующую просьбу: "Друзья, помолитесь, пожалуйста, о молодом человеке из Голландии, который выразил бы желание потрудиться во Вьетнаме". Вслух Йохан сказал: "Конечно, я помолюсь за это". Однако внутренний голос говорил ему: "Йохан, почему ты не идешь?"

Он немного поспорил с этим голосом: "Простите! Не голландцы пришли во Вьетнам. Американцы принесли войну в эту страну - это мы видим каждый день по телевидению".

Не успела эта мысль оформиться в его голове в слова, как он уже понял, что это был слабый довод.

Вскоре после этого я получил по почте письмо. Йохан молился о поездке во Вьетнам и хотел знать, не мог ли я увидеться с ним и Аннеке как-нибудь вечером. Когда мы встретились, я снова поразился их рвению и обратил внимание, насколько высока их преданность. В отношении Йохана меня беспокоило только одно - его слабое знание английского языка, миссионеры просили, чтобы их помощник свободно говорил по-английски. Перед тем как расстаться, я помолился с ними и за них. Я еще не был убежден в том, что Йохан подойдет для этой работы.

Йохан, наоборот, все больше утверждался в том, что ему следует отправиться во Вьетнам. Он собирался поработать над своим английским и поговорить с молодежью своей церкви о финансовой поддержке.

Шесть месяцев спустя, 12 ноября 1968 г., Йохан отправился во Вьетнам в качестве технического специалиста от организации "Открытые двери" на один год. Аннеке, с которой он теперь был помолвлен, стала учительницей и должна была оставаться на родине. Мы провели "прощальное собрание", как мы назвали его, чтобы проводить Йохана с любовью, молитвами и благословениями. С нами была и Корри. Под конец собрания она подошла к Йохану, взяла его за руку и сказала нечто такое, что он помнит до сего дня.

"Йохан, - сказала она, - я так рада, что ты отправляешься туда. Вьетнам - хорошее место, несмотря на то, что там идет война. Не беспокойся, если люди скажут, что ты сошел с ума, раз отправляешься в такой опасный район. Помни, что лучшее место для тебя там, куда направляет тебя Бог по Своему произволению. Если это Вьетнам, тогда лучше живи во Вьетнаме, чем на родине, в Голландии. Самое опасное место в глазах мира - на самом деле самое безопасное для тебя, если Бог посылает тебя туда".

Конечно, она не имела в виду того, что нам гарантирована безопасность и что с нами ничего не случится; скорее, она подразумевала то, что Бог будет с нами всегда, используя все, что произойдет с нами, для Своих благих целей. Наша забота состоит в том, чтобы услышать, что Он велит нам делать, и потом следовать за Ним, куда бы Он ни повел нас.

Итак, весь следующий год Йохан трудился во Вьетнаме в качестве технического специалиста в приюте и лепрозории. Он проделал там фантастическую работу. Находясь там, он трудился ради Царства Божьего, готовясь отправиться в следующее место, куда позовет его Бог. "Это был, наверное, самый важный год в моей жизни, - сказал мне Йохан позднее, - поскольку все надлежало исполнять в полном послушании. Я часто спрашивал сам себя: если бы я не послушался тогда Бога, где бы я был сегодня? Я считаю, что ходить путями Божьими - значит все время двигаться, как будто поднимаешься со ступени на ступень. Несомненно, бывают исключения, но большинству из нас следует жить, продвигаясь день за днем и шаг за шагом в послушании Богу".

На следующей ступени Йохану (по возвращении его из Вьетнама) и Аннеке надлежало вступить в брак, и мне выпала высокая честь проведения свадебной церемонии в их церкви в Олдебруке. Затем они два года посещали Бирмингемский библейский институт (Англия), чтобы получить основы библейского учения. Все это время мы общались друг с другом, и он советовался со мной, как поступать в разных непростых ситуациях.

В 1972 г. Господь совершенно очевидно привел их обратно в пострадавший от войны Вьетнам, чтобы благовествовать и насаждать церкви Христианско-миссионерского союза (CMA), хотя Йохан никогда не думал, что ему предстоит вернуться. Первый год, учась языку, они провели в Далате, красивом городе центрального нагорья; затем переехали с двумя своими детьми в приморский город Куинен, где продолжили обучение на дому. Не прошло и полутора лет, как политическая обстановка ухудшилась. Чета Компаньен присутствовала на миссионерской конференции в Дананге, где узнала, что северовьетнамские войска предприняли последнюю атаку. В условиях надвигающейся опасности возникла необходимость в немедленной эвакуации, и семья Компаньенов, не имея возможности попрощаться с друзьями, поспешно вылетела в Дананг. Вырваться оттуда было невероятно трудно. Но самым тяжелым для Йохана и Аннеке было чувство страха за гонимую Церковь, которую им пришлось оставить.

Внезапно Компаньены оказались на родине, в Голландии, по всей видимости, оторванные от того дела, к которому были призваны. Хуже всего было то, что они тут же привлекли к себе общественное внимание, поскольку голландские телерепортеры, газеты и журналы подняли вокруг их возвращения невероятную шумиху. Внимание не ослабевало на протяжении трех месяцев, и Йохана очень часто приглашали выступать перед различными аудиториями. Мне довелось слушать его несколько раз, и мне нравилось то, что он говорил.

Главный вопрос, который нам задавали чаще всего, конечно, был о том, чем Йохан и его семейство займутся теперь. CMA предложил ему переехать во Францию и поработать там с беженцами из Вьетнама, которых там тогда было довольно много. Однако я знал Йохана уже довольно давно и понял, что ему ближе позиция организации "Открытые двери", состоящая в том, что нам не хочется тратить много времени на тех, кому удалось избежать гонений репрессивных режимов, поскольку это означало бы лечение симптомов, а не причины болезни. Более того, мало кто из беженцев когда-либо возвращался (если вообще возвращался) на родину. Моя позиция состояла и состоит в том, что мы обязаны идти туда, откуда прибывают беженцы, и при этом мы можем заниматься чем-то конструктивным, пытаясь изменить систему. (В то время, по статистическим данным ООН, большинство беженцев было из коммунистических стран; сегодня, согласно другим данным той же организации, большинство беженцев происходит из исламских стран.) Конечно, кто-то должен служить и беженцам, но я предпочитаю заниматься причинами, а не следствиями, вот почему мы возвращаемся во Вьетнам или другие страны, откуда прибывают беженцы. У меня было такое чувство, что Йохан согласится со мной.

Поскольку у Йохана стало появляться свободное время, я послал ему письмо. "Когда тебе будет нечем заняться, дай мне знать", - сказал я ему.

Мы говорили по телефону раза два, и я пригласил его разделить обед со мной и друзьями из числа управляющих американским отделением организации "Открытые двери". Он рассказал нам кое-что о своих вьетнамских впечатлениях и описал некоторые альтернативы, которые они с Аннеке рассматривали, решая вопрос о том, что им надо теперь делать. Они несколько раз были во Франции, но еще не пришли к согласию относительно этого варианта. Рассматривали они и перспективу работы в Индонезии и на Филиппинах. Обед заканчивался, и я предложил ему еще одну возможность, о которой он никогда не думал:

"Йохан, не хотел бы ты работать здесь, у нас, в организации "Открытые двери"?"

Когда Йохан присоединился к нам в возрасте 29 лет, наша голландская команда была крохотной - около дюжины штатных работников. Все старались удовлетворять нужду гонимой Церкви в Библиях и духовной литературе, с одной стороны, и потребность церквей в Голландии в ораторах и информации о нашей работе, с другой. С тех пор как публикация книги "Божий контрабандист" принесла мне определенную известность, все и всегда просили меня выступать в своих церквах или на конференциях. Я пытался идти навстречу этим просьбам, пока хватало сил в перерывах между поездками, но я не мог объять необъятного. Мне довелось слушать выступления Йохана перед большой аудиторией, когда он рассказывал о своих вьетнамских впечатлениях, и я подумал, что он мог бы блестяще выступать и от имени организации "Открытые двери". И вот первым заданием для Йохана в новой должности стала подготовка нескольких презентаций с показом слайдов и проведение их в церквах, которые хотели бы узнать больше о работе организации "Открытые двери".

Мне нравился энтузиазм Йохана и отсутствие в нем всякой амбициозности, когда он исполнял свои новые обязанности. Люди бывало звонили в офис и говорили: "Эй, мы собираемся провести особое служение, посвященное Китаю, и хотели бы, чтобы у нас выступил брат Андрей".

"К сожалению, он не может, - приходилось говорить Йохану. - Он сейчас в отъезде. Если хотите, могу предложить вместо этого свое выступление с показом слайдов".

Сначала люди отказывались от подобных предложений, но вскоре он начал выступать повсюду в Голландии. Я поражался его энергии, находчивости и организаторскому таланту. Ему все приходилось делать, по существу, самому - путешествовать, беседовать, крутить фильмы. Вначале он разъезжал только по Голландии, но впоследствии добрался и до церквей Западной Германии, а также Швейцарии. В то время у организации "Открытые двери" имелось только 4 зарубежных отделения: в Англии, Южной Африке, Азии и Соединенных Штатах. На протяжении 10 лет мы открыли до 20 отделений, в чем Йохан сыграл не последнюю роль.

Первое межконтинентальное путешествие Йохана в качестве представителя организации "Открытые двери" было в Манилу в сентябре 1975 г., там он принял участие в конференции "Возлюби Китай" и свидетельствовал о чудесном духовном прорыве, произошедшем в этой стране. На следующий год я предложил ему поехать со мной в Руанду и Бурунди, где мы посетили различные молодежные конференции. За время наших путешествий я убедился в том, что мы отлично дополняем друг друга. Я начинал поездку с широкой, нерегламентированной повесткой дня, а Йохан отвечал за все материально-техническое обеспечение. Он брал на себя огромную нагрузку по стенографии наших собраний и ведению папок с делами, чего я никогда не умел делать. Это было особенно важно в период подготовки конференции "Возлюби Африку", которая состоялась в 1978 г.

В наших совместных путешествиях я убедился в том, что наши отношения с Йоханом напоминают отношения Павла с Тимофеем. Я помогал Йохану глубже понять проблемы гонимой Церкви, давал ему прочувствовать мое бремя и излагал ему свою точку зрения на наше служение. Он учился не только у меня, но и у многих пасторов и других христиан, чья вера в условиях гонений посрамляла нашу. По мере создания новых отделений организации "Открытые двери" по всему миру Йохан устанавливал прочные связи с директорами, что в значительной степени облегчало общение.

Я не могу сказать, сколько времени мы провели вместе - беседуя часами в самолетах, исследуя сообща Священные Писания, молясь вместе, выходя на прогулки в пять утра из-за нарушений биоритма, связанных с перелетом через несколько часовых поясов.

Несомненно, нас связывали особые отношения. Каждый из нас мог чем-то поделиться друг с другом: я передавал ему свое видение нашего служения и свою любовь к Господу и Его Слову, а Йохан стал моей правой рукой и надежным "компаньоном", на которого я всегда мог положиться.

Я вспоминаю две особенные поездки, в которых риск и новые открытия (и немного юмора) укрепили наши отношения. Первая поездка - это наше путешествие в Уганду в 1977 г., в период жесточайшего правления Иди Амина. Когда мы приземлились в аэропорту "Энтеббе", Йохан, я и еще один наш коллега, Ян, внутренне содрогнулись, когда поняли, что, кроме нас, никто не сошел с самолета (см. главу 5). Стоя на выходе, помнится, я улыбнулся Йохану и сказал: "Знаешь, еще не поздно передумать". Я пошутил, конечно, но Йохан сообщил мне позже, что тот момент, когда мы перебросились парой слов, стал для него моментом истины. Ах, если бы все мы научились распознавать эти знаменательные моменты на своем пути!

Во время нашей поездки в Уганду Йохан имел возможность овладеть некоторыми "секретами ремесла", которые я постигал годами. Местный служитель, пригласивший нас на столетие англиканской церкви в этой стране, не поверил своим глазам, когда мы явились к нему. "Что вы здесь делаете? Как получилось, что вы здесь? - всплеснул он руками. - Мы же не посылали вам официального приглашения!"

Мы не ждем приглашений, - ответил я, - поскольку они обычно приходят слишком поздно". Приглядевшись к людям, пришедшим на юбилей, мы с Йоханом поняли, как действовал Иди Амин - он умышленно задержал официальные приглашения, посланные в другие страны, так, чтобы юбилейные торжества уже прошли к моменту их получения. Вот почему почти никого из гостей на юбилее не было.

В главе 5 я также описывал ужасную ночь, которую Ян и Йохан провели в отеле, когда агенты тайной полиции тащили людей из комнат и увозили неизвестно куда на своих белых "Роверах". Годы спустя Йохан все еще удивлялся тому, каким, должно быть, святым человеком я был, если мирно проспал всю эту страшную ночь. Позднее он узнал одну простую истину, не имеющую никакого отношения к моей святости: я тогда просто принял снотворное.

Вторая поездка, которую мы предприняли вместе в 1985 г., знаменовала другой поворотный пункт, и не только в наших отношениях с Йоханом, но и в нашем видении своего будущего. После встречи с верующими в Иране мы прилетели в Дамаск (Сирия), где также провели замечательное время в общении с местными христианами. Следующей остановкой у нас был Амман (Иордания), после чего нам предстояло вылететь в Бейрут (Ливан), который переживал в то время чрезвычайно бурный исторический период. Перед этим я бывал в Бейруте не раз, а вот Йохан попал туда впервые, и это время стало для него самым страшным. Конечно, ни о чем таком я и не подозревал тогда, но позднее он рассказал мне, что не спал всю ночь. Более того, он так испугался за свою жизнь, что снял для жены прощальный видеофильм, ведь он уже думал, что никогда не увидит ее снова. И на следующее утро он переслал этот фильм своей жене по почте еще до того, как мы уехали оттуда. "Всю дорогу я был мокрый, как мышь, - признался он мне, - и по-настоящему думал, что мне конец".

Когда на следующий день мы прибыли в аэропорт, вид самолета не вселил в Йохана особой уверенности в спасении. Аэроплан этот уже потемнел от времени и был таким грязным, что Йохану не верилось, что он вообще оторвется от земли. Я же летал на подобного рода драндулетах много раз и потому нисколько не тревожился. Но стоило нам пройти в этот самолет, как с Йоханом что-то произошло.

"Господь только что коснулся меня, - объяснил Йохан. - Он вознес меня над врагами, окружающими меня, как сказано в псалме 26. Я сел в этот самолет - и такого приятного полета у меня еще не было. Там, в Бейруте, со всеми его заграждениями и снайперским огнем по ночам, было довольно мерзко. Зато я приобрел уникальный опыт, встретившись с местными христианами".

Нечто более значительное произошло во время полета на обратном пути из Аммана в Амстердам. Мы летели с арабоговорящим христианином, который был нашим переводчиком. Его семья обычно проживала в Палестине, но была вынуждена под давлением израильтян эмигрировать. Он теперь евангелист и библейский учитель и служит в церквах повсюду на Ближнем Востоке.

В то время я не разбирался в тонкостях ближневосточной религии и политики. Мы в основном верили, что израильтяне, согласно Библии, - это избранный народ Божий, и мы, как христиане, склонны не раздумывая поддерживать современное государство Израиль. Никто и никогда не говорил мне ничего другого - до сих пор. Этот человек сообщал мне такие вещи, о которых я прежде ничего не слышал.

Сидя там, в самолете, наш друг внезапно не выдержал и расплакался. И все оставшееся время он изливал нам свою боль. "Неужели вам непонятно! - говорил он. - Кажется, что весь мир против нас, палестинцев, и даже палестинские христиане! Все на стороне Израиля, а к нам относятся как врагам. Мы любим Христа! И я хочу умереть за Него! Почему евангельские христиане оказывают материальную и иную поддержку израильтянам, которые даже не веруют во Христа? Почему забывают о нас?"

Теперь плакал и я. Мои глаза открылись, и я увидел еще одну частичку гонимой Церкви. В дальнейшем мы с Йоханом поняли, что люди, говорящие на арабском языке, также нуждаются в Благой вести. За этим крылся глубоко эмоциональный и значимый опыт для нас обоих. Я полагаю, что Господь хотел указать нам на еще одну "открытую дверь" в нашем служении.

Некоторое время спустя после той поездки на Ближний Восток я начал размышлять и молиться более конкретно о том, как сохранить организацию "Открытые двери" крепкой, деятельной и верной в своем служении гонимой Церкви. Одно очень ясное сообщение, которое я получил, было таким: я должен передать Йохану большую административную ответственность - и меньшую оставить себе. Я никогда не был хорошим администратором, а Йохан не раз доказывал, что Бог даровал ему организационный талант и умение обращаться с людьми. Вот почему я обговорил этот вопрос с дирекцией, и все согласились назначить его исполнительным вице-президентом международной организации "Открытые двери", несмотря на то что он был самым молодым из нас.

Вы когда-нибудь вчитывались в историю о Неемии? По всей книге, когда речь заходит о Неемии и людях, которые возводят стены вокруг Иерусалима, постоянно встречаются слова типа "подле него". Они, кажется, не несут особой смысловой нагрузки, но я считаю, что они многое говорят о значении совместного труда. Неемия, по всей видимости, был индивидуалист, хотя прекрасно понимал, что без помощников ему не обойтись. В служении организации "Открытые двери" я следовал примеру Неемии в течение многих лет, окружая себя людьми, которые были лучше меня. Многие годы в наш коллектив входили доктора философии, руководители корпораций, высокопоставленные военные чины в отставке, лингвисты и другие эксперты - люди, имевшие незаурядные способности и владевшие технологиями, о которых я и не подозревал. Йохан также стал ценным членом коллектива, а когда ему доверили большую ответственность, он начал выстраивать крепкую организацию по-своему. (Я написал книгу об организаторских талантах Неемии под названием "Building in a Broken World".)

В 1995 г., когда организация "Открытые двери" отметила 40-летие своего служения, все спрашивали: "Есть ли подходящий преемник у Андрея? Что будет, если он уйдет на покой или отойдет в вечность?" На наших глазах некоторые христианские миссии практически исчезали за одну ночь, когда их основатели умирали или когда их втягивали в тот или иной скандал. Я же могу прямо здесь сказать вам, что если завтра меня разнесет на клочки бомба террориста, то наша миссия продолжится. Почему? Несомненно, не потому, что я - великий администратор. Если уж на то пошло, то я не знал, что я делаю. Я поступал так все эти годы. Если я и знал что-то, то это был урок, который мне преподал Неемия, а именно - я был уверен в том, что собрал вокруг себя нужных людей.

Вскоре после нашей сороковой годовщины совет директоров назначил Йохана президентом международной организации "Открытые двери", а мне присудили сомнительный титул заслуженного президента в отставке. Полагаю, это значит, что я "спустился" вниз по служебной лестнице, но правда такова, что на самом деле я никогда не "поднимался" по ней. Мы с Йоханом трудились бок о бок в течение почти четверти века и знаем друг друга досконально. Он - прирожденный вождь.

По-моему, лучшего и не бывает. С тех пор как он принял бразды правления, миссия никогда не служила так умело и действенно. При меньшем штате мы делаем больше. Мы поставляем больше Библий и больше готовим пасторов и учителей для закрытых стран. Я так благодарен Господу за всех дорогих для нас людей, которых Он доверил нам.

Что до меня, то спросите каждого, кто знает меня, и вы быстро поймете, что мой пыл вовсе не иссяк. Я все еще путешествую по всему миру, в основном по ближневосточным странам, исполняя то, что велит мне Господь. Я считаю, что Бог хочет, чтобы я молился об Израиле и укреплении нашей сети там, хотя в настоящее время я чувствую, что лучшее, что я могу сделать для Израиля, состоит в том, чтобы приобрести его врагов для Христа. Так что я продолжаю молиться, путешествовать по всему Ближнему Востоку и Северной Африке, чтобы благовествовать и наводить мосты. Я встречаюсь с нашими директорами не реже одного раза в год, чтобы напоминать им о наших целях как организации.

Важно понимать разницу между нашей позицией и нашими оперативными методами. Наша позиция не изменилось ни на йоту: "бодрствовать" и "утверждать прочее близкое к смерти" (Отк. 3:2). Мы должны находить и укреплять церковь повсюду, где бы ее ни гнали. В самом начале нашего служения мы часто в определенных местах действовали в одиночку. Теперь мир значительно изменился, и мы редко работаем в той или иной конкретной стране одни. (Правда, все еще очень мало действующих миссий в исламском мире.) На нашем "пионерском" этапе мы вынуждены были многое делать сами. Но теперь мы знаем, какие миссии принимаются за ту или иную конкретную деятельность, и стараемся определить возможности совместной работы, не идя на компромисс в угоду личным представлениям другой стороны. За этим стоит новое измерение нашего служения.

Одна группа, которой мы помогали с самого начала, известна под названием "Всемирный арабский евангельский союз" (AWEMA), в состав которого входят христианские руководители со всего арабоязычного мира. Они проводят подготовку миссионеров, посылают миссионерские группы и субсидируют ежегодные конференции. Они также объединяют арабоязычную молодежь и молодых руководителей из всех других стран, чтобы ободрять и учить их. Так, в Иерусалиме был проведен семинар для палестинских христианских лидеров.

Другая группа, с которой мы работали, называется "Съезд библейских организаций" (Forum of Bible Agencies), движение, возникшее после II конференции в Лозанне в 1989 г. Сюда входят библейские общества и учреждения по переводу Библии со всего мира. Раз в год все эти общества, организации и учреждения собираются, чтобы скоординировать свои планы и проекты и рассмотреть методы и средства взаимопомощи. Йохан был членом этого движения с самого начала и теперь является главой проекта "Эфиопия" - инициативы многих организаций по распространению в этой стране миллиона Библий. Трудясь для достижения общей цели, все мы делаем свое дело и стараемся наилучшим образом использовать дарованные нам ресурсы.

За последние 40 лет в мире произошли не только духовные, экономические и политические перемены; мир изменился и в технологическом плане. Компьютеры, всемирная паутина - Интернет, сотовые телефоны, спутниковое телевидение и множество других разработок полностью изменили образ жизни и стиль общения многих людей. Большое число миссионерских организаций, включая "Открытые двери", сумело извлечь выгоду из этих технологических достижений, для того чтобы благовествовать и созидать Церковь.

К несчастью (или, наоборот, к счастью!), у меня не получилось идти в ногу со временем. У меня в офисе стоит компьютер, но я не умею им пользоваться. Мне с трудом удается справиться с факсом. Для меня передача информации по факсу представляется чудом. Я заправляю в машину бумагу, нажимаю несколько кнопок, и мое послание тут же попадает в Австралию! Я имею в виду уровень своих технологических представлений. Несомненно, я ценю все новые технические возможности распространения Евангелия, однако предпочитаю передавать информацию по старинке - посредством восходящих столбов дыма.

Современное поколение руководителей воспринимает и использует новые технологии более естественно, чем я. Вот еще одна причина, почему я доверил Йохану и его команде продолжать работу. Йохан всюду берет с собой ноутбук и часто выходит на связь с нашими отделениями по всему миру с помощью электронной почты. Конечно, я предупреждал его и других о том, чтобы они не забывали о непосредственном общении с людьми. (Он согласен со мной полностью.) Нельзя сходить с ума от электронного колдовства, пренебрегая при этом живым человеческим общением. Нам по-прежнему нужно смотреть людям в глаза, слышать их голоса и пожимать их руки.

Надо проявлять бдительность и не считать технические достижения ключом к решению всех наших проблем. Суперсовременные компьютеры, выпускаемые с дюжиной переводов Библии и богословских книг на жестком диске, совершенно бесполезны, скажем, на юге Судана, где нет даже водопровода и электричества. Быть может, полмира не имеет доступа к компьютерной сети, и еще неизвестно, сколько времени уйдет на то, чтобы все имели такую возможность, так что во многих местах нам нужно действовать нашими традиционными средствами.

Если я не путешествую, то занимаюсь смешным и совершенно дедовским делом: гуляю. Сегодня я покорил голландские дамбы и побережье - в среднем 10-15 миль в день. Всякий раз, покончив с каким-то одним сектором, я обвожу его на карте в своем офисе и планирую восхождение на следующую дамбу. В конце концов я надеюсь пройти все дамбы и все побережье Голландии. Я использую это время, чтобы молиться или отвечать на письма с помощью старого, доброго диктофона.

Глядя на морские просторы, я размышляю о силе и величии Бога, и все же... есть еще столько дел, которые мне надо сделать. Подобно этим бесконечным дамбам, дело благовестия, кажется, никогда не кончится. Нельзя не быть христианином. Нельзя оставить призвание Божье. Я буду делать свое дело, слушая указания Божьи и следуя всюду, куда бы Он ни повел меня. Иосиф поступал так тысячелетия тому назад, так же и Йохан со своей командой поступает в наши дни, так же и я никогда не устану любить моих гонимых братьев и сестер по всему лику земли, находить их и предлагать им руку помощи.

. Как бы вы ответили на следующие вопросы: Если Бог призывает вас помочь Его нуждающемуся народу, как вы поступаете? Каким правилам вы следуете, когда чувствуете, что вас в одно и то же время тянет в разные стороны? Или когда, пытаясь помочь другим, вам нужно сделать выбор?

. Каким образом преграды и несвобода на самом деле укрепляют нашу христианскую жизнь? Почему мы, верующие, часто духовно немощны в эру независимости и мира на земле?

. Как вы оцениваете заявление брата Андрея о том, что христианам не следует бороться со злом при помощи политических или военных средств?

. Вдохновляет ли вас та мысль, что вы исполняете волю Божью, покоряясь Его Слову? Легки ли вы на подъем, когда вы ничего не знаете и не имеете указаний свыше, а идти надо?

. Определите, что значит для вас стать безумным ради кого-то или чего-то. Можно ли стать безумным частично? Ради кого или чего безумны вы?